Читаем Чужие не пройдут онлайн бесплатно

«Он готов отдать жизнь Родине, а она за него, но он никогда об этом не узнает…»

Посвящаетсяейи всем прекрасным людям, которые служат на морской границе России

Вы когда-нибудь думали, что вот сейчас, в эту самую минуту, где-то в портовом городе, может, на каком-нибудь острове, поднимается на корабль тот, кого вы могли бы любить? Она отложила свою любимую книгу Цветаевой «Повесть о Сонечке», встала, подошла к плите и сняла турку, из которой исходил настолько приятный аромат кофе из Кении, что захватывало дух, налила черный напиток в свою любимую кружку. Подошла к витражному окну, отодвинув шторы, взглянула на теплый осенний рассвет, который обнимал город. Из динамиков доносилась ее любимая песня: «За окном черно-белые рисунки. Сумерки, бытовуха, я – не в духе. Комнатуха, каюта, уютно. Яхта, бухта…». Он был недоступен третьи сутки, и она с тревогой думала, как там её любимый.

А он был далеко, где-то в бухте, окруженной скалами, на которых пытались удержаться деревья, нависая своими кронами над тонкой линией берега. И, конечно, был он не на яхте, а на военном корабле, его корабле, который был намного уютнее любой яхты. Он стоял на мостике, укутавшись в шинель, накинутой поверх кителя, на котором честно располагались три знака: командир корабля, стипендиат премии Потанина и Константиновский знак1. Вот прямо как у Марии Цветаевой: «Вы, чьи широкие шинели напоминали паруса, чьи шпоры весело звенели и голоса…», Да только звенели не шпоры, а сигнал учебной тревоги звонко разносился по кораблю, проникая в каждый отсек, на каждый боевой пост2, в каждую каюту, заставляя моряков вскакивать с кроватей. Они, одеваясь на ходу, застегивая одной рукой свои тужурки, пропитанные солью, другой хоть как-то заправляя кровати, бежали на свои боевые посты. Сонные и усталые, но представляющие собой единую силу, движимую к одной цели. И только одна мысль руководила ими: прибыть, доложить, приготовиться. А как по-другому в море? Если не так, то ничего не получится. Море, какое бы оно ни было красивое, не простит ни единой, даже маленькой ошибки.

Из-за тяжелой двери, ведущей на мостик, выглянул помощник, старший лейтенант Климов. Прищуривая глаза, он доложил:

– Товарищ командир, корабль к бою готов!

Климов был одним из тех командиров, для которых «честь» было не пустым словом. Его отличали серьезность, ответственность и справедливость. На службу он пришел не от безысходности, а с твердой целью – быть защитником Родины.

– Хорошо, – скрывая стук зубов, ответил командир Михаил Соколов, – баковым на бак3!

Помощник быстро скрылся за дверью. Уверенным голосом начал раздавать команды, которые Соколов знал наизусть. Пытаясь согреться под шинелью, он любовался рассветом, шикарным солнцем, которое одной частью пряталось за островом, а второй поднималось из-за горизонта. Пара темных облаков пытались скрыть солнце, но у них ничего не выходило. Улыбнувшись рассвету, утру, солнцу, вздохнув свежий холодный воздух, Соколов шагнул в ходовую рубку4.

А где-то южнее шло неприметное ржавое судно. Мрачные люди на нем не любовались восходом солнца, им не была интересна борьба облаков и солнца. Они думали о том, как в свои ловушки и сети наберут улов, как доставят его к берегу для перегрузки, как получат за это свои деньги.

А где-то западнее она стояла у окна и смотрела, как тучи все-таки украли ее утреннее солнышко. Пошел холодный моросящий дождь. Рыжий спаниель, которого они с Мишкой называли Наглой рыжей мордой, стоял на задних лапах, опираясь передней лапой в стекло, с надеждой увидеть воробушка, которого он так и не поймал. Она тяжело вздохнула: всё-таки жаль, что пошел дождь. Он сразу погружал город в серость. Неуютным за окном становилось абсолютно все: красная машина стала серо-красной, осенние цветы – серо-желтыми, и даже веселые чайки, летевшие к морю, как-то погрустнели и тоскливо перекликались между собой.

– Ходовая! Корабль перешел на якорь-цепь!

– Бак! Стопора наложить, бак в исходное5. Сергей Михайлович, боевая готовность № 2. Готовься к доставке задержанных. Штурман, заканчивай расчеты, контрольные пеленга доложишь потом.

Командир спустился в каюту. Налив горячий кофе, он достал фотографию. На ней была она, самая добрая и красивая, высокая, с черными волосами, которые нежно рассыпались по ее стройным плечам. Она была счастлива, любима и любила своего единственного мужчину, офицера, который сейчас смотрел на дорогое ему фото.

Как мало нужно для настоящего счастья. Наверное, понимать, что тебя дома ждут, точно ждут. А самое главное, чтобы красивые улыбки жен и радостный смех детей встречал после долгих, отважных походов. Кто бы мог подумать, что судьба их свяжет. Когда он увидел ее, улыбку, услышал голос, веселый смех, все в нем как будто перевернулось. Их бесконечные вечера за чашкой кофе в ее маленькой кофейне. Ее осанка, походка, чувства…

От приятных мыслей Соколова оторвал штурман, занося в каюту планшет якорной стоянки. Заняв весь стол, он докладывал обстановку. Соколов быстро проверил все записи, удовлетворительно кивнул и поставил следующую задачу:

– Штурман, вот тебе координаты, рассчитай, во сколько нам нужно сняться, чтобы с максимальной скоростью прибыть в эту точку к 19-00, как раз под закат.

– Есть, товарищ командир, это совсем рядом, соседние островки!

Штурман Тюков был настоящим штурманом, который соответствовал главной формуле офицера-судоводителя: ответственность в кубе, плюс знания в квадрате, плюс аккуратность и самоконтроль. Командир всегда мог спокойно довериться Тюкову. В любой, даже самой сложной ситуации, он знал ответ и выдавал грамотные рекомендации командиру. Соколов очень гордился таким штурманом, который все успевал. Порой казалось, что он засыпает с навигационной картой, а просыпается уже с готовым, проложенным на карте маршрутом.

А на браконьерском судне спокойствия совсем не было. Идти еще долго, потом полдня снимать ловушки, а потом всю ночь еще возвращаться. Как все просто было у них. Эти люди в грязных непромокаемых костюмах совсем не ценили свои жизни. На деревянных протекающих лодочках уходили они далеко от своих скалистых берегов, где каждого из них ждала жена, семья, мать. Тяжело представить, что за жизнь заставляла этих людей так трудиться. Их от моряков Соколова отличало безрассудное бесстрашие, хотя каждый моряк пограничного корабля был намного смелее каждого из них. Судьба всякий раз с ухмылкой смотрела на это противостояние браконьеров и пограничников. Каждый из них руководствовался своими целями: одни защищали Родину, другие занимались наглым грабежом. Она садилась в их машину. Двигатель сурово рычал, пытаясь прогреться. Из динамиков доносились родные строки их любимой песни. Дождь как-то нежно отбивал свой ритм по машине. Грустно. Она нежно приобняла свой живот, где был их малыш. Они любили кататься с мужем к морю, бывать на том мысе, где он когда-то холодным октябрьским вечером сделал ей предложение. Это было не очень романтично, но мыс стал для них родным и по – домашнему уютным. На этом мысу она каждый день смотрела на морской залив, который встречал ее по-разному: то зелеными ласковыми волнами, то лазурной гладью, а то кипящими бурунами. Вода тогда зло шипела, что он – ее пленник и она сделает с ним все, что захочет. А она всегда отвечала суровому морю, что это разлука на время, он обязательно вернется.

Эльф, сидя на заднем сиденье, нагло положил голову ей на плечо. Она нежно погладила его Ну что, Рыжий, поехали, может, знакомый силуэт увидим на закате.

Улыбнувшись, представляя их встречу, она включила передачу и поехала на мыс. А на корабле кипела работа. В уставших глазах каждого члена его экипажа читалась уверенность и преданность своему делу. Боцман готовил корабельную лодку, Климов собирал задержанных на юте для доставки на берег. А на берегу были видны безмолвно стоящие военнослужащие, которые ждали их, чтобы принять задержанных. Только служебные собаки, радостно лая, носились по берегу.

Боцман спустил корабельную лодку. Задержанные начали потихоньку спускаться в катер. Климов отдавал последние указания дежурному, что сделать в его отсутствие. Всю эту четко организованную операцию прервал раздраженный голос:

– Мы вернемся еще! И вы нам ответите за наши лодки, я запомню тебя. Зло сплюнув в воду, произнесший эти слова задержанный отвернулся. Соколов улыбнулся, а Климов лишь промолвил:

– Я тебе вернусь!

От всего этого устаешь. Бессонные ночи, погони, задержание, стрельба. Соколов много раз в свое время бывал на задержаниях браконьеров. Порой он поздно вечером садился на катер и уезжал, а возвращался на корабль только утром, потому что всю ночь они гонялись за иностранными лодками, выискивая браконьеров. Каждый раз нарушители пытались удрать, практически всегда пытались навалиться на их корабельный катер. Чего только стоили их прыжки на ходу с катера в лодку браконьеров. Это было одинаково и страшно, и азартно, и весело. Но порой случались и совсем курьезные случаи. Как-то, растворившись в темноте, они подъехали к старой лодочке, которая плавно качалась на небольшой волне. Спокойно высадившись на борт, они услышали негромкие, несколько пьяные голоса, доносящиеся из носового кубрика, а на палубе, поджав ноги под себя, спал, как оказалось, наблюдатель, который в кромешной темноте должен был рассмотреть слабые огни или услышать ровный гул мотора пограничной лодки. А он спал. И такая грусть читалась в глазах у всех задержанных от такой досадной случайности. Командир встал из кресла, допил уже остывший кофе, который приобрел какой-то горький вкус, и подошел к иллюминатору. За стеклом была шикарная бухта. Самое главное, она защищала от всех ветров, что делало стоянку на якоре совершенно безопасной. Здесь было спокойно и надежно. Это бухта его детства. По берегам этой бухты катался в коляске Соколов, потом бегал, купался, рос, взрослел. А потом был большой красивый город, город, который невозможно не любить. В нем чувствовалась какая-то особая атмосфера, которая вдохновляла, которая заставляла жить и наполняла каждую частицу твоего тела каким-то теплым и нежным чувством.

В этом городе есть один славный институт, который преподнес Соколову много главных жизненных истин. В институте было все. Совсем юных бывших школьников переодели в синюю робу, которая была, как правило, на размер больше, дали чудесные ботинки, в простонародье «гады». И понеслось: подъемы, зарядки, пары, уборки, камбуз. Камбуз!!! Как приятно вспоминать! Что еще помнить голодному мальчишке, который мог ночью со своими товарищами нажарить целый противень перемороженной картошки и быть самым счастливым. А сейчас?! А сейчас все по-другому: командир – это не просто командовать. Порой самому становится страшно от того, столько информации хранится в голове, столько всего должен помнить. Но самое главное -это люди, твои люди, за которых ты отвечаешь. А когда-то душным июльским утром совсем молодой лейтенант взбегал по трапу его первого корабля. На нем была настоящая флотская форма – черная с золотым. Морская форма – это свое притяжение, свой символ и своя отвага. Ловко спрыгнув с трапа, он осмотрелся. А осмотреться стоило: вокруг него стоял экипаж, все взрослые серьезные мужчины, а он – молоденький лейтенант! Но на поясе был кортик – символ моряков, что придавало смелости, наполняло ею каждую клеточку его тела, к тому же аккуратные клеши внушали еще больше уверенности.

– Капитан! Нам осталось пару часов, и можно будет поднимать ловушки.

– Это хорошо! – ответил капитан

– Главное, не встретить этих пограничников. Есть там один командир…

– Да черт с ними, смотри, какая погодка – ночка будет темная.

Утро постепенно превращалось в день. Поднявшееся солнце начинало обжигать железо. Помощник вернулся, перевезя всех задержанных на берег. На корабле прозвучал подъем:

– Команде вставать, койки убрать!

Вахтенный офицер Титов бодро зачитал утреннее приветствие экипажа. Титов всегда был бодрым и активным. Служба не была для него рутиной. Он обладал настоящими мужскими качествами, весь экипаж его ценил и уважал. А еще Титов был хорошим другом командира. Они заканчивали один институт, только в разные годы. В институте их связывало море идей, которые они воплощали в жизнь. Они снимали фильмы, писали стихи. Кроме этого, они воспитали целый курс молодых курсантов, вложив в каждого хоть небольшую, но частичку любви к своей профессии – Родину защищать.

Начинался новый день на корабле. Вообще корабельный распорядок обычному человеку покажется таким прекрасным: подъем в половине одиннадцатого. Не жизнь, а сказка! Но любой моряк ответит, что подъем подъемом, а ночью свои четыре часа отстой на вахте. Что же тут прекрасного! И так изо дня в день. А если еще тревоги, что бывает почти каждую ночь, то какая сказка?! Командир позвал помощника в каюту:

– Сергей Михайлович, уборку не проводи, пусть экипаж отдохнет. Я сам вздремну пару часиков, а то ночка впереди не самая лучшая.

– Понял, товарищ командир, все сделаем.

После того, как помощник вышел, командир стал прокручивать предстоящую ночь в голове. Надо взять их. Обязательно. Этих наглых браконьеров. Но не все так просто. Там тоже не первоклассники, а достаточно хитрые люди. Но все у них получится, помощник не подведет, сработаем лодочкой, кораблем прикроем. Да и ночь будет темная, подойдем практически незаметно…