Читаем Чужие грехи (СИ) онлайн бесплатно

Прошлое:

'– Привет. Поговорим?

— Поговорим, чего ж не поговорить-то? ­­– разваливается на стуле, будто ощущает себя хозяином положения. Ну что ж, в этом положении долго я ему находится не позволю.

— Скажи мне, только честно, ты знал сколько ей лет? Не ври только.

— Ну, допустим, знал. А чего мне врать? Кого бояться? Тебя? Я тебе ничего не должен.

— Ну как я понимаю, ты старше, по возрасту лет так на пять?

— Ну, допустим.

— Разговаривай нормально, хватить свои «Ну, допустим». Я у тебя не денег в долг пришёл просить, не выпендривайся.

— А я с тобой так нормально разговариваю, не захотел бы, не разговаривал вообще, не повышай голоса!

— Если ты знаешь сколько ей лет, ты что, не мог подумать о защите? Ты что, не понимал, что она забеременеет, и это будет проблемой?

— Проблемой для кого? — ухмыляется.

— Да пусть хотя бы для неё, какое-то имеет значение? Она молодая девушка, ты сломал ей жизнь, теперь будет одна с ребёнком. Ты вообще хоть понимаешь это? И вообще, у тебя есть какие это чувства к ней? — задаю вопрос, на который знаю ответ.

— Я что-то не понимаю, ты что решил ко мне или душу лезть? Для этого напросился на встречу? — подзывает официантку и, не стесняясь меня проходит по её телу оценивающим взглядом.

— Я к тебе никуда не напрашивался, — начинаю кипеть, но вспоминаю что если сейчас налечу на него, сделаю хуже только Насте. — Я её старший брат, и буду защищать её, запомни это раз и навсегда. Какие планы насчёт ваших отношений?

— Ни одного, — равнодушно бросают мне в лицо и даже этого не стесняется. Официантка подходит, приносит ему пиво, и он без смущения хлопает ей по заду, когда она отворачивается.

— То есть, она будет растить ребёнка одна?

— Да мне в принципе, какое дело одна, не одна, пусть найдёт себе мужика, который будет помогать ей растить пацана или девчонку, кто там у неё будет? Мне какое дело? Она должна была думать своей головой, не тем местом, которым она думала'.

Опять эти навязчивые воспоминания лезут в мою голову.

Пора ехать к родителям, сегодня Матвея везти на приём к педиатру.

Поднимаюсь с кровати, бездумно иду на кухню и выпиваю стакан минеральной воды. Настроения нет. Пробежка, несколько силовых упражнений, чтобы не потерять форму, которую я приобрёл благодаря спорту, турник и можно начинать день.

Хотя начинать его совсем не хочется. Новый день… А кажется, что один длинный, длинный: всё по стандарту, поспал, поел, поработал, съездил к родителям, помог с Матвеем, потом снова поработал, и так по кругу. Всё. Не люблю спать, потому что, когда удаётся, очень часто снится сон, где Матвей плачет бесконечно долго, а Настя не пытается его успокоить.

Я тоже никак не могу его успокоить и самое, главное — не знаю как это сделать. Всегда одна и таже мысль и та с паникой: как помочь? Я не имел опыта общения с детьми. До прошлого года ничего о них не знал, а когда столкнулся оказался в полной растерянности. Младенцев видел в рекламе памперсов и не более, меня такому никто не готовил. Своей, отдельной семьи на данный момент жизни не было, это не являлось для меня интересным.

После рождения Матвея моя мама взяла на себя уход за ним, уволилась с работы, с младенцем на руках не поработаешь каждый день. Да и возраст не позволял жить в темпе работы каждый день и заботы о ребёнке. Мы с отцом взяли на себя обязанность их содержания. Да и могли ли быть иначе?

Отец этот год сильно болел, переживания в таком возрасте не проходят бесследно. Прочем, как и в любом другом. Он очень старался помочь маме, старался взять на себя ответственность по воспитанию Матвея, как будто извиняясь перед мамой за то, что недоглядел за сестрой.

Но мне до сих пор кажется, что он ищет отражение сестры в нём. Моя задача довольно проста и одновременно сложна, мне приходится и работать и родителям помогать с Матвеем. Езжу к ним каждый день. Редко, но остаюсь на ночь. Я считаю, что не имею право оставить их один на один с этой бедой. Да, и мне тяжело, но, по сути, закройся я в своей конуре, они останутся сразу без обоих детей. Без меня и без Насти. Только я живой. А Настя в могиле.

С родителями я сейчас не живу, мне позволяют мои возможности. Наверное, в ситуации сегодняшнего дня мог бы вернуться к ним, но не смог. Всё равно, наверное, бы я сбежал. Наверное — это самое верное слово. Хотя и не трус по жизни. А Матвея боюсь.

Когда остаюсь с ним один на один, ко мне приходила паника. Маленький человек, который не может сказать: где и что болит, что беспокоит, хочет кушать или пить. И я паникую. Отсутствие опыта общения с детьми, как казалось тяжёлая ноша, меня тяготит каждая его слеза, начинаю постоянно беситься, задавая себе вопрос: почему Настя? Почему ты так распорядилась своей жизнью, прихватив в ад всю нашу семью, а точнее, то что от неё осталось.

Год назад наш ад тогда наступил на земле.

Пока живёшь обычной рутинной повседневностью не понимаешь какие бывают беды, какие проблемы, и только теряя близкого человека начинаешь реально понимать, что все эти мелкие проблемы прошлого, детства и юности, это не сложно, не трудно и не плохо.

Когда я познал истинную потерю, похоронив сестру, видя, как гаснет на моих глазах моя мать, как отец постарел сразу же на несколько лет, понял, что всё, что было раньше всё ерунда. Это всё так, мелочи понемногу.

Когда мы хоронили Настю, мне казалось, что от меня оторвали кусок меня, кусок моего существования, кусок, практически тела, ведь мы всегда были вместе, не смотря даже на то, что разнополые дети и разница большая. Родители всегда работали, старались для нас с Настей, а я помогал им. Меня с самого рождения приучали к мысли, что я старший брат и должен заботиться о младшей сестре. И я заботился: не был из тех пацанов, которые ненавидели младшенькую. Нам было комфортно вместе, я таскал её везде, когда мои друзья были не против. Обычная жизнь обычного пацана, с маленьким хвостиком.

А потом, когда ей наступило семнадцать лет в её жизни появился этот ублюдок, её Сашенька. И с тех пор наша жизнь разделилась на До и После.

Сегодня мне двадцать лет. Даже не верится. Теперь у меня больше возможностей. Закончив второй курс в университете, могу позволить себе иногда пропускать лекции и устроиться на работу, мне это жизненно необходимо. Смогу помогать маме, станет полегче, закроем часть кредитов, конечно, немного, но Саша нас загнал в такую кабалу, что разгрести мы не можем уже довольно долго. Это тяжелый для нашей семьи вопрос. Мы стараемся не говорить на эту тему, мама начинает грустить.

Она совершила ошибку, согласившись взять кредит на своё имя.

Брату кредиты больше не давали, их и так скопилось много, из квартиры забрали часть вещей, мама не смогла доказать приставам и коллекторам, что именно ею куплены эти вещи. Представители власти действовали по закону. А коллекторам было вообще наплевать.

Судебные приставы-исполнители без церемоний арестовывали всё то имущество, что мы не могли подтвердить квитанциями. С тех пор мы особо ничего с мамой не покупали, да денег не хватало.

Периодически появлялся брат и начинались скандалы и ругань. Снова разговоры о деньгах, кредитах, и я ненавидела его в эти моменты!

Окончив школу, я планировала поступить на заочное обучение, но мама настаивала на мнении, что я не обязана жертвовать своей жизнью из-за ошибок брата, и должна учиться очно.

— В конце концов, тянули же мы как-то нашу жизнь, пока ты училась в школе. Потянем и эти пять лет твоего обучения, — так сказала мама.

Спорить с ней не стала, но про себя тогда решила, что как только смогу сразу же буду искать работу, позволяющую совмещение с учёбой.

Сегодня с Машей идём на собеседование в кафе, может быть возьмут официанткой, и я смогу приносить пользу.

Несмотря на то, что у меня ещё был старший брат, он не жил с нами. Частью своей семьи я его назвать не могла и не хотела. Слишком много проблем создавал.

— Доченька, с днём рождения!

Мама целовала мои щёки как ребёнку, которому исполнилось не двадцать, а семь лет. Тискала меня как маленькую девочку, и в тот момент очень хотелось вернуться в своё детство, где есть я и Саша, папа и мама, и впереди светлое будущее. Но, увы, сейчас мне не семь, я не с бантиками на макушке, а вместе с мамой в долгах по самые уши, в трёшке спального района, считая каждую копейку, имеющая цель отдать долги, которые не приобретала.

Странная жизнь, играет со мной в жестокие игры. Я ведь не брала эти кредиты, и мама тоже, но именно мы думаем как их закрывать.

Самым лучшим подарком сегодня для меня стало то, что взяли на работу официанткой, негусто, согласна, но в двадцать лет вполне отлично. Мама была недовольна моим решением, но считаю, что могу сама принимать решения. Я взрослая, имею право.

Кафе, куда мне посчастливилось устроиться, находилось в двух остановках от дома, чему я несказанно радовалась. Ведь по большому счёту хоть и закрывалось оно ближе к полуночи, две остановки пешком это ерунда, ветром долечу до дома!

Справимся! Справлялись же как-то.

У неё были длинные русые волосы, обрамляя её лицо, они делали глаза выразительными. На миг забыв, зачем я здесь, какова моя цель, залюбовался ей, приятная девочка.

Для своих, предположительно девятнадцати — двадцати лет она была худенькой, но на вид не выглядела как ребёнок. Скорее симпатичная сформировавшаяся девушка, соответствующая своему возрасту.

Когда я наблюдал, как она бегала между рядами столиков и предлагала различные блюда, засмотрелся на неё. Понравилась, отрицать очевидное нет смысла. Но это не меняет моей цели.

Было жалко времени, чтобы тратить его на долгие посиделки здесь безцельно, поэтому брал с собой ноутбук и занимался рабочими вопросами.

Знакомиться с ней сейчас не считал нужным, приоритетом был поиск этого ублюдка, я ждал его. Предполагал, возможно, он появится у сестры, денег попросит или пообедать придёт.

Она привлекала внимание мужчин, не только моё внимание. И я это видел. Кафе было семейного типа: бургеры, пицца, напитки. Много разного народа приходило посидеть компанией, семьями. Меня причислить нельзя было ни к одному из вариантов.

— Вы будете ещё что-то заказывать кроме пиццы и кофе? — миловидная девушка подошла ко мне и отвлекла от мыслей. Она улыбалась, как будто заигрывала со мной. Молодая, симпатичная, уверенная в себе.

— Да, ещё один кофе.

— О, вы так много кофе пьёте, молодой человек. Я заметила. И вас заметила давно. — продолжает заигрывать со мной.

Мне это не нравится. Она может пустить все планы коту под хвост.

— Девушка, я сказал, ещё один кофе. Больше ничего. Благодарю.

Она недовольно фыркнула и ушла на кухню. Я мог через неё познакомиться с той, кто меня интересовала, но чувствовал, это будет неверный путь. А ошибаться никак нельзя. Слишком высокая ставка.

— Дочка, ну разве можно так загонять себя. Месяц пролетел, вроде бы всего ничего, а ты уже так похудела. Так нельзя, я волнуюсь.

— Мамочка, не переживай, у меня всё отлично. Сейчас сдам экзамены, и вообще всё лето будет моим, буду только работать и отдохну.

— Знаю я твоё «отдохну». Нахватаешь смен, будешь работать.

— Всё будет хорошо. Будет! Веришь?

— Верю. А разве есть другие варианты?

Мама есть мама. Переживает. А моя мама вообще одуванчик по жизни: слишком нежная, слишком ласковая, слишком во всём. И это приносит очень плачевные результаты для нашей семьи.

Попрощавшись с ней, посмотрев на себя в зеркало, которое висело в прихожей, и поняла, что мама оказалась права.

Действительно, совмещая работу и учёбу похудела, а для меня и один килограмм месяц назад не был лишним. По своей природе я была привлекательной девушкой, любила стройную фигуру, отражение в зеркале. Причислить меня к современным красавицам вряд ли было можно, но лицо вполне симпатичное: русые волосы, густые, и шелковистые. Глаза большие, но говорят грустные. Но я себе нравилась.

С парнями как-то не очень складывалось. Мы не сходились на каком-то эмоциональном уровне, если можно так сказать. Я хотела понимания, чувствовать, что меня любят, но, возможно, нафантазировала эту любовь, её проявление.

Я искала в отношениях с молодыми людьми своего отца. Не по возрасту, по отношению к женщине. Мы всегда жили в достатке, отец очень любил маму, баловал подарками, часто маленькими, но именно такими, какие она любила. Конфеты любимые подарит, кофточку, которую примерила, но купить не решилась, считая, что дорого.

А он пойдёт и втайне от неё купит. «Ей радость, а мне потом сладость», смеялся.

Только повзрослев я поняла смысл этих слов. Запомнила, заложила такую модель отношений в голове и по-другому уже не получалось.

Отец мало говорил, но много делал. А мне пока попадались одни лишь балаболы.