Читаем Чужестранка онлайн бесплатно

Мир живет в своем ритме, вечно живет, вечно меняется. Но бывают моменты, когда хочется от всего этого скрыться, что случилось и со мной. В день моей свадьбы я поймала своего благоверного за изменой… От стыда и боли мне хотелось умереть на месте, но не из такой я породы.

Его вещи феерично летели из окна десятого этажа, замки в квартире были сменены, а за возвращенные с тура в Египет деньги я купила билет в старый и уютный домик моей прабабушки, в котором я не была больше десяти лет. Сев в пустующее купе, я, наконец, смогла немного успокоиться.

Наконец-то этот ад закончился, огни Москвы были все дальше, возвращая покой в мою душу. Ничто так не заставляет анализировать свою жизнь, как четырехдневный монотонный звук едущего поезда. Временами на меня накатывала депрессия из-за случившегося, но бутылка шампанского как-то разбавляла мою меланхолию, а так же пара попутчиц, которых я встретила в дороге.

Разговор всегда был один и тот же. Мужчины, проходящие мимо, невольно улыбались, слыша наши нетрезвые тосты в стиле "Все мужики сволочи", но были и те, кто хотел возразить. Так я познакомилась с Павлом из восьмого купе, который яро отстаивал мужчин до последнего, пока не услышал всю историю от начала и до конца.

Мои попутчицы благополучно сошли на одной из станций, а пить в одиночку я не хотела, решив найти себе компанию. Дойдя до восьмого купе, я несколько раз постучала в запертую дверь.

– Можно? – спросила я.

Было довольно таки поздно, но через несколько минут дверь все же открылась. Павел тоже путешествовал в одиночестве.

– Хочешь выпить? – спросила я его с порога, не заметив, что на нем, кроме черных боксерок ничего не было.

Как тут поезд ощутимо дернуло, и я буквально навалилась на мужчину, едва не упав на пол. Павел умело меня перехватил, отобрав бутылку гнусного пойла, которое в вагоне-ресторане именовали гордо Вином и после усадил напротив себя, накидывая поверх голого торса майку.

– Это дерьмо я пить не буду, да и тебе не советую, – сказал Павел, отставляя "Вино" в сторону и доставая бутылку хорошего коньяка, которая лежала в его спортивной сумке.

– Итак, по какому поводу пьем? Не просто же ты третьи сутки бухаешь не просыхая. Что стряслось то? С парнем поссорилась? – спросил Павел, доставая бутылочку колы. Он явно и сам собирался пригубить во время поездки, но так и не решился.

Он аккуратно разлил коньяк по стаканам, беспощадно разбавив его колой, чтобы больше меня не спаивать. Не знаю почему, возможно со мной сыграл злую шутку алкоголь, а может тот факт, что больше мы никогда не встретимся, но я все же решила высказаться.

– Нет… с мужем… точнее, уже бывшим… или нет.. а не важно, – произнесла я заплетающимся языком. Хоть и разбавленный, коньяк умел хорошо бить в голову.

– Неужто изменил тебе… не понимаю, фигура у тебя отпад, да и вообще. Может, какая из завистниц тебе лапши навешала, а ты ополчилась на мужика… – произнес Павел, осушивший второй стакан, в котором коньяка было в разы больше, чем колы.

– Снова это ваша хваленая солидарность. Да я его с поличным на этой швабре Людке застала, да и еще в день нашей свадьбы! Вокруг друзья, родные… А она на нем гарцует… – вспылила я, осушив стакан залпом, после чего взяла со стола Вино и побрела в сторону своего купе, как ближе к полуночи в купе постучали.

– Да будет тебе, не обижайся, я не хотел обидеть. Просто не мог поверить, что такое возможно. Да и чтобы так, всё-таки ты права… Все мужики козлы и не умеют ценить тех, кто рядом.

Эти слова захмелевшего Павла впервые за долгое время заставили меня улыбнуться, мы просидели практически до утра.

Я проснулась лишь под вечер следующего дня, меня разбудила бортпроводница, женщина несколько улыбнулась лукаво подмигнув.

– Марьино, через десять минут, – прошептала женщина, все также улыбаясь.

Осмотревшись, я поняла, что нахожусь не в своем купе, а мне в спину кто-то дышит. Аккуратно выбравшись из-под простыни, я увидела небезызвестного Павла, который мирно посапывал.

– Боже, сколько можно было вчера выпить? – простонала я в собственных мыслях, начав экстренно одеваться.

Больше всего меня беспокоили куда-то запропастившиеся кружевные трусики, которые были на мне вчера, но искать их времени не было. Вернувшись в свое купе, я обнаружила его в идеальном состоянии, как и оставленные вещи, что несказанно радовало. Собрав вещи, я направилась в сторону выхода. Задержавшись возле восьмого купе, Павел все еще спал.

– Может оставить свой номер, – подумала я, как тут же сама задушила этот порыв в зародыше.

– У него своя жизнь, у меня своя, мы были пьяны. И вообще не помню – значит не было! – Решила я и поспешила к выходу, поскольку остановка на этой станции была всего три минуты.

***

Ближе к обеду следующего дня спохватился проснувшийся Павел, начав расспрашивать бортпроводницу:

– Женщина… вы не знаете, куда пропала девушка из четвертого купе?

– Так она сошла на прошлой станции, – ответила женщина, отправляясь дальше разносить чай.

Павел до самого приезда боролся с желанием вернуться к той незнакомке из четвертого купе, но он не мог, сохранив на память ту самую недопитую бутылку коньяка.

Выйдя на станции, я в смешанных чувствах побрела по полусонному поселку в сторону автостанции, чтобы сесть на автобус до поселка Степное, где жила моя бабушка Аня, которая умерла за год до всего этого кошмара. Только там я чувствовала себя в безопасности, вдали ото всех и всех этих проблем. Насчет денег я не сильно переживала, так как перед отъездом сдала свою квартиру на полгода за весьма хорошую сумму, которой с лихвой хватит на пару лет в лесной глуши.

Выйдя к автостанции, я увидела довольно забавную картину: по широкой дороге какой-то мужик пас гусей, а над ним неоновой вывеской переливалась надпись "Магнит", который находился в старом здании дворца Пионеров.

– Даже сюда добрались, – с улыбкой произнесла я, сделав фотографию на смартфон и выкладывая ее в Инстаграм. Как только обновилась страница, появился первый комментарий. Я знала от кого он и уже начала жалеть о том, что вовсе не удалила свою старую страницу.

"Зая, хватит дуться. Нам нужно встретиться. Да, я был не прав… Ты не так все поняла…". Прочитав первые строки его комментария, меня чуть было не вывернуло.

– Вот же двуличная тварь! – подумала я, передо мной стояла дилемма – отвечать или нет, и я все же решилась.

"Как то, что ты трахал Людку в день нашей свадьбы, можно по-другому понять!? Между нами все кончено! Можешь даже не пытаться вернуться в мою квартиру, я ее сдала и поменяла замки", – написала я, и на моих глазах вновь появились слезы.

– Будь он проклят! Он и его шалава! Я не буду больше лить слез из-за этого мелочного куска дерьма! – сказала я, крепко сжимая смартфон, как тут я услышала хруст.

– Черт! Только этого не хватало, – сказала я, смотря на трещину, которая шла поперек экрана, понимая, что на качественную замену экрана в ближайшие двести километров рассчитывать не придется.

Закинув телефон в карман, я одела наушники и вошла в здание автовокзала, хотя назвать его таковым язык не поворачивался. За единственной кассой сидела сердобольная женщина, которая не выпускала сигарету изо рта, разговаривая по стационарному телефону.

– Можно, пожалуйста, один билет до Степного, – произнесла я, пытаясь привлечь внимание кассира, однако женщина меня не замечала до тех пор, пока я не сбросила ее вызов.

– Эй, ненормальная! Ты что творишь! – вспылила женщина, напоминая, что она тут главная.

– Билет до Степного… один.. пожалуйста, – с нажимом произнесла я.

Не знаю почему, но мой взгляд заставил хабалку шевелиться, и через минуту требуемый билет был у меня в руках.

– С вас 150 рублей, – сказала женщина немного мягче.

Я выложила затребованную сумму на кассу и пошла в сторону выхода, так как автобусы останавливались на скромном закутке перед зданием автовокзала.

До отправления было три часа, поэтому вспомнив о вездесущем "Магните", мой желудок предательски заурчал, напоминая, что я почти неделю нормально не ела, не говоря о том, что из деревенского домика моей покойной бабушки, скорее всего, уже вынесли все, что только было можно. Поэтому я решила устроить себе грандиозный, по меркам местного села, шопинг. Скупив большую часть ассортимента местных лавок, я заметила пожилую женщину, продающую пуховые платки и другие изделия из шерсти. Я бы прошла мимо, но мое сердце дрогнуло. Женщина явно еле сводила концы с концами и не ела несколько дней, но она была слишком горда для того, чтобы просить милостыню, зарабатывая на жизнь продажей вязаных вещей.

– Почем платки, хозяйка? – спросила я радушно.

Старушка раскрыла свои чугунные веки. От увиденного меня передернуло – на меня смотрели белые глаза, так как старушка была абсолютно слепой .

– Это ты, Марфуша? Как жизнь? Как твоя внученька, все же ушла от этого проходимца? А я говорила.

Слова старушки повергли меня в шок, пожилая женщина протянула ко мне свою руку.

– Ой, прости, дорогая, обозналась я на старости лет. Приняла тебя за свою куму со станции. За платком пришла, милая? Выбирай, какой приглянулся – 400 рублёв. Дорого, я скину, выбирай, – причитала старушка, стараясь хоть что-то продать.

На моих глазах брызнули слезы об упоминании имени моей бабушки, и мне стало довольно грустно. Я до сих пор корила себя, что так редко проведывала ее.

Я выбрала белый платок с затейливым узором, рассчитываясь со старушкой. Незаметно для окружающих, заменила «сотки» на пятитысячные купюры, а женщина тут же положила деньги в нагрудный кармашек и, уходя, меня окликнула:

– Удачной дороги! Куда бы тебя не занесла судьба, храни тебя Бог! – крикнула мне вслед старушка, и я с благодарностью приняла добрые пожелания женщины, хотя сама была закоренелым атеистом, что нередко было причиной громких скандалов с моей бабушкой.

Вдалеке появился довольно знакомый автобус и, освобождаясь от муторных мыслей, я поспешила к прибывшему автобусу "буханке", спеша занять свободное место, так как вещей я и вправду накупила много.

– О… Степное, а я думал, что там уже никто не живет. Ну что же, вместе поедем, так сказать, до конечной, – с улыбкой сказал водитель, доставая сигарету и ища по карманам зажигалку.

– А чего там, место вроде не плохое, да и озеро близко. Не то, что с Тюника или Гнилушек по болотам скакать, а тут метров сто и на месте, благодать, – произнесла я, доставая свою зажигалку, а мужчина благодарно кивнул, закуривая.

– Так-то оно так, только сама же знаешь село, а молодежи то что, им город подавай, вот и разъехались все, а кто там остался, на своих машинах ездят. Да и лес в последнее время неспокойный. Мужики говорили – волки повадились, так что ты аккуратнее будь. Днем в деревню они не сунутся, а вот ночью. Бесовщина страшная творится. Сам не раз видел, так что на конечной станции путевку подписываю и домой в Привольную, без остановок. Ну, это на случай, если обратно решишь поехать, – произнес водитель, я уверенно кивнула, хотя некий холодок по спине все равно прошелся.

Автобус вскоре начал быстро заполняться людьми, пара склочных баб возмущалась, что мои вещи лежали возле заднего прохода, и ситуацию спас водитель.

– А ну-ка, ша! Кто там мою племяшку решил обижать, не Валька ли с Тамарой? – прикрикнул мужчина, и женщины тут же поспешили занять свои места. Автобус медленно поплелся по раздолбанной дороге, люди заходили и выходили, пока я меланхолично смотрела на меняющийся пейзаж за окном под сменяющиеся треки в плэй-листе, и вот телефон окончательно «сдох» и я услышала голос водителя:

– Чего там сидишь, как душа неприкаянная? Скоро Степное.

Оглядевшись, я замерла. Никого из пассажиров уже не было, и мы были одни в салоне.

– Прикорнула на наших ухабах, ничего, бывает… – успокоил меня водитель, который так и не представился.

Я перенесла вещи к передней площадке и села рядом с мужчиной.

– Ой, посмотри, что творят, скоты! – выругался мужчина, начав громко сигналить.

Всмотревшись во тьму, я заметила волков. Внешний вид животных несколько пугал и вместе с тем завораживал. Услышав сигнал, животные разбежались, оставив на дороге останки какой-то птицы.

– Знаешь, давай я тебя все же до дома подвезу. Не дай бог эти черти на тебя нападут. А так мне будет спокойнее, но не привыкай. Лучше утренним рейсом езжай, или кого из домашних попроси, чтобы встречали, – дал напутствие мужчина, я кивнула головой, не желая говорить, что домашних то и не осталось.

Моя мать умерла при родах, а достопочтенный отец не утруждал себя своим присутствием в моей жизни. Да, отец регулярно высылал мне деньги на содержание, он же подарил мне и квартиру в центре Москвы. Однако я его так и не увидела. Единственный кого я знала со стороны отца, был его поверенный, которого я в итоге начала звать просто дядя Амзор.

Я до сих пор не знала даже имени родного отца. В графе отчество у меня стоял прочерк, на что дядя Амзор говорил, что мой отец занимает весьма высокопоставленную должность, по которой ему нельзя иметь детей и семью, чтобы у плохих людей не было на него рычагов давления. В детстве я считала, что мой отец или спец агент, или президент, а повзрослев, я пришла к мысли, что мой отец, скорее всего, бандит, так как дядя Амзор довольно часто прибегал к блатной фене.

– Улица Заречная, дом 7, – произнесла я, в это время автобус ощутимо тряхнуло, а водитель заметно занервничал.

– Так это же дом ведьмы… зачем тебе туда? Это проклятое место, – прошептал мужик дрожащим голосом.

– Так это мой дом, точнее бабушки моей – покойной. По наследству достался, решила проведать. А то, что это дом ведьмы, то брехня. Бабка моя всегда посты соблюдала и на службу ходила, сколько себя помню.

Мужчина несколько успокоился.

– Ты прости меня, все эти россказни… я не знал, – произнес мужчина виновато.

– Да я и не обижаюсь. Знал бы ты, сколько этого дерьма еще в детстве натерпелась. Ведьма, ведьма. Мальчуганы и забор ломали, и камнями кидали, а однажды чуть хату не подожгли. Она ведь одна совсем была, меня на ноги поставила, отца моего непутевого заставила алименты платить. Если бы не она, я бы никогда из этой деревни не выбралась бы, – с грустью произнесла я, как мужчина уверено повернул со стороны центральной улицы в сторону Заречной улицы.

– Ну и правильно. Кто бы, что не говорил – а она у тебя святая и пробивная была, другая бы руки опустила, – сказал водитель, притормаживая возле покосившегося забора. Все вокруг уже давно порослью поросло, я вышла из автобуса, как водитель схватил в охапку мои сумки, идя в сторону забора.

– Я же сказал, что провожу, – с улыбкой сказал мужчина, которому было жутко на пустующей улице, но страх за молодую девушку пробудил в нем невиданный героизм.

Замок не поддавался, но через пять минут после весьма нелестных матов замок сдался, впустив нас к дому. Дальше было проще, запертые ставни были не тронутыми, как и вещи внутри дома, что очень радовало.

– Хоть какие-то плюсы от того, что бабушку считали ведьмой, – произнесла я, мягко улыбаясь.

Отсутствие света меня отнюдь не обрадовало, тогда водитель, вернувшись с фонариком, полез в кладовку, где был щиток.