Читаем Чужая жена онлайн бесплатно

Всю последнюю неделю мысли Курта занимали исключительно разноцветные тропические рыбы, причудливые коралловые сады, Пагсаньянские водопады и прочие чудеса Филиппинских островов. Ни об изучении старинных документов и чертежей, ни об исследовании вековых построек там он вспоминать не собирался, поскольку дал себе слово наконец-то по-настоящему отдохнуть. Впервые за три с половиной года.

Он лежал, раскинув руки, на широченном диване в просторной гостиной своей холостяцкой квартиры. На огромном экране телевизора мелькали сюжеты новостных репортажей, с улицы сквозь раскрытое окно доносился шум готовящегося предаться ночным утехам города. Сам Курт в этот субботний вечер никуда не торопился. Лежал в одиночестве, наслаждаясь мечтами об отпуске, до которого оставались считанные дни…

Он сразу понял, что Филиппин ему не видать как собственных ушей — по крайней мере, в ближайшем будущем, — когда услышал телефонный звонок.

— Кому я опять понадобился, черт возьми? В одиннадцать-то вечера, в субботу… — проворчал он, протягивая руку к телефону. — Алло!

— Здорово, старик! Как хорошо, что я застал тебя дома! Звоню по важному делу.

О нет! Курт скорчил страдальческую гримасу. О чем ему хотелось думать меньше всего на свете, так это о важных делах. Во всяком случае, сегодня, накануне столь многообещающей поездки на сказочные тихоокеанские острова.

Он сразу понял, кто звонит. Генри Хонникер, они вместе учились в Оксфорде. Вот уже лет пять-шесть Генри работал в отцовской архитектурной фирме в Глазго, возглавлял команду талантливых реставраторов, дизайнеров, художников, архитекторов и строителей. К Курту он обращался крайне редко, и действительно в важных случаях. Как к знатоку своего дела.

— Генри, дружище, — поспешно ответил Курт, не желая даже знать, в чем суть просьбы приятеля, — я торжественно поклялся не вспоминать о работе хотя бы месяц. Поэтому помочь тебе, к сожалению, ничем не смогу.

— Очень тебя прошу! — произнес Генри с той напористостью, какую всегда пускал в ход, ставя перед собой практически неосуществимые задачи. — Выслушай меня. Уверен, мое предложение тебя заинтересует.

— Я ведь сказал, что собираюсь отдохнуть. — Курт твердо решил, что не согласится ни на какие условия, ответит категоричным отказом, даже если это будет стоить ему дружбы с Генри. — Хочешь верь, хочешь не верь, но сейчас меня интересует только Манила, Боракай и Себу.

— Себу?

— Старейший город Филиппин, — пояснил Курт.

— А-а, понятно. Думаешь, еще месяц-другой он не простоит? — спросил Генри совершенно серьезным тоном, сбивая собеседника с толку.

— Ты о чем?

— О том, что если этот твой Себу — город древний и до сих пор существует, то и в ближайшее время никуда не денется, — рассудительно произнес Генри. — Наверняка там тьма туристов и армия людей, которые только тем и занимаются, что за своим городом ухаживают…

— И? — Курт внутренне напрягся, чувствуя, что попадает в ловушку.

— И если ты прилетишь в Себу чуть позднее, то не произойдет ничего страшного, — закончил мысль Генри.

Курт сжал трубку так крепко, что чуть не сломал.

— У меня отпуск, это ты понимаешь?

— Конечно, понимаю, — последовал невозмутимый ответ. — Я позвоню твоему боссу и, как обычно, все улажу. Ты обследуешь замок, дашь нашим людям необходимые указания по его реставрации и спокойно отправишься на Филиппины — на целый месяц, как и планировал.

Да, Генри обладал несомненным даром убеждать. Вместо того чтобы обозлиться на него и положить трубку, Курт, будто во власти таинственных сил, тяжело вздохнул и задумался.

— Работа весьма интересная, — понимая, что близок к победе и должен еще немного подсуетиться, продолжал Генри. — И деньги за нее получишь немалые. Перед отпуском они тебе явно не помешают. Райская островная жизнь — удовольствие не дешевое.

— В деньгах я не нуждаюсь, — мрачно произнес почти поверженный Курт.

Генри добродушно усмехнулся.

— В деньгах все нуждаются. Не на развлечения их потратишь, так на что-нибудь другое. В конце концов оставишь на будущее.

— А почему ты обращаешься именно ко мне? — спросил Курт, уже почти не веря, что отделается от навязчивого друга, и удивляясь собственной беспомощности. — У тебя что, своих специалистов мало?

— Таких талантливых, как ты, вообще нет, — ответил Генри предельно искренне. — А Ланс в отпуске.

Перед глазами Курта опять предательски запестрел удивительными красками филиппинский закат и заблестело изумрудное море.

— Я уже целую неделю ни о чем другом думать не могу, — пробормотал он жалобно, — кроме как о подводном плавании, кокосовых пальмах и белоснежном песке.

— Прекрасно тебя понимаю, — исполненным сочувствия голосом сказал Генри. — Сам с удовольствием на время забыл бы о работе. Если хочешь, когда покончим с этим делом, махнем на Филиппины вместе, а?

Курт рассмеялся.

— Нет уж. Ты наверняка прихватишь с собой жену и детишек, а я — холостяк, отдохнуть собираюсь не на детской площадке.

— Как знаешь, — ответил приятель, усмехнувшись. — Только имей в виду: и на детских площадках встречается масса интересного.

— Ты о молодых разведенных мамочках? — спросил Курт.

— И о них тоже.

— Нет, спасибо. Разведенными не увлекаюсь.

Генри усмехнулся так, будто знал о молодых особах, уже успевших побывать замужем, нечто такое, что для Курта оставалось тайной.

— А зря, — произнес он задумчиво. — Среди них попадаются такие штучки…

— Эй! Что это с тобой? Разочаровался в Эмми?

— В Эмми? — переспросил Генри, словно слышал впервые в жизни имя собственной жены. — А, Эмми! Тьфу ты! Нисколько я в ней не разочаровался. У нас, можно сказать, все отлично.

— Тогда какого черта разглагольствуешь о разведенных штучках?

— Так… просто… — На этот раз Генри усмехнулся смущенно. — Вспомнил об одном своем романчике с некоей Мэри. Эмми я тогда еще не знал, — добавил он торопливо. — Ну и темпераментная же была эта Мэри, огонь, а не женщина. Ее муж владел сетью дорогих ресторанов в Эдинбурге, в том числе и в Норт-Бридже. Деньгами ворочал громадными, только Мэри плевать хотела на его миллионы. Она обожала кипучую жизнь: развлечения, авантюры, поездки. И умела с необыкновенной легкостью сжигать за собой мосты.

Он помолчал и печально добавил:

— Мужа бросила без особых на то оснований, просто почувствовав, что жаждет перемен. А потом и меня…

Курт представил себе, как совсем еще молоденького, пылко влюбленного Генри оставляет обольстительная искательница приключений, и искренне посочувствовал ему.

— Странно, что я вдруг вспомнил о ней, — словно оправдываясь, произнес Генри. — Эта история — дело прошлое. — Он кашлянул. — Давай-ка лучше перейдем к настоящему. К замку, который нам предстоит отреставрировать.

Курт больше не сопротивлялся, поняв, что отвязаться от Генри все равно не сможет. Мечты о Филиппинах мало-помалу блекли в его воображении, уступая место мыслям о новом проекте.

— Замок Солуэй, испокон веков принадлежащий семейству Солуэй, небольшой, расположен почти на границе с Англией, — деловито начал Генри. — Построен в четырнадцатом веке, естественно как оборонительное сооружение. Долгое время, почти сто лет, пустовал. Принадлежит наследнице графского рода, пятидесятипятилетней Мораг Уиндленд. Уиндленд с рождения проживает в Штатах, недавно похоронила мужа-миллионера. Возможно, именно его смерть повлияла на нее столь странным образом, но безутешная вдова вдруг возжаждала отреставрировать замок и превратить его в отель.

— Ты лишаешь меня отдыха ради создания заурядной гостиницы? — спросил Курт, недовольно хмурясь.

— Это будет вовсе не заурядная гостиница, — поспешно произнес Генри, не позволяя гневу приятеля разгореться. — Мораг Уиндленд хочет, чтобы ее замок выглядел в точности, как несколько веков назад, и готова заплатить любые деньги. Этого добра, к слову, покойный муженек оставил ей в изобилии. В замке большая библиотека и архив с документами. История рода Солуэев весьма занимательна. Жену прадеда Мораг Уиндленд отравила его ревнивая любовница, пробравшись в графскую спальню. Одна из дочерей этого прадеда была талантливой художницей, ее картины хранятся в замке. В общем, миссис Уиндленд рассказала мне о своих предках уйму интересного. Ты не пожалеешь, что согласился на эту работу, голову даю на отсечение.

— Разве я сказал, что согласился? — Курт, еще четверть часа назад убежденный в том, что отказаться от поездки на Филиппины его не заставит ничто, был заинтригован и готов хоть завтра отправиться в старинный замок Солуэй, но продолжал упрямиться, набивая себе цену.

— Я же чувствую, что ты вот-вот сдашься, — проницательно заметил Генри. — Я и сам съезжу с тобой. Очень хочется взглянуть на замок. Миссис Уиндленд ждет нас там послезавтра. — Он выдержал паузу. — Итак?

— Ладно, уломал, — с нарочитой неохотой ответил Курт. — Но помни: ты теперь мой вечный должник.

— Разумеется! — обрадованно воскликнул Генри. — Кстати, забыл сказать. Миссис Уиндленд хочет, чтобы внутренняя отделка замка по возможности была воссоздана. А все нововведения соответствовали современному уровню жизни, но при этом не нарушали атмосферы старинного сооружения. Имей это в виду.

— Угу. Аромат веков… — Курт почесал затылок, настраиваясь на серьезный лад. Возрождать старинные замки, которыми Шотландия славится на весь мир, за десять лет работы архитектором-реставратором ему доводилось не раз. Он знал по опыту, что в одиночку заниматься скрупулезными исследованиями и составлением проекта реставрации просто невозможно, поэтому спросил: — Так ты говоришь, Ланс в отпуске?

— Да, но не волнуйся, я не собираюсь взвалить всю подготовительную работу на тебя одного, — успокоил приятеля Генри, угадав ход его мыслей. — Дам тебе в помощницы Нэнси Минтон. Она работает у нас полтора года. Грамотный, эрудированный профессионал.

— Нэнси Минтон? — переспросил Курт, перебирая в памяти имена известных ему реставраторов. — Никогда о ней не слышал.

— Ей двадцать шесть лет, — сказал Генри. — Она еще неизвестна, но лет через пять, помяни мое слово, о ней заговорит вся Шотландия. У Нэнси несомненный талант.

Курт вздохнул, думая о том, что в жизни все не случайно: он был вынужден отложить долгожданный отдых, зато получал возможность пообщаться с многообещающим коллегой. Бездарного или посредственного сотрудника Генри Хонникер не потерпел бы в отцовской фирме и уж тем более не окрестил бы «несомненным талантом».

— Ладно, говори, где именно находится замок и к которому часу миллионерша Мораг будет ждать нас послезавтра, — произнес Курт, рассеянно глядя на экран телевизора.

Генри назвал адрес замка, и разговор завершился.

Положив трубку, Курт с тоской взглянул на красочные рекламные буклеты, что лежали на широком диванном подлокотнике, и мысленно пообещал Филиппинам явиться к ним на свидание сразу по окончании очередной работы.

Было двадцать минут двенадцатого. Идти по-прежнему никуда не хотелось, смотреть телевизор — тем более. Курт протянул руку к телефону, вспомнив про Розмари и подумав, что стоит предупредить ее о своем отъезде, но, едва прикоснувшись к трубке, передумал.

С Розмари их связывали странные отношения. Независимая и самодостаточная красавица шла по жизни смело и уверенно. В тридцатилетнем возрасте она уже была владелицей и довольно толковым руководителем небольшой, но пользующейся в Эдинбурге популярностью дизайн-студии. Курт уважал ее, восхищался ею, но не любил. Розмари его, по всей вероятности, тоже. Они встречались редко и, по сути, не были связаны никакими обязательствами. Если Курт не звонил Розмари неделю, две, а то и месяц, она спокойно продолжала заниматься своими делами и, наверное, ни на секунду не задумывалась о том, все ли с ним в порядке. Иногда она сама ему звонила, порой отправляла электронные письма, но Курт не любил Интернета и заглядывал в свой ящик довольно редко.

Обязательства… Курт поудобнее лег на диване и представил вдруг, что у него есть не просто красивая женщина, которая не прочь время от времени провести с ним вечер, а подруга, готовая ждать его из поездок, выслушивать подробные рассказы о восстановлении древних замков и церквей и проводить с ним отпуск.

Его мысли плавно перетекли на Нэнси Минтон — двадцатишестилетнего архитектора из Глазго, обладательницу несомненного таланта.

Интересно, какая она? — подумал он. Веселая или скучная? Полная или худая? Высокая или маленькая? Симпатичная или не особенно? Молчунья или любит поболтать? Как относится к мужчинам?

В его воображении, совсем недавно занятом сценами беззаботной островной жизни, замелькали женщины — в основном те, которых он когда-либо знал. Блондинки, брюнетки, рыжие, худенькие, пышнотелые, кокетливые, бойкие, застенчивые, хохотушки… Вскоре от этого калейдоскопа образов у него голова пошла кругом. Он вскочил с дивана, энергично ею тряхнул, прогоняя назойливые видения, и громко произнес:

— Разве имеет значение, что собой представляет эта Нэнси как женщина? Совсем никакого! Я собираюсь с ней работать, а не роман крутить. Труд и любовь — вещи несовместимые. О чувствах я подумаю позднее, когда наконец-то доберусь до Филиппин.

Он улыбнулся, с удовольствием потянулся и дал себе еще одно обещание, опять твердо веря в то, что сумеет его сдержать. Смотреть на Нэнси Минтон, какой бы она ни оказалась, исключительно как на помощника по работе и подающего надежды реставратора. Радуясь этому мудрому решению и мысленно строя планы на будущий день, — ему предстояло подготовиться к поездке и позвонить в турагентство, чтобы перенести срок путешествия, — он прошел в ванную с намерением принять душ и тут же лечь спать.

Старинный замок Солуэй окружали высокие стены с равноудаленными друг от друга башнями. Окон в башнях не было, лишь узкие бойницы для лучников. Некогда жители близлежащих деревень прятались за этими стенами от неприятелей — англичан, долгие годы ожесточенно воевавших с шотландцами.

Поросшую травой дорогу, которая вела к центральным воротам замка, Курт, наверное, не нашел бы, если бы незадолго до него по ней не проехало несколько машин. Мораг Уиндленд и Генри с кем-то из своих сотрудников, очевидно, уже были здесь — явились раньше назначенного срока.

Въехав в ворота, Курт сразу заметил людей у подножия широкой лестницы, покрытой мхом. Долговязый Генри стоял к воротам спиной и, оживленно жестикулируя, что-то объяснял полной представительной даме. Очевидно, это и была сама владелица замка. По обе стороны от них, рассматривая серые замковые стены, медленно прохаживались несколько мужчин и женщин в одежде неприметных коричнево-защитных цветов.

Курт остановил свою черную «тойоту» на ровной площадке у одной из ближайших башен рядом с уже стоящими там машинами. Выйдя из своей, он неспешно зашагал к лестнице, поглядывая то на Мораг Уиндленд и прикидывая, чего от нее можно ожидать, то на замок, отнюдь не небольшой, как обещал Генри.

Его приятель повернул голову, лишь когда Курт был уже у него за спиной.

— А-а, здорово, старик! Миссис Уиндленд, это и есть тот архитектор, о котором я вам говорил.

Женщина, по выражению лица которой Курт до сих пор ничего не мог понять, сдержанно улыбнулась и протянула руку.