Читаем Чужая жена. Пари для графа онлайн бесплатно

- Ты должен соблазнить мою невесту!

- Кх-кх-кх... От неожиданного предложения своего лучшего друга - графа Максимиллиана Моранийского, я закашлялся, пролив горькую настойку на свой новенький, расшитый золотом, камзол из салона мадам Жаннель.

С досадой наблюдая за коричневым пятном, плавно растекающимся по бархатной ткани, я попытался собраться с мыслями, но головная боль от похмелья предательски не хотела отступать.

- Алекс, ты меня слышал?! - мой друг недовольно сдвинул брови и резко подошел к моему креслу. - Говорил же не напиваться в этом кабаке! - сокрушенно покачал он головой, всматриваясь в мои глаза.- После их пойла потом несколько дней приходится отлеживаться.

- Зато там самые горячие женщины... - смакуя каждое слово произнес я. Воспоминания о них нахлынули мгновенно, и на моем лице растянулась блаженная, довольная улыбка, а в штанах стало тесно.

Граф Алекс Бреннон- 26 лет, столичный модник, прожженый кутила, знаток женщин

Обычно Макс с радостью поддерживал наш разговор о женщинах, делясь пикантными подробностями очередной победы. Но сегодня он был сдержан и зол.

- Мой отец назначил помолвку на завтра. Это конец!!! - Макс грузно сел за массивный стол, инкрустированный изумрудами, добываемыми на шахтах его отца, в отчаянии опустив голову на руки.

- Прощай моя холостяцкая жизнь... - грустно произнес он. - Даже лучший друг предал меня и отказывается оттянуть этот горестный миг. - Макс театрально взмахнул руками и уставился в мою сторону.

Я слишком хорошо знал друга. Наши отцы дружили, и мы с детства вместе играли в солдат, забрасывали слуг орехами, подбрасывали мерзких жаб в покои гостей. Совместные проказы нас сблизили. А учитывая, что родители особо не уделяли нам внимания, щедро заменяя тепло и ласку золотыми монетами, наши шалости становились все изощреннее, а дружба - крепче.

В 15 лет познав женщину, и став настоящими мужчинами, наши игры обрели новый интерес. Детские забавы переросли в дружеское соперничество. Сначала это были служанки в доме моего отца. Когда они были покорены моим природным обаянием, и счет сравнялся, я на пару недель уехал погостить к Максу в его замок в столицу. Поняв притягательность моего молодого тела и звона золотых в моем кошельке (а мой батюшка не скупился и не ограничивал в расходах), я раз за разом оттачивал свою привлекательность на женах столичных купцов, сократив срок покорения до одной, максимум трех, встреч. Макс от меня не отставал. Младше меня всего на пару месяцев, он всячески пытался доказать свое превосходство в любовных победах.

Но время шло. Мы повзрослели, возмужали. После смерти отца мне перешел титул графа Бреннона вкупе с огромным поместьем и пятнадцатью деревнями. Именно тогда я понял, что золотые монеты не безграничны, и чтобы дальше жить, не отказывая себе ни в чем, надо потрудиться. Время беззаботно предаваться пустым развлечениям, спуская большие суммы на подарки дамам, чьи имена я на утро был не в состоянии вспомнить, прошло.

Макс также готовился стать во главе рода. Граф нанял ему лучших учителей по управлению и ведению хозяйства и мечтал, чтобы сын остепенился, женился и обзавелся наследниками. Поэтому наше соперничество сошло на нет, и мы открывали охоту только тогда, когда добыча того стоила. В последний раз пари проиграл Макс. Императрица оказалась ко мне благосклонна, присвоив статус главного фаворита. Этот статус меня нервировал. Я не привык видеть одну и ту же женщину в своей постели более одного раза. Но выигранный в честном пари чистокровный восточный скакун - лучший в конюшне Максимиллиана, существенно облегчал мои страдания.

- Эхх, зря я все - таки пошел отмечать победу в "Золотой бочонок" - тихо пробурчал себе под нос. Хотя кому я вру. Мне так надоели эти жеманные жесты, кокетливые стыдливые взгляды, а поутру притворные обмороки и заламывание рук в страдальческой позе. Именно поэтому я последнее время предпочитаю продажных девиц из кабака, готовых за пару золотых дарить мне любовь и ласку без всяких истерик и всхлипов.

- Ты должен соблазнить мою невесту! - настойчиво и громко повторил Максимиллиан, ударив кулаком по столу. - Проси, что хочешь. Но свадьбе с этой безродной девицей не бывать!!!

Я довольно ухмыльнулся, заранее предвкушая, какую выгоду можно извлечь из нашего нового пари.

- Анни, как ты думаешь, его Сиятельство получил мой портрет? - задумчиво произнесла Эмма, младшая дочь барона Томаса Престона, с тревожным видом разглядывая проносящиеся в окне кареты распаханные поля. Их путь продолжался третий день. Спина болезненно ныла от неудобного положения. Рукоделие быстро наскучило, да и кто сказал, что монотонная вышивка это увлекательное занятие для леди во время поездки, мысленно про себя сокрушалась Эмма. Она так настойчиво просила взять с собой Клариту – ее молоденькую служанку, с которой за последнее время она успела подружиться, но дядя был непреклонен.

– Эх, был бы батюшка дома, он непременно согласился бы с моей просьбой. – Уже в который раз еле слышно бормотала Эмма себе под нос, искоса поглядывая на свою новую компаньонку, которую дядя настойчиво направил вместе с ней. В целом, Эмма была не против компаньонки, тем более, что она ехала к своему жениху, которого видела только один раз в детстве, и достаточно сильно волновалась и нервничала по этому поводу. Да и его замок был в столице. А как рассказывали друзья отца, изредка приезжающие погостить к ним в поместье, чтобы отдохнуть от столичной суеты, нравы в столице очень сильно отличались от их земель, расположенных практически на границе государства. Но при этом за репутацией незамужней леди с особой тщательностью следили тысячи глаз. Один неверный поступок, неудачно сказанное слово – и общество отвернется и осудит, не разбираясь.

Но именно эта навязанная компаньонка не вызывала у дочери барона доверия. На вид мисс Анни было не больше тридцати лет. Белая будто фарфоровая кожа, ухоженные руки, вьющиеся волосы темно-пшеничного цвета – глядя на нее, первой мыслью было, что это жена или старшая дочь графа, но никак не компаньонка младшей дочери барона. А грациозная осанка и уверенный хищный взгляд из под удивительно длинных ресниц еще сильнее контрастировали с ее положением.

Анни- компаньонка леди Эммы Престон, 30 лет, вдова, любовница сэра Брика Престона.

Всю дорогу от скуки незаметно рассматривая Анни, Эмма невольно сравнила себя с ней. И в очередной раз достав зеркало, будто для того, чтобы поправить выбившийся из убора локон, Эмма внимательно смотрела на свои карие глаза, длинный, как ей казалось, нос, и непослушные густые белоснежные волосы, обычно плавными линиями спадающие до талии. Но сейчас они были надежно спрятаны под эскофьон, массивный головной убор из шерсти, который безумно раздражал, и от которого болела голова и уставала шея.

Перед поездкой компаньонка под грозный взгляд дяди настойчиво заставила его надеть, объяснив, что ее Милости не следует появляться в столичном обществе без него, это будет неуважением к хозяину замка. Эмма естественно стала сопротивляться, поскольку в нем, да еще в закрытом платье, словно грубая мешковина повисшем на ней (тоже заботливо приготовленное новой компаньонкой для поездки в столицу) она была похожа на уродливое существо из ночных кошмаров, и уж точно не на невесту самого завидного жениха государства. Но увидев испепеляющий взгляд дядюшки, и в очередной раз посетовав на судьбу, из-за которой барон Престон был вынужден покинуть на несколько дней свое поместье, поручив брату отправить любимую дочь в Гростон на помолвку, Эмма прикусила губу и, сделав вид, что полностью подчинилась, тайком попросила Клариту выбросить новые наряды из сундуков, а вместо них положить те туалеты, которые изначально были заготовлены.

Кларита с радостью выполнила ее просьбу, и уже на первой остановке Эмма переоделась в нежное темно синее платье из аравийского шелка, струящееся волнами и кокетливо подчеркивающее талию и бедра девушки. Всю картину портил безобразный головной убор. Но на постоялом дворе достать новые уборы не было возможности, а ехать с распущенными волосами было верхом бесстыдства. Просить же компаньонку сделать прическу, достойную невесты графа, Эмма не рискнула, помня ее возмущенный визг, когда та увидела, что Эмма не послушалась и переоделась. При этом сама Анни была одета в ярко красное платье, глядя на которое начинали болеть глаза от слишком насыщенного цвета, с открытыми плечами и беззастенчиво глубоким вырезом, из которого на каждой кочке то и дело норовили выскочить ее упругие груди, словно два круглых яблока приподнимающие платье.

Эмма никогда не считала себя дурнушкой. Однако ее внешность была далека от эталонов женской красоты, воспеваемых в их государстве. Слегка загорелая кожа (Эмма предпочитала ходить в открытых нарядах, учитывая изматывающую жару летом), обычная женская талия, не испорченная перетягиваниями корсетами (которые Эмма тоже категорически отвергала, считая их бессмысленными в их глуши), но из-за этого недостаточно тонкая, округлые бедра – все это в совокупности с длинными белыми волосами и светящимися озорными глазами очаровывало. Даже в глуши Эмма не была обделена мужским вниманием.

Но на фоне сидящей напротив компаньонки, Эмма казалась ее блеклой тенью, и только врожденное упрямство и сила воли не позволяли ей захандрить и показать свою тревожность перед предстоящей встречей с графом.

- Анни, о чем ты задумалась? – обманчиво проникновенным голосом спросила Эмма.

Несмотря на свой юный возраст - девятнадцать лет, она не была наивной девицей и умела отличить наигранную заботу от искренних чувств. В 16 лет прочитав все книги из библиотеки отца, взамен необдуманных трат на новые наряды и женские штучки, она просила отца покупать новые книги. И он ни разу ей не отказал, всячески поощряя увлечение дочери, возможно из-за угрызения совести, что не может организовать дочерям светских увлечений, как в крупных городах. Сколько раз брат уговаривал его отправить дочерей к их тетке в столицу, мол молодым девицам пойдет на пользу веселая и беззаботная столичная жизнь, но барон Престон каждый раз отказывал. Рано потеряв жену, и так и не женившись во второй раз, он старался дать своим дочерям достойное воспитание, и опасался, что без поддержки матери, столица их сломает и испортит.

А новые знания манили Эмму как путеводная звезда. С большим трудом дождавшись, когда старшая сестра заснет, она доставала припрятанную свечу и продолжала страница за страницей перечитывать любовные романы, погружаюсь в мир искусного флирта и страстной любви, томно вздыхая и переживая за главных героев. Эмма и по утрам предпочитала укрываться с ногами в высоком мягком бархатном кресле в малой гостиной и зачитываться книгами. Но то были азы управления, история государства, правила этикета и тому подобное. А вот любовные истории, которые изредка удавалось ей инкогнито купить в ближайшем городке, она тщательно прятала даже от сестры, краснея и смущаясь всякий раз от своей маленькой тайны.

- Госпожа, прошу меня простить. – тонким голоском нараспев прощебетала компаньонка. – Длинная дорога так утомила, надеюсь, к вечеру мы уже прибудем в Гростон, и Его сиятельство граф Моранийский встретит вас с подобающим вашему положению гостеприимством.

И хотя голос Анни звучал мило и вежливо, в последних словах Эмма почувствовала ехидство и успела заметить злость, на мгновение исказившую кукольное личико компаньонки. Плохое предчувствие растеклось по венам. Эмми и сама понимала, что предстоящая помолвка – настоящий мезальянс для их консервативного общества. Где это видано, чтобы граф - наследник рода Маркиза Стенли Моранийского, красивый молодой юноша и вожделенная мечта незамужних графинь и маркиз, женился на младшей дочери барона. Но отец был настойчив и успокаивал, что сам Маркиз одобрил ее союз с сыном.

Сколько раз Эмма и ее старшая сестра – Луиза, пытались выпытать у батюшки причину этого брака, строя предположения одно ужаснее другого, но отец героически молчал. А слухи, так быстро распространяемые в обществе, из недостатков отмечали лишь характер молодого графа – яркого прожигателя жизни, легкомысленного повесы, и главного распутника столицы, уступающего своими похождениями только своему другу - графу Бреннону. Но несмотря на всего его недостатки, лорды и леди с большим уважением относились к нему, заискивали и всячески пытались завести с ним дружбу, помня что благосостояние его отца превышает доходы всех герцогств вместе взятых, и что сам Император благоволит его роду.

- Ммм, Анни, надеюсь, дядюшка сообщил тебе, что после объявления помолвки я останусь в замке своего будущего мужа до свадьбы, а ты возвращаешься обратно в наше поместье?

Анни в растерянности захлопала глазами, но быстро взяла себя в руки, и еле сдерживая раздражение в голосе, ответила:

- Его милость сэр Брик Престон был крайне заботлив и оплатил мое пребывание рядом с вами до вашей первой брачной ночи, чтобы я могла своими напутствиями помочь вам не опозориться перед супругом и с честью выдержать свои обязанности на супружеском ложе.

Услышав эти слова щеки Эммы зарделись ярким румянцем, но постепенно растекающаяся злость на самоуправство дяди вытеснила последние остатки стеснения.

- Анни, я очень благодарна тебя за твое рвение и твою доброту, но поверь, не стоит так обо мне беспокоиться. Я предупрежу кучера, чтобы он дождался завершения помолвки и отвез тебя обратно.

- Леди Престон, спасибо за ваше предложение, но я нанята компаньонкой сэром Бриком и только его милость может менять сроки моего пребывания в замке и мои обязанности. Если вы с этим не согласны, вы можете отправить письмо вашему дядюшке, и если он посчитает возможным, я сразу покину вашу Милость, но только после его письменного распоряжения. - И не скрывая торжествующую улыбку, зная, что почта будет идти не меньше трех дней, мисс Анни победно откинулась на спинку сидения, уверенным взглядом рассматривая свою подопечную, будто пытаясь пронзить насквозь.