Читаем ЧУМА, БРОДЯЩАЯ ВО МРАКЕ онлайн бесплатно
ЧУМА, БРОДЯЩАЯ ВО МРАКЕ
Всё началось с Роланда Клэйба.
Возможно, вам это имя ничего и не говорит, но для фольклористов западного Массачусетса он был практически легендой.
Не существовало ни одной мрачной истории или запутанного сказания из Беркшир Хиллз, о которой бы он не знал.
Среди всех старожил-сказителей и фольклористов его почитали и уважали, наверно, больше всего.
Каким-то образом он узнал, что я задаю вопросы и собираю сказания и фамильные предания для написания собственной книги. И захотел поучаствовать.
И немалую роль, полагаю, сыграло то, что я платил наличными.
Он написал мне краткое, но интересное письмо:
Разве я мог отказаться?
Говард Филлипс Лавкрафт был писателем-отшельником из Провиденса, работавшим в жанре ужасов. Он умер уже около семидесяти лет назад, но даже после смерти его дело переросло в огромный культ.
Который и сейчас продолжает расти и процветать.
Рассказ Лавкрафта, который меня интересовал, назывался "Неименуемое".
В нём говорилось о создании - наполовину человеке, а наполовину чудовище - которое было настолько ужасно и отвратительно, что буквально не поддавалось описанию.
Лавкрафт позаимствовал идею в одной из книг Коттона Мэзера "Великие деяния Христа в Америке".
Как вы, возможно, помните из школьных уроков истории, Мэзер был весьма эксцентричным, влиятельным писателем и проповедником в Новой Англии.
Его пламенные проповеди и значительная вера в колдовство косвенно привели к охоте на салемских ведьм.
Мазер посвятил целый раздел "Великих деяний" нахождению ведьм и других сверхъестественных феноменов - привидений, демонов и духов, населявших колониальную Америку.
И вот в одном из "случаев из практики" описывался молодой мужчина с "дурным глазом", который был обвинён в скотоложстве с животным на ферме.
Животное родило мерзкого получеловека с такой же аномалией глаз, и мужчину казнили.
Диковинная сказка для нас, но для Коттона Мэзера подобные обвинения были в порядке вещей. И вот, Лавкрафт соединил этот фрагмент книги Мэзера со старой традицией в семьях Новой Англии прятать на чердаках родившихся с уродствами детей. Приправил всё это своей болезненной фантазией и написал "Неименуемое" - впечатляющий рассказ ужасов о получеловеческом-полуживотном ребёнке предположительно демонического происхождения, которого держали запертым на чердаке. Но естественно, ему удалось убежать и вызвать проблемы.
Я интересовался этой историей, потому что писал книгу с рабочим названием "Заблуждения о дьявольском семени: изучение полуросликов, слабоумных и получеловеческих монстров в мировом фольклоре".
И я заинтересовался ещё больше, когда узнал, что описанное Мэзером произошло в Беркшир Хиллз в западном Массачусетсе. И Мэзер поведал в своём труде не обо всём.
В общем, я начал задавать вопросы местным фольклористам, и это привело меня к Роланду Клэйбу. Или его ко мне.
Поэтому через пару дней после пришедшего письма я сел в машину, забросил в багажник двенадцать банок пива и поехал в Адамс, расположенный у подножья горы Грейлок - самого высокого пика в округе Беркшир.
Всё, что у меня было - это обратный адрес на конверте. Олд-Пайк-Роуд.
Как выяснилось, большего мне и не было надо.
Потому что в Адамсе Роланда Клэйба знали все.
Парень на заправке лишь хмыкнул и показал, куда свернуть. И вот я уже подъезжал к Олд-Пайк-Роуд.
Вдоль дороги виднелись указатели, как и на большинстве просёлочных дорог в Новой Англии.
Первый: "РЕБЁНОК О ДВУХ ГОЛОВАХ".
За ним: "ГИГАНТСКИЙ МОЛЛЮСК-ЛЮДОЕД".
Третий: "ПОДЛИННЫЕ ИНДЕЙСКИЕ МУМИИ".
Все остальные крошечные, красные, выгоревшие на солнце указатели продолжали извещать о "Колдовских артефактах" и "Колониальных орудиях пыток".
Хоть я и понимал, что так город завлекал туристов, но, тем не менее, мне и самому стало интересно.
Через милю я доехал до "Музея Странностей" Клэйба. Он стоял в низине среди густых папоротников, лапчатки и дикой вишни.
Похоже, раньше это здание принадлежало автозаправочной станции.
Стены его были окрашены в красный, как и все указатели на дороге.
Даже трейлер, стоящий у дороги, был ярко-алым.
Я обошёл "Галерею гротеска" и "Зал боли", сувенирный магазинчик с диковинками и раритетами и направился прямиком к трейлеру.
Я дважды постучал, и в открытое окно услышал хриплый крик:
- Чёртов музей закрыт, так что проваливайте! Оставьте меня в покое! Я пытаюсь напиться!
- Мистер Клэйб? - позвал я.
- Катитесь к чёрту! Если продаёте - я ничего не собираюсь покупать! А если покупаете - у меня ни черта нет! А если решили проповеди мне читать - валите на хрен!
А это уже интересно...
- Мистер Клэйб, - снова крикнул я. - Это Джон Крей. Я писал вам о новелле Лавкрафта.
На пару секунд всё стихло, а затем дверь распахнулась.
- Тогда входите, - произнёс голос.
Внутри вагончик был заставлен тем, что Клэйб, по-видимому, не смог втиснуть в свой "Музей Странностей".
Сотни книг, журналов, газет тяжёлым грузом лежали на полках.
Ящики, папки, картонные коробки старых писем и дневников боролись за пространство с чучелом двухголового козла, деревянной статуей человека с оленьей головой и коллекцией консервированных вещей в банках, о происхождении которых я даже не хотел задумываться.
Клэйб оказался грузным человеком в зелёных рабочих брюках с подтяжками и в рубашке.
С длинной седой бородой и гнилыми зубами он выглядел мерзкой версией Санты.
- Пиво привезли? - спросил он.
Я протянул упаковку.
- Ну, конечно, дешёвое дерьмо, -
буркнул он. - Я надеялся на "Адамса" или "Будвайзер".
- Я не миллионер, - ответил я.
- Как и я.
В общем, моё первое впечатление о Роланде Клэйбе было не лучшим.
Не знаю, чего я ожидал, но точно не подобного персонажа.
Его одежда, запах алкоголя и сигаретного дыма, который прицепился к нему, как грязь к коврику на входе... Если честно, то он напоминал мне одного из тех людей, что роются по помойкам в поисках пустых бутылок.
И был он не намного чище их, и говорил далеко не культурнее.
Какое-то время он стоял, почёсывая бороду, растрёпанные волосы и другие места, о которых я лучше не буду упоминать.
Может, у него были вши или блохи, а может, ему нужна была горячая ванна.
Он предложил мне присесть, куда захочу, или оставаться стоять. На мой выбор.
И ему "похер, что я выберу".
Я переложил с дивана стопку газет и расчистил себе место.
Он бросил мне одну из банок привезённого мной пива, рухнул в кресло, отпил из своей банки и вытер пену со рта.
Даже не обратив внимания на то, что часть пива пролилась на бороду.
Я представил, как он потом будет её выжимать.
- Не против, если я закурю? -
спросил он.
Я ответил, что у меня астма. Оно заржал и сказал:
- Хреново.
Вытащил из кармана рубашки окурок и закурил.
- Значит, пишите книгу, мистер Крей? Отлично, отлично. Просто превосходно. Люблю, когда люди пишут книги о том, чего не знают.
- Я знаю, о чём пишу, и довольно неплохо, благодарю покорно, -
ответил я.
И чтобы доказать это, пустился в рассуждения о монстрах и гибридах, вроде Пана и Фавна, о сатирах и гарпиях, о ламиях и суккубах.
Люди-змеи в индуистской мифологии; богиня Лилит, которая ещё до сотворения Адама в древнееврейских и вавилонских мифах считалась матерью демонов, инкубов и суккубов.
Египетские божества, вроде Анубиса с головой шакала, Себека с головой крокодила; гибриды человека и кошки.
Я рассказал всё неплохо.
Эмпусы - женщины-оборотни из свиты Гекаты, древнегреческой богини магии и колдовства.
Кровожадные бааван ши и глейстиги в шотландской и кельтской мифологии; славянская Мара или Морена; ассирийские Пазузу и Ламашту; нигерийские люди-леопарды; люди-волки из племени американских индейцев-сиу; пигмеи времён неолита, которые стали прототипом эльфов и фейри в преданиях Эвропы и Уэльса.
Добавить ко всему этому ночных ведьм, демонов, чудовищ, вроде широко известного в мире Гренделя из классической литературы и сотен других, известных только у себя в деревушках.
- Я могу продолжить, мистер Клэйб, - произнёс я. - Я многие годы читаю лекции на эту тему.
- Ладно, ладно, - пробурчал, наконец, он. - Сдаюсь. Похоже, вы знаете, о чём говорите. Ко мне часто заглядывают журналюги в поисках небылиц, над которыми сможет поржать читатель, вот меня всё и заколебало.
- Многие из этих историй, -
продолжил старик, -
передавались из поколения в поколение, и думаю, они заслуживают большего уважения. После большинства из них становится не до смеха, а некоторые - вроде тех, за которыми, как я понимаю, охотитесь вы - лучше не рассказывать перед сном.
Я был заинтригован.
По большей части моя книга была обычным повторным описанием наиболее известных гибридов, но главной "фишкой" моей книги - и лекций - были местные рассказы и провинциальные байки, которые в кругах фольклористов мало известны.
И я надеялся, что сегодня Лавкрафт и Мэзер меня не подведут.
Клэйб отхлебнул пива.
- Что вы знаете о первоисточниках Лавкрафта?
Я сказал ему, что знаком с бредятиной Коттона Мэзера.
- Хорошо, - кивнул мужчина. -
Тогда с этого и начнём. Поведанное Коттоном Мэзером было пересказом того, что случилось в Беркшире в 1670-1680 годах.
- Всё, что я знаю, я почерпнул из дневников и писем того периода. Во-первых, история Мэзера - полная брехня. Он добавил к тревожащей селение легенде первородный грех, проклятия и получил откровенную хрень. Но чего ещё было ожидать от этого радикала и святоши? А вот мистер Лавкрафт, как мне кажется, знал о легенде, вдохновившей Мэзера на ярые проповеди, гораздо больше.
- В новелле Лавкрафта мы видим получеловеческого монстра, который вырвался из заточения на чердаке, начал нападать на жителей окрестностей на пустынных дорогах и даже убил местного священника и его семью. Я почти уверен, что всё это правда. Но ни Лавкрафт, ни Мэзер не стали заострять внимание на происхождении этого создания. Думаю, раз уж я собираюсь рассказать эту историю, то начать нужно именно с этого.
Сначала Клэйб поинтересовался у меня, что мне известно об О́зарке (
Я признался, что знал немногое.
Озарк уже давно был чем-то вроде живой лабораторией для учёных-фольклористов.
Изначально район был заселен колониальными племенами, которые произошли от жителей северных и центральных Аппалачей, в основном британского происхождения.
И до недавнего времени - до решения Корпорации Долины Теннесси - они развивались самостоятельно и обобщённо, а значит, сохранили большую часть оригинальной народной культуры первоначальных колонистов, значительная часть которых была ввезена напрямую из Европы и Британских островов.
- Неплохой ответ, - кивнул Клэйб, вытаскивая запутавшиеся в бороде крошки. - Что ж... В Озарке, в прежнем Озарке, колдовство вряд ли можно было назвать редкостью. Оно процветало, как нигде в этой стране, сохраняя свои европейские корни нетронутыми.
- Существует занимательная история о посвящении ведьм, рассказываемая в Озарке. Многие наши коллеги переписывали её раз за разом, так что нет никаких сомнений в её истинности. Если верить рассказываемому, женщина, которая хотела вступить в ведьмовскую секту, должна была вступить в связь с представителем дьявола. Этакое символическое единение с самим дьяволом.
- Судя по источнику, который я исследовал, этим мужчиной мог быть либо избранный из самой секты, или одержимый дьяволом или одним из его демонов.
- Сам ритуал проходит так: женщина, пожелавшая стать ведьмой, безлунной ночью идёт на кладбище. Там она раздевается догола и отрекается от христианства, предлагая своё тело и душу дьяволу.
- Там она совокупляется с избранным членом культа, который в дальнейшем отвечает за обучение её тайнам секты. Всё это отвечает определённым ритуалам и должно быть засвидетельствовано двумя другими членами культа, также нагими. Это не просто оргия, мистер Крей, а чрезвычайно серьёзная религиозная церемония.
- После соития они читают нужное заклинание, которое должно привлечь демонов и злобных призраков мёртвых. И весь этот ритуал повторяется три ночи подряд.
- Я, я слышал об этом, - кивнул я.
Клэйб проигнорировал мои слова.
- Эти увлекательные верования из Озарка через какое-то время достигли предгорий Арканзаса. И то, что я сейчас вам расскажу, очень сильно смахивает на озаркское посвящение в ведьмы.
Если честно, на такой увлекательный рассказ я и надеяться не мог, когда сюда ехал.
Клэйб был открытым окном, окном в те тёмные и суеверные времена невежества и религиозной нетерпимости.
Он вскрыл следующую банку пива.
И рассказал мне историю, которая передавалась из уст в уста много-много поколений.
- Насколько я помню, Лавкрафт ни разу не упоминал в своей новелле фамилию того семейства. Не важно. С помощью подсказок, которые я отыскал в дневниках и того, что мне рассказали старожилы, семья, которая нас интересует, всегда определялась как "Уинтроп" или "Уолтроп". Но их истинная фамилия была Кори.
Хотя, опять же, я это важным не считаю. Для нас имеет значение лишь то, что в то время в этой холмистой местности действовал дьявольский культ, и Кори - или семья с любой другой фамилией - была в этом замешана...
Увлекательно.
Клэйб сказал, что эти Кори приехали из Англии и привезли с собой свои языческие и ведьмовские верования.
Он также намекнул, что эти Кори из Беркшира могли оказаться кровными родственниками Кори, которых казнили во время процесса над салемскими ведьмами, что само по себе уже было интригующим.
В общем, семейство Кори было немалым. Они владели множеством ферм, разбросанных среди холмов у подножья горы Грейлок.
Джое Кори был известным членом культа, и боялись его не только домашние, но и все остальные жители деревни.
Дело обычное: он мог вызвать ливни, наслать мор, поднять демонов из ада, проклясть ваших врагов или благословить ваши посевы.
Он был способен рассказать ваше будущее и сварить любовное зелье; был неплох в создании кукол для колдовства; практиковал некромантию и вызов духов.
Всё как обычно.
У Кори была дочь по имени Люция.
Она была слабоумной, и всё это происходило от того, что она была рождена с "меткой", как тогда это называли: особенное родимое пятно в форме земляники на груди. Если бы охотники на ведьм того времени увидели его, они бы без сомнений опознали в нём печально известную "печать дьявола".
