Читаем Чудожизнь онлайн бесплатно

Господь даровал мне Святой Дух для написания этой книги

Дачное детство

Все мое дачное детство проходило в одной маленькой чудесной деревушке. Дом, в котором мы жили, стоял на открытом месте, на развилке двух дорог, и частенько прохожие, прячась от дождя, пережидали его на нашем, хоть и небольшом, но удобном крылечке. Откроешь дверь, глядь кто-то сидит и улыбаясь тебе, смущенно говорит: «Здрасьте!», я в ответ киваю головой и улыбаюсь в ответ, так и надо, так и хорошо. Дождь стихал, потоки воды ручьями бежали мимо нашей калитки журча и резвясь. Мы, с моей младшей сестрой, надев резиновые сапоги, выскакивали из дома и бегали, громко шлепая сапожками по воде, становясь мокрыми и грязными…и счастливыми. Веяло прохладой и свежестью.

Деньги на покупку дома для нашей семьи дал мой дед по материнской линии, это было мамино приданое. Мама вышла за моего отца, приехав к нему из Пензы. Это была настоящая просторная деревянная изба. Русская печь стояла в центре дома, а огромный крытый двор вмещал в себя все, что только можно. Дедушка Иван помогал нам приводить дом в порядок. Мой дед был очень хорошим столяром и в своем доме сделал всю мебель своими руками. Моя мама очень гордилась домом родителей.

Окна нашего дома дед украсил резными наличниками. Я помню, как долго, в полумраке нашего крытого двора, он каждый день выпиливал деревянные кубики, из которых состояли наличники. За лето вручную он сделал их на все окна. Наличники были очень красивыми, таких не было ни у кого в деревне и это было предметом нашей гордости.

Позади огромного сарая стоял хлев, в нём когда-то держали корову, теперь же родители разместили там дровяник в три поленницы, аж до самой крыши. Там всегда было очень жарко и душно.

Моя младшая сестра, которая всегда болтала без умолку и от которой постоянно звенело в ушах, однажды залезла на самый верх поленницы и спрыгнула вниз. Наверное, от удовольствия процессом, забыв закрыть рот, она высунула язык и по приземлении прикусила его, причем так сильно, что шрам остался на всю жизнь. Зато до конца лета мы жили в тишине, а она ходила молча и дулась, это было очень забавно.

Каждым летом мой отец покупал машину осиновых и березовых чурбаков, чтобы запастись дровами на зиму. Он научил нас с сестрой колоть и правильно складывать дрова, чтобы поленница не развалилась и красиво выглядела. Конечно, колол в основном он сам, но я тоже знала, что нужно поставить полено на большой чурбак, широко расставить ноги, чтобы не поранить себя, размахнуться и попав точно в середину расколоть полено пополам, потом взять половину чурбака и откалывать от него уже небольшими кусками.

Сколько помню свое детство в этом доме – это было постоянное ощущение счастья и защищенности. Помню, как я, стоя посреди крытого двора, видела солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели в бревнах, ощущала прохладу и сырость, всегда присутствующую в деревянных строениях. А как пахло сено! Этот запах пьянит, щекочет ноздри, это один из лучших запахов детства. Это был рай на земле.

Через дорогу от нашего дома находилось старое кладбище. Проходя мимо него, на речку, я испытывала небольшой страх и жуткий интерес. Я рассматривала кресты, многие из которых были старинными, чугунными, с витыми изгибами и перекладинами. На этом кладбище располагалось и наше семейное захоронение по отцовской линии, здесь покоились мой прадед и моя прабабушка. По этой тропинке мы доходили до мостинки, умывались холодной речной водой, чистили зубы и бодрыми, и немного замерзшими возвращались обратно. Было еще холодно, по ногам хлестала мокрая от росы трава, мы пытались увернуться, но все равно возвращались домой с мокрыми ногами.

По возвращении нас уже ждал стакан парного еще теплого молока. Чтобы его заполучить нужно было сначала выпить сырое яйцо. Таков был каждодневный утренний ритуал. Считалось, что так мы закаляем наш организм.

Далее нас ждал огород, каждое утро нам нужно было выполоть по одной грядке. Мы сидели на корточках над этой грядкой и вяло выпалывали все травинки. Нужно было быть очень внимательными, чтобы не пропустить ни один сорняк. Это было мучение, мимо нас проходили наши друзья с полотенцами на плече, они шли купаться, наступала жара, и мы старались поскорее управиться, чтоб тоже пойти на речку.

Самое большое наслаждение, которое я запомнила из детства – это купание в реке. Мы приезжали на каникулы в конце мая и невзирая на погоду переодевшись сразу бежали нырять в холодную воду. Никакой Юг и никакое море не могли заменить мне купание в холодной проточной воде нашей реки. Мы купались, как говорила бабушка- до посинения. Действительно губы становились синими, нас трясло от холода и только тогда нас можно было выгнать на берег. Растиравшись до красна полотенцем, мы бегали по кругу друг за дружкой по траве чтобы согреться, потом ложились на теплые от солнца одеяла и выключались. Наступала легкая дрема, но заснуть было невозможно. Слепни, которые водились в огромном количестве, не давали нам покоя. Сколько помню свои ноги, они всегда были в укусах, царапинах и ссадинах.

Река для меня была полна загадок, меня зачаровывали заросли малины и черной смородины вдоль красных песчаных берегов испещрённых норками ласточек и стрижей. К середине лета река сильно зарастала травой, и расцветали кувшинки. Из кувшинок мы делали себе удивительные украшения. Нужно было нырнуть, и сорвать стебель, как можно длиннее. Потом стебель разделялся на две части, концы связывались и получались бусы. Мы ходили по пляжу как папуасы -в трусах и обвешанные бусами из кувшинок.

Раньше река была кормилицей. Местные жители заботились, чтобы по берегам не было травы, чтобы она не зарастала, чистили берег. Ведь если есть трава, то есть корм для рыбы, и она плохо клюет на удочку. Говорили, что после войны по реке ходила Чудомашина, которая стригла траву, потом эта машина сломалась и починить ее так никто и не смог.

Мы с сестрой очень любили рыбалку и часто ходили ловить плотвичек или пескариков. Удочки делали сами из побега вербы или ивы, папа срезал толстый стебель, а мы перочинным ножом вырезали на стволе разные узоры, украшая нашу будущую удочку.

Для наживки копали червяков под нашим крыльцом или ловили шитиков. Что такое шитики, спросите Вы? О, это загадочное слово, всегда приводившее впоследствии моих собеседников в недоумение. Шитиками мой папа называл личинок речных мотыльков, соорудивших себе домики в виде небольшой палочки, внутри которой они росли, но опытный взгляд рыбака всегда их сможет увидеть. Встанешь коленками на мостинку, закатаешь рукав и начинаешь доставать со дна эти палочки. Вытащишь, разломишь пополам, вытащишь жирную личинку и опустишь в банку, специально взятую с собой на этот случай. Правда рука при этом становится холодной, красной и быстро немеет.

Одевали нас с сестрой, несмотря на разницу в возрасте и росте, одинаково- шорты, футболка, на ногах сандалии, которых хватало ровно на одно лето. Сандалии были коричневыми из грубой кожи, пыльные и постоянно в песке. Вытряхивать его было бесполезным занятием. На голове была кепка зеленого цвета с какой-то надписью и обрезанным пластмассовым козырьком. Почему-то у кепок были очень длинные и неудобные козырьки. Папа, всегда находивший самый простой и быстрый выход из любой ситуации, взял ножницы и обрезал козырек: «Вот, сказал мне папа, смотри, как здорово». Стало намного удобнее, а то, что края не были ровными, да и сам козырек превратился из овального в прямоугольный никого не волновало.

Слева от нашего дома начинался прогон, так называлась старая дорога, по которой гоняли коров на выпас. Когда мы купили дом, позади деревни сделали новую дорогу от скотника на поле, но иногда стадо прорывалось и бежало по старой дороге, выходившей прямо к нашему дому. Это было грандиозное зрелище! Однажды, несколько коров оказывались вплотную к нашему забору, мычали, стучали копытами, мотали рогатыми головами и не знали куда идти дальше.

Вдруг сзади появился какой-то странный пыльный человек в кепке, старой телогрейке и огромных широченных сапогах. В руке он держал рукоять хлыста, веревка от которого тянулась за ним по земле. Это был пастух, он обругал стадо страшным голосом и словами, значение которых я не понимала, раздавался резкий и громкий звук плети и эти огромные животные, сотрясая воздух мыча и подскакивая, толкая друг друга побежали домой.

С другой стороны кладбища стоял большой красивый дом, он вызывал мой интерес и восхищение своими размерами, резными наличниками на окнах и то, как он был сделан. Там жил, дядя Сережа со своей женой и сыном. В моем детстве все взрослые делились на дядей и тётей. Он был красивый, очень высокий мужчина. Они с женой были оба статными и красивыми. У них было свое хозяйство, овцы, куры.

Дядя Сережа все время что-то косил и постоянно ругался на нас, что мы мнем траву для его овец. Он чистил реку и вообще все время что-то делал. В то время не было никаких газонокосилок. Бралась обычная коса, трава скашивалась, подсыхала, потом ее нужно было поворошить, перевернуть, чтобы она подсохла со всех сторон и вот оно заготовлено, драгоценное сено на зиму.

Я думаю, мое детство не идет ни в какое сравнение с сегодняшними детскими развлечениями. Разве может поход в торговый центр или на детскую площадку заменить такие эмоции. Никогда и ни за что! По четвергам мы готовились к приезду родителей, скребли топором деревянный пол, и он становился пестрым, чередовались серые и светлые полоски дерева. Делается это так, в ведро наливается вода, берется топор и тряпка. Из ведра на пол выливается вода, и нужно немножко подождать, чтобы вода начала впитываться в дерево, и оно стало разбухать. Потом нужно встать на колени, взяться за топорище и начать движениями от себя с силой скрести пол. Появляющуюся серую жижу быстренько собрать тряпкой

Ещё нашей с сестрой обязанностью было натаскать воды для полива огорода. И мы каждый вечер ходили на колодец с двумя ведрами, чтобы было быстрее исполнить повинность и наполнить бездонную бочку.

Как я уже писала дом стоял на развилке и из окон открывался вид на дорогу и автобусную остановку. По пятницам бабушка, папина мама, гадала, она делала расклад, а мы с сестрой сидели и смотрели на это завораживающее таинство молча, выпадет крестовый король или нет? Если выпадал это значило что папа сегодня приедет. Приезд родителей бабушка всегда определяла по картам очень точно, ведь телефонов в моем детстве не было, а это был верный способ. И мы собирались у окна, благо оно выходило на дорогу и ждали автобуса, который привезет наших родителей, а потом бежали их встречать. Радости нашей не было предела.

Дверь в наш дом открывалась как в сказке про Красную шапочку-дёрни за верёвочку, дверь и откроется. С внутренней стороны крепился железный засов, к ушку которого привязывалась веревочка, дальше веревочка продевалась в отверстие в двери чуть выше нашей головы, выходила с внешней стороны двери и привязывалась к входной ручке. Вот такая конструкция. Потянув за верёвочку, засов приподнимался, не задевая косяк, на котором лежал его край и дверь открывалась.

Через день, по расписанию, мы с сестрой и нашей подругой ходили в соседнюю деревню за молоком. По дороге в магазин мы проходили мимо амбара с зерном, где частенько прятались от дождя, который летом налетал очень неожиданно. Из щелей амбара торчали желтые соломинки, а на полу всегда было рассыпано немного зерен.

К магазину мы приходили за несколько минут до открытия, стояли в очереди, все время была давка. Очередь стояла снаружи, и ползла долго и нехотя, наконец мы оказывались внутри магазина, где чудесно пахло молоком и сметаной. Молоко было всегда свежее, его привозили с фермы, которая стояла рядом с нами, и оно даже было ещё тёплым. Продавщица разливала молоко половником из большого бидона в наши трехлитровые банки, и мы шли обратно домой на обед. На обед мы ели тюрю, это булка, покрошенная в молоко.

Очень часто бабушка пекла блины, они были прозрачные как кружева все в дырочках. Она пекла целую горку и нам с сестрой обязательно нужно было съесть столько, сколько нам было лет. Десерт моего детства выглядел так, я брала кусок булки, намазывала на него сливочное масло и аккуратно раскладывала сверху ягоды, только что собранные в лесу, ягодка к ягодке, это был целый процесс. Сверху насыпала сахар и великолепное пирожное было готово.

Сейчас модно делать инъекции от морщин вокруг глаз. А в детстве я смотрела на бабушку, смотрела как она улыбается и как ее глаза становятся лучистыми от морщинок. И это была настоящая не с чем не сравнимая красота. Если человек добрый, он и улыбается чаще и по этим лучикам можно понять, добрый перед тобой человек или нет.

Мою бабушку звали Ульяна, сокращенно Уля, а мы называли ее нежно БабУля. Как и положено всем бабушкам она была маленькая, кругленькая и очень добрая. Ходила она в коричневых хлопчатобумажных чулках, даже летом, в платье, обязательном переднике поверху и платочке.

Каждое лето к нам приезжала бабушкина сестра, которая вышла замуж и уехала жить в Ташкент. Каждый раз она привозила нам дыню и это было обязательным ее подарком и нашим ожиданием. Дыня была ароматная, вкуснющая и быстро заканчивалась. Бабушка Аня была ещё ниже нашей бабули, но такая же кругленькая. Она скучала по родным местам, и мы с нашими бабушками очень часто ходили в лес. Баба Аня собирала грибы удивительным образом, практически на коленках. Видела малюсенькие шляпки сыроежек, размером с напёрсток и выковыривала их, набирая целую корзину. Мошкара ее просто обожала и по возвращению из леса она была вся искусана, на следующий день у неё отекало все лицо, превращаясь в один большой шар.

В деревне у нас появилась компания, из таких же, как и мы приезжающих на лето. В 9 вечера нас «загоняли» домой. Я помню эту вечернюю прохладу, этот совсем другой воздух, это постоянное стрекотание кузнечиков, тишину, покой и свои вечно грязные босые ноги.