Читаем Чудовище ночного города онлайн бесплатно

Автор: Рина Беж

Я спасла ему жизнь, укрыв в своем доме. Возвращая долг, он подарил мне шанс стать матерью. После этого мы могли бы разойтись в разные стороны и никогда больше друг друга не вспоминать, но... что-то явно пошло не так.

✔️Герой бывший детдомовец и гонщик, а нынче властный циничный герой, который кое-кому мешает ✔️Героиня пережила развод и предательство мужа ✔️Небольшая разница в возрасте и огромная в социальном статусе ✔️Сложные отношения ✔️Усыновление ✔️Очень эмоционально ✔️ХЭ

********************************

ЭЛИНА

Телефон звонит на следующий день после моего отчаянного звонка. Номер скрыт.

Глубокий, чуть хрипловатый голос без приветствия произносит:

– Завтра в восемь вечера. Машина будет ждать у твоего дома в семь тридцать. Будь готова.

И отключается.

Ни «здравствуй», ни «пожалуйста», ни «до свидания».

Только приказ.

Но я не возмущаюсь даже в мыслях. Встреча нужна именно мне, это мой единственный шанс.

Как не стараюсь держать себя в руках, весь день провожу в панике. Перемеряю всё, что есть в шкафу. Останавливаюсь на чёрном платье чуть ниже колена, которое покупала на новогодний корпоратив несколько лет назад. За это время я не то что не успела поправиться, еще больше похудела. Так что сидит оно на мне вполне прилично, не как на вешалке, и выглядит не сильно дёшево.

С туфлями проще. Выбирать не приходится. Черные на небольшом каблуке – единственные «выходные». В обычной жизни я предпочитаю спортивный стиль и кроссовки.

Макияж делаю сама. Не столько чтобы стать симпатичнее и понравиться, сколько чтобы добавить себе уверенности. Но когда смотрю в зеркало, понимаю: я всё равно выгляжу как диспетчер службы 112, а не как женщина, которая собирается просить десять миллионов у самого Града или «Чудовища ночного города», как за глаза называют Градского и его агрессивную машину в нашем городе.

В семь тридцать у калитки останавливается чёрный мерседес. Не «Чудовище», а спокойный, строгий автомобиль с тонированными стёклами. Водитель, молчаливый мужчина лет тридцати, открывает мне дверь и больше не произносит ни слова за всю дорогу.

Я сижу на заднем сиденье и чувствую, как ладони становятся мокрыми. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно даже водителю.

«Что я делаю? – крутится в голове. – Это же не просто бизнесмен. Это человек, которого боятся. А я – никто. Обычная разведёнка с проблемами по женской части, живущая на окраине города. Куда я лезу?».

И следом ответ: «В логово Чудовища. Потому что он – единственный, кто может помочь. Или… какой смысл мне вообще жить дальше?!».

Машина выезжает за город и через полчаса сворачивает к высоким кованым воротам. Загородный клуб «Олимп» – мерцает крупными буквами неоновая надпись.

Я слышала о нём краем уха. Сюда простым смертным вход заказан. Но не тому, к кому меня везут.

Мы проезжаем по освещённой аллее и останавливаемся у главного входа. Водитель помогает мне выйти.

Внутри… всё слишком. Мрамор, позолота, хрустальные люстры, женщины в вечерних платьях, стоимостью, наверное, как моя годовая зарплата.

Моментально чувствую себя чужой. Мои чёрное платье простого кроя, отсутствие дорогих украшений и рыжие волосы с секущимися кончиками – всё выдаёт во мне «не свою».

Хочется втянуть голову в плечи и молиться, чтобы никто не смотрел в мою сторону, но я гашу это желание в зародыше. Делаю покерфейс и едва не до хруста выпрямляю спину.

Меня проводят через зал в отдельный кабинет в дальней части клуба. Официант с угодливой улыбкой открывает тяжёлую дверь и тихо исчезает, пожелав приятного вечера.

Руслан Анатольевич Градский уже сидит за столом.

Он выглядит совсем не так, как тот окровавленный мужчина, которого я тащила на себе в свой дом, молясь, чтобы он не отдал богу душу. Тёмно-серый костюм сидит идеально, подчёркивая широкие плечи. Чёрная рубашка расстегнута на верхнюю пуговицу. Резкие скулы, твёрдый подбородок, тёмные глаза, которые смотрят прямо и без улыбки. На лбу и брови нет ни намека на шрамы, хотя после той ночи, я думала, что они непременно останутся.

Он не встаёт мне навстречу. Просто откидывается на спинку кресла и рассматривает меня так, словно я интересный экспонат.

– Элина Михайловна, – его голос звучит низко, с лёгкой насмешкой. – Проходи. Не стой как на допросе.

Сочетание обращения по имени-отчеству и на «ты» запускает рой колючих мурашек от поясницы до самого затылка.

Я подхожу к столу и сажусь напротив. Руки дрожат. Чтобы этого не показывать, прячу их под столом.

– Спасибо, что согласились встретиться, – произношу тихо.

В отличие от Града «тыкать» не спешу.

Он чуть приподнимает бровь.

– Ты спасла мне жизнь. Меньшее, что я могу сделать – выслушать тебя. Хотя обычно благотворительностью не занимаюсь.

Официант приносит меню. Руслан заказывает вино и стейк, даже не заглядывая внутрь. Я выбираю лёгкий салат. Из-за нервов всё равно кусок в горло не полезет.

Когда мы остаёмся одни, мужчина интересуется:

– Так зачем ты хотела встретиться?

Сжимаю ладони так, что короткие ноготки впиваются в кожу, и на выдохе озвучиваю то, ради чего сюда пришла:

– Вы сказали, что я могу позвонить вам, когда мне понадобится помощь. И вы… вернете мне долг.

Градский выдерживает длительную паузу, за время которой я успеваю вспотеть и согласиться, что прозвище «Чудовище» ему идеально подходит. Потом кивает.

– Было такое, – и следом. – Что именно ты хочешь?

Облизываю губы и будто с моста в реку прыгаю, хотя плавать к своим тридцати четырем так и не научилась.

– Десять миллионов… рублей.

Руслан не меняет положения тела, только слегка прищуривается, и кивает мне на черную кожаную папку, лежащую на краю стола.

– Открой.

Тянусь, забираю, открываю.

И холодею.

В ней есть всё. Моя фотография, фотография моего дома, копия паспорта, данные СНИЛС, ИНН, свидетельство о разводе и выписки из банка, информация о работе в службе 112 и медицинская карта, история болезни и даже протоколы ЭКО.

Но волосы на затылке шевелятся, когда я просматриваю распечатку переписки с бывшим мужем за последние годы.

– Ты… собирал на меня досье?

Какое «вы», когда я краснею от унижения?!

– Я не люблю сюрпризы, – спокойно отвечает Руслан. Его голос звучит твёрдо, уверенно, без единой трещинки. – Особенно когда речь идёт о возврате долга женщине, спасшей мне жизнь.

Он поднимает бокал с вином, делает глоток и продолжает, глядя мне прямо в глаза:

– Так что, да, Элина. Теперь я знаю о тебе больше, чем ты сама о себе знаешь. Но всё же хочу уточнить: десять миллионов ты хочешь заплатить ему?

Он указывает подбородком на лист с распечаткой переписки со Степаном.

Медлю лишь секунду, потом уверенно киваю:

– Да, мне нужны деньги, чтобы купить у бывшего мужа согласие на подсадку эмбрионов… Я хочу родить ребёнка.

Дорогие читатели, добро пожаловать в новую историю "Чудовище ночного города". Будет остросюжетно, волнительно и радостно, потому что нас непременно ждёт хэппи-энд! Присоединяйтесь!))

Элина Михайловна Царёва 34 года, диспетчер службы 112, в разводе уже 6 лет, родных нет, детей нет, но очень хочется

Руслан Анатольевич Градский "Град" или "Чудовище ночного города" 32 года, бывший детдомовец и гонщик, в настоящем бизнесмен в сфере строительства, кость в горле мэра и еще кучки чиновников

Со Степаном Элина развелась 6 лет назад, когда за неделю до подсадки эмбрионов, муж пришел к ней в клинику и сказал: «Я отказываюсь. У меня есть другая. Молодая, здоровая, которая родит мне детей. А от тебя и твоих болячек я устал».

ЭЛИНА

– Дальше не проеду, девушка. Перекопано всё, грязь по колено. Застряну, вы ж меня толкать не будете.

Таксист, пожилой дядька с прокуренным голосом, тормозит не у самого дома, а за сто метров до.

– Верно, не буду, – соглашаюсь я.

Какое мне – его толкать, если сама еле стою. За двадцатичетырехчасовую смену устала как собака, и ноги гудят так, будто по ним грузовик проехался. Вот тебе и сидячая работа, а выматывает до состояния выжатой тряпочки. Даже четыре часа забытья в комнате отдыха, положенные по норме, ничем не помогают.

– Ремонт теплотрассы, говорят, до лета…

Мужичок бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида. Неужто за собой вину за эти недоеханные сто метров чувствует?

Впрочем, неважно.

Киваю.

– Хорошо, если так. Вот, держите деньги.

Расплачиваюсь и выхожу.

Холодный воздух сразу бьёт в лицо и пробирается под тонкую куртку. Апрель, а ночи ещё зимние. Запахиваюсь поплотнее, перекидываю сумку через плечо и, бросив короткий взгляд на предрассветное небо, которое ещё не решило, станет ли оно розовым или останется тяжёлым и свинцовым, делаю первый шаг.

Впереди три выходных. А я мечтаю только об одном: горячем душе, чистой постели и тишине.

Работу в диспетчерской службе «Системы-112» спокойной не назовешь. Звонки идут нескончаемым потоком. Нет, порой можно и посмеяться. Так в позапрошлом году мужчина шел через парк "Лосиный Остров" на работу, и на него напал лось. Он забрался на дерево и оттуда нам позвонил. Сказал, что его физическая форма не позволяет забраться на дерево, но от страха он смог это сделать, а вот слезть уже никак. Пришлось вызывать спасателей и егерей, так как лось тоже не уходил. А в прошлом жарком мае позвонила пенсионерка и сообщила, что в маленьком саду во дворе многоквартирного дома она и ее подруги видят большое количество змей. Пресмыкающиеся загорали на люке и очень походили на ядовитых. Подъехали спасатели. Оказалось, в доме живет веселый сосед, который решил украсить сад декоративными змеями.

Но прошедшие сутки веселыми назвать не могу.

Женщина задыхалась от астмы, семья попала в аварию на трассе, молодого парня обманули телефонные мошенники, старушка с гипертонией кричала в трубку, что умирает. А я, сидя в наушниках, спокойно и чётко, как учили, записывала адреса, направляла бригады и повторяла: «Держитесь. Помощь уже в пути». И пусть голос звучал ровно, почти механически, внутри каждый раз что-то сжималось. И, уверена, будет сжиматься и дальше.

Сколько лет работаю, а относиться к чужим проблемам совсем безэмоционально у меня не получается, потому что знаю: иногда помощь не успевает. Иногда человек остаётся один в своей беде. Как я сама уже много лет.

Под ногами с противным чавканьем хлюпает размокшая глина, смешанная с песком и щебнем. Я поднимаю воротник повыше и, мысленно ругая городские службы, старательно обхожу лужи. Упорно иду к дому. Он уже виден. Старый, деревянный, с покосившимся забором. Тот самый, что бабушка оставила мне после своей смерти.

Единственное, что у меня есть по-настоящему своё.

А больше ничего нет.

И никого.

Мама умерла при родах, отца я ни разу не видела даже на фотографии. Бабушка вырастила меня одна, а потом ушла тихо, во сне, оставив мне в наследство своё жильё, небольшой участок земли в четыре сотки и кошку Тоську, которая пережила бабушку только на год.

Серые сумерки, висящие над окраиной, настроения не поднимают. Да и сердце стучит сегодня чаще обычного. Окраина города – не самое спокойное место в такое время. Фонари здесь горят через один, а те, что горят, мигают так, как будто вот-вот погаснут навсегда.

Я ускоряю шаг, каблуки низких ботинок вязнут в грязи. Сумка оттягивает плечо, в ней термос с остывшим чаем, недоеденный бутерброд и телефон, на котором после работы всегда включён режим «Не беспокоить».

После смены люблю тишину. Чтобы больше никто мне не звонил и не тревожил. Хотя и так никто не звонит… последние шесть лет. С тех пор, как я развелась.

И вдруг я замираю.

Напротив моего забора, почти уткнувшись в кусты сирени, стоит машина. Красная, низкая, хищная. Даже в этом тусклом свете видно, что она находится здесь не просто так.

Сердце мгновенно подскакивает к горлу. Усталость, которая только что тянула меня к земле, исчезает полностью. Адреналин бьёт в кровь, как холодный душ.

Я стою и смотрю, не в силах сделать шаг.

Дорогая. Очень дорогая и агрессивная для нашей окраины тачка. Явно оставленная неместными. У местных «Нивы», «Поло» и старые «Киа». А эта… эта точно из другого мира, где правят деньги, очень большие деньги и неограниченная власть.

«Чудовище», – мелькает в голове глупое слово, которое я где-то слышала. Но углубиться в размышления не получается, вмятины на машине буквально притягивают меня к себе.

Бесшумно приближаюсь и разглядываю их внимательнее.

Передний бампер и левое крыло смяты, одна фара расколота, вторая висит на честном слове, на капоте глубокие царапины, лобовуха в мелкую сеточку, будто по ней колотили чем-то тяжёлым.

Выглядит жутко.

Но сильнее пугает то, что в салоне… горит свет.

Кто это может быть? Почему он здесь? На него напали? Ограбили? Или внутри кто-то уже мёртв?

Мне страшно до дрожи в коленях.

По-настоящему страшно.

В голове калейдоскоп из разрозненных мыслей. Я могу развернуться, уйти в дом, запереться и сделать вид, что ничего не видела. Никто не узнает. Никто не осудит. Я женщина, живу одна, ночь, окраина. Все всё поймут. А еще я могу позвонить в полицию. Или хотя бы в службу 112 – я же там работаю, знаю, что говорить. Пусть они приезжают и разбираются.

Но ноги действуют быстрее головы и сами несут меня еще ближе. Медленно. Осторожно. Игнорируя разум, который взахлёб кричит: «Не подходи!»

Ну не могу я пройти мимо.

Не могу!

Именно потому, что в салоне горит свет.

А если там человек? Если он ранен? Если ему плохо?

Я ведь диспетчер. Я каждый день слышу, как люди просят о помощи. «Скорая не успевает», «Человек лежит без сознания», «Кровь, много крови, помогите!». И я всегда отвечаю: «Помощь уже выехала». А сейчас помощь – это я. Одна. Без бригады. Без сирен и мигалок. Только я, на всю голову дурная женщина, и эта агрессивно-красная машина.

Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. Грязь чавкает под ногами громче обычного. Ветер качает ветки сирени, и они царапают по крыше автомобиля с противным скрежетом.

Подхожу к водительской двери. Стёкла тонированы, но свет внутри позволяет разглядеть силуэт. Мужчина. Голова откинута назад. На лице кровь. Тёмная, уже подсохшая на скуле и свежая из рассечённой брови. Глаза закрыты. Он не шевелится.

Страх сжимает сердце железными пальцами.

Уходи, Элина. Это не твоё дело…

Но я вижу, как грудная клетка незнакомца едва заметно поднимается… и остаюсь.

Он жив. Пока жив.

И вдруг он стонет. Тихо, хрипло, почти неслышно. Но я слышу, и это решает всё.

Больше не медлю. Дергаю за ручку, дверь легко поддается и открывается. Запах крови, густой, тёплый, железный, моментально проникает в нос и забивает легкие. Хватает одного взгляда на одежду, покрытую бурыми пятнами, чтобы понять: всё очень плохо.

Стараясь не паниковать, наклоняюсь и касаюсь мужского плеча, затем шеи. Кожа под моей ладонью обжигающе горячая.

Это хорошо или плохо?

Смазанное движение, и пальцы, грубые, сильные, как стальные тиски, внезапно обхватывают моё запястье. Сжимают. Я вскрикиваю от неожиданности, но не вырываюсь.

– Помоги… – хрипит незнакомец, не открывая глаз. Голос низкий, властный, с трудом прорывается сквозь стиснутые зубы. – Спрячь машину… и меня… Отблагодарю. Только… не бросай.