Читаем Чудовище онлайн бесплатно

Ирина

Ромка

Оля

ОН

«УЛЫБКИ».

— Солнышко мое маленькое.

— Мам, пора.

— Да. Я бы хотела никогда от тебя не уходить.

— И я бы хотел, но тебя ждут.

— Ждут. А ты один останешься.

— А тетя Оля принесла мне книжку — интересную!

— О чём?

— Что-то вроде современной сказки о Чудовище и Красавице.

— Расскажешь потом?

— Обязательно! Ну, иди?

— Иду.

— Пока.

— Пока. Не переутомляйся.

— Мам, глупость ты говоришь. Всё равно умру.

— Ромка…

— Ты меня возьмешь на концерт?

— Я поговорю с Владимиром Николаевичем.

— Уговорю.

— Уговорю. Постараюсь.

— Ну, беги!

— Бегу.

Невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо, невыносимо…

— Мам? Улыбнись!

— Я люблю тебя! Пока-пока!

— И я, Красавица моя!

— А ты — моё милое Чудовище.

— Нет не я. Другой.

— Другой?

— Беги, мам. Опоздаешь

«НАДЕЖДЫ».

— …И последний проход. И раз, и два, и раз, два, три. И раз, и два, и раз, два, три. Отлично! Девочки — мальчики! Я вас обожаю! Спасибо всем! По домам, по домам! До свидания. До свидания.

— Здравствуйте.

— Вы кто?

— Я ищу Любовь.

— А мне не помешало бы еще чуточку надежды.

— Необычно. Как Вас зовут?

— К сожалению, только Ирина.

— Здравствуйте, К Сожалению Только Ирина.

— Здравствуйте, Ищущий Любовь. У нас таких нет.

— Что, ни одной и ни у кого?

— Все уже разошлись.

— А у Вас?

— А у меня одна любовь — мой сын.

— Сын? Сын — это кто?

— Сын — это сын Ромка, просто сын, просто Ромка. Что Вам надо?

— Извините, я не все узнал.

— Надо полагать.

— Можно, я буду к вам заходить?

— Зачем?

— Мне нравится у вас.

Все как во сне. Проснешься — глупость какая-то. КТО ТАКОЙ? Зачем? Что надо? Почему не выгнала? Сразу. Таких не бывает. Розы в бутонах — странно. Не знает простых слов — не иностранец. Откуда взялся? Куда уходит? Ромка после концерта как-то даже повеселел, зря врач боялся. ОН действует на всех чудесно. Всё оживает. Ничего такого не делает, не говорит — всё оживает. Зачем сейчас? Не нужно.

«СЛЁЗЫ».

Лежит на кровати (щеки в ладонях), пытается придумать новый танец — бесполезно. Мысли — бешеный пульс. Ромка! Ромка! Опять плохо. Врач орет — думает, что из-за перевозки. Достаточно записи. Запись — пустота, Ромка хочет ЖИТЬ! Как откажешь?!.. И ОН. Кто ОН? Что ОН?

…Появляется в комнате. Встает над кроватью. Она ЕГО чувствует. Дыхание, сердце, разлив, ласки. Чудовище трехглавое… Лапы.

— Господи, ты меня напугал!

— «Господи» — ошибка, это я.

— «Господи» — для связки слов; к Богу — никакого отношения.

— Я начинаю привыкать.

— А я — нет. Ты каждый раз возникаешь из воздуха.

— Безумно захотел тебя увидеть.

— Почему три — головы?

— Тебе не нравится?

— Необычно.

ОН поднимает её какой-то неведомой ей силой. Мягко, уютно, плывет. Тихим сиянием расходятся волны, сливаются, вздрагивают и рассыпаются, как искры (как слёзы?). О чем?

- Как ты прекрасна! Хочешь, будем танцевать?

Если бы этот танец можно было повторить — на сцене! Как повторишь любовь, нежность? Как вынешь это из сердца, как покажешь другим? Невозможно. Странно. Сон?

«ПРОЩЕНИЕ»,

— Оль, я не сержусь на тебя.

— Не надо, пожалуйста.

— Нет, правда.

— Я сама сержусь на себя.

— Ты ничего не можешь сделать.

— Могу.

— Если бы могла, сделала бы.

— Нет, могу, но я… я боюсь. Понимаешь, так, что самой противно. Смогу я когда-нибудь себя простить?

Или повешусь сразу, как Ромка…

— Оля! Я тебя простила, поняла и простила. И ты должна себя простить.

— Если бы это было так просто.

Уходит, убегает, не может, не может об этом слова произносить, связывать их в мысли.

Она, она вычеркнула последнюю надежду Ромки, потому что боится тоже умереть. Лучше не приходить, не встречаться с Ирой, никогда, ни за что. Убегать. Убегать.

«ФОРМА».

— Где ты бываешь, когда тебя нет?

— Дома.

Пушистый, пушистый медвежонок, котенок…

— Какой ты. Какой ты. Какой ты.

— Что это значит?

— Какой ты в своем мире, мне интересно.

— Любой.

— Нет- нет, расскажи, покажи!

— Разве форма имеет смысл?

— Конечно. Вот чашка и бокал. Вино приятно пить из бокала, а чай из красивой чашки.

— Я такой, чтобы тебе было хорошо.

— Я хочу посмотреть на тебя.

— Смотри.

— Пожалуйста, пожалуйста… Ты меня сейчас будешь обманывать, скажешь: «В вашем мире моя форма не устойчива».

— Это так. Я меняюсь от движения воздуха…

— Это сон. Бывает так в жизни? А я?

— У нас? Понимаешь, ваша форма статична, и у нас ты застынешь.

— Боже, какие страсти! Я буду Спящей красавицей? Милый, милый, милый мой. Как хорошо!

— Ты будешь моей любимой.

— Скажи еще.

— Любимая моя.

— А любовь имеет смысл?

— Во всех мирах и навсегда!

— Боже! Какая я… дурочка. Просто дурочка!

«СТРАХ».

— Это ТЫ?

— Ты меня видишь?!

— Я знаю.

— Тебе мама обо мне рассказала?!

— Мама? Нет!

— Смеёшься?.. Ты, правда, умрешь?

— Да. Мама любит тебя, я вижу.

— Значит, это ты… Я слышал зов.

— Я придумал тебя.

— Придумал?

— Вообразил и очень захотел.

— Нет, я был до этого. Понимаешь, у меня свой мир.

— Наверное. Забери её.

— Туда?! Но она там не сможет жить. Может быть, только в капсуле…

— Здесь тоже.

Но ты ведь любишь её, разве любовь не может все?

— Ты умираешь и говоришь, что любовь может всё?!

— Любовь может все.

— Какой страшный ваш мир.

«ЖЕСТОКОСТЬ»,

— Хочешь, я покажу тебе твой мир.

— Ты, правда, это можешь?

— Это не совсем законно, но могу.

— Тебя накажут?

— Меня больше накажут, если узнают, что я с тобой.

— Зачем же ты тогда?

— Ты хочешь, чтобы я не приходил больше?

— Нет, нет, не знаю, но тебя же накажут.

— Какая ты, какая ты!.. (Колокольчик.)

— Что это?

— Какой бедный у вас язык; я не могу выразить то, что чувствую… вашими словами.

— Какой ты глупенький, я и так знаю, зачем какие-то слова… Скажи ещё так.

Колокольчик нежный, сладкий, безумный, безумный, обо всем бы забыть, забыть бы, забыть бы,

Неужели это со мной. За что?

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя. Ты только не пугайся; представь, что ты в пушистом-пушистом облаке…

— Я и так в пушистом-пушистом облаке, какое счастье!.. Постой, я не могу.

— Почему?

— А Ромка? А мои мальчики-девочки?

— Отдохнут немного; а Ромка — он тебя не любит.

— Не любит?

— Он хочет, чтобы я забрал тебя.

— Ты ему показался ТАК?

— Нет, он сам знает. Он меня… придумал.

— Смешной ты, это и есть его любовь.

— Я сказал, почему это невозможно. А он сказал — любовь может всё.

— Разве, нет?

— Ты в это веришь!?

— Он в это верит, он ещё мальчик… Видишь, тебя придумал для меня.

— Я не могу этого понять. Это жестоко!

— Нет, это не жестоко, это любовь. Не сердись?

«НАРКОТИК».

— Что это?! Что это?! Что это?! Ира!!! Что это?!

— Не кричи.

— Что это?!

— Тихо. Тихо. Ничего нет. Всё. Видишь? Ничего!

— Что это?

— Всё. Всё…

— Я с ума схожу?

— Если бы ты знала…

— Ты с ума сходишь?

— Не кстати.

— Я пришла…

— Ах, нет, садись.

Тихо. Так тихо. И тепло. Как раньше. Как с мамой. Так не бывает, не возвращается, не появляется снова, не создаётся. Только тогда, только там. Только там хорошо.

— Это наркотик?

— Вряд ли.

— Не смей, не смей, где это? Где это, чем ты всё тут…

— Оля, Оля, ну, что ты делаешь…

— Не смей! Это не выход!

— Это ОН. Ты видела нас.

— И чем он тебя тут травит?

— Это не объяснить. Ты не поверишь. ОН — другой.

— А как же!

— Совсем другой, из другого мира, может быть, из другого измерения.

— Это понятно!

— Смешная ты. ТЫ здесь?

— … Я не понимаю.

— И я. ОН любит меня.

— ЭТО?

— А, это всё не важно… Видишь? Совсем не важно.

— Кто-то из нас свихнулся.

— Наверное, я. Я люблю ЕГО.

«СЧЁТЫ»,

— Здравствуй.

— Как ты видишь меня, не пойму.

— Ведь я тебя придумал…

— Тогда понятно.

— Зачем ты пришел?

— Тебя можно вылечить, но я не могу тебя забрать.

— Я знаю.

— Я не смогу раскрыть тебя.

— Я знаю.

— А сам я не умею. Я не врач. Я…

— Я знаю.

— Ты не можешь знать!

— Могу. Я устал.

— …Хочешь, я покажу тебе твой мир?

— Хочу! А это долго? Меня не потеряют?

— …Время ничего не значит, если у тебя нет с ним счёта.

— У меня… наверно, нету.

— Тогда представь, что ты в пушистом-пушистом облаке…

«ПРЕДАННОСТЬ»,

Что-то случилось. Тяжело. Беспокойно. Страшно. Что?.. Ромка!

— Алло! Алло! Господи, Ромочка… Да, милый. Ничего не случилось, просто звоню. Я приду, конечно. Правда, всё в порядке… Обязательно. Пока.

Что случилось? Боже! Как это выдержать? Ира… Ира… Где ты? Где ты? Невозможно сидеть дома, надо идти, надо бежать.

Странная, странная, странная. Такая светлая, такая необыкновенная. Это может быть любовью? Какой-то монстр, какое-то чудовище. Но она светлая, светлая. Когда это было так?

Не было, давно, не вспомнить. Только горе, только ужас.

Что с ней? Что с ней?

— Не была сегодня? (Что? Что произошло?) И не предупредила?

Такого не может быть. Такого никогда не было. Танцы страсть её, это все, что согревает, это все, что держит. Чтоб не сойти с ума. Не сойти с ума. ОН! Нет, она не могла согласиться, она не могла бросить Ромку, всё бросить. Не могла!

— Ира! Ира! Открывай! Ира!

Где-то был ключ. Где-то был. Где-то, ключ… Что это?

Так сильно тяжело идти, так трудно, тяжело дышать, как паутина, как липкая паутина. Стягивает ватные сгустки воздуха, сворачивает, скручивает. Как сон. Идешь — не можешь. Все силы — на одно движение. Все силы — на одно, только на одно. Это сон. Надо проснуться. Сон. Это сон!

Здесь нет этой двери! Никогда не было этой двери!

— Зачем ты пришла?

— Это ТЫ? Где ТЫ? Я не вижу!

— Я — везде!

— Где Ира? Что ты с ней сделал?

— Пока здесь. Но я её забираю с собой.

— Тебя накажут!

— Я не буду ее раскрывать.

В сизых слоях тумана, как на ложе с перинами и подушками недвижно лежит Ира Ирочка Ирина. Живая? Дышит. Сестра. Единственная, родная, преданная ею, Ольгой.

Потянулась к двери, маленькими рывками, тонет, как в болоте, но идет, но получается! Это сон!

— Ты не можешь её забрать!

«СОН»,

— Ты не можешь её забрать!

— Могу! Я спасаю её от этого вашего страшного мира!

— Что она будет там, у тебя? Бездыханной зомби?!

— Я люблю её. Любовь всё сможет!

— И ты в это веришь?

— Верю.

— У неё сын.

— Сын всё равно скоро умрёт.

— Без неё он умрёт завтра же.

— Разве есть смысл во времени?

— Для нас — есть. И ты не Бог, чтобы решать за неё.

Ирина не двигается, но Ольга явно ощущает, что она становится всё ближе и ближе к этой странной двери.

— Ваш мир страшный! Страшный. Она лучшая, самая лучшая! Как она попала к вам? Как? Ваша жестокость друг к другу. Ваши холодные связи. Ваши жуткие отношения. Вы убиваете друг друга. Вы любите и ничего не делаете для любви. Вы твердые, вы неподвижные. У вас нет свободы. Нет свободы действий, нет свободы желаний. Это не справедливо!

Ольга рванула к двери, готовая прыгнуть туда сама, оттолкнуть сестру в последний миг.

— Стой! Стой! Послушай меня! Ты считаешь наш мир несправедливым? Нет свободы желаний, так ты сказал? Нет свободы действиям? Но ты, ты, что хочешь сделать?! Ты хочешь отнять у неё семью, сына, работу, осознанную жизнь, в конце концов! Это её выбор? Это её свобода желаний?! Это справедливо? Ты любишь её, ты знаешь, что она хочет. Где справедливость в твоих действиях?! Где?

Ольга почувствовала вдруг, как волнами спадает напряжение, толчками обрываются нити, и смягчается, и становится вязким и расплывчатым серый воздух. Она ещё не поняла, что случилось.

— Где? — вдохнула, странно обмякая. Она увидела, как сгустки — чего? — скатываются с Ирины, и последний, ласкающий щеки, губы её, медленно исчезает, не желая уходить, не желая расставаться. Ольга заплакала вдруг — как жалко, как жалко его… как жалко.

Дверь открылась…

— Не справедливо, — прошепталось в воздухе. — …и закрылась, растворяясь в глазах. И — ничего…