Читаем Чудовища (СИ) онлайн бесплатно

========== ГЛАВА ПЕРВАЯ ==========

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

Солнце падает в горизонт, растворяется в нем, осталась лишь тоненькая золотая полоска, но она все еще обжигающая. В ожидании, свойственном лишь хищникам, рука крепко сжимает штору. Глаза плотно закрыты, на лбу,между бровей,от сосредоточенности закрадывается складка. Резкий рывок, гардина слегка вздрагивает от скрежета по ней петель. Широко распахнутые глаза впиваются в легкий розовый след – звезда ушла, одна из опасностей иссякла.

Обычный набор бонусов при вступлении в клуб напрочь перечеркивается внушительным «убить сложно, но возможно». И причин осторожничать на улицах прибавилось даже не в два раза.

Слишком молодая для такого Становления, слишком безалаберная, но талантливая. Талантливая в самых страшных баффах. В самых взрывных из кровавых заклинаний.

В капелле всегда словно вечер перед Рождеством. Спокойно и безопасно, словно с семьей в доме. Она помнит свое детство с точностью бессмертной памяти, помнит всех, кого пришлось покинуть навсегда, будучи достаточно взрослой, нонеживойбольше. Труп, волшебный, но труп. Обретя взамен могущество, что хранилось среди её соклановцев до сего времени.

В капелле всегда тишина, соклановцы ходят тихо, их туфли, их одежда скользят чуть слышно среди коридоров. От этого по нутру разливается тревожно-трепетное счастье. Вдоль по коридору до винтовой лестницы, через каждую комнату – кабинет, заваленный книгами, рукописями и разломанными сургучными печатями, которые другие ученики иногда пинают друг другу под ноги, имитируя игру в футбол. Очень по-человечески. Пожалуй, это основное удовольствие здесь, будучи навсегда запертой в холодном теле. Иногда поддаваясь детской забаве, скидывать друг на друга книжки или небольшие шкафчики. Штраус знает, но молчит. Также в одной из комнат обитает пианино, на котором кто-то да музицирует. Иногда сам Максимилиан.

В клане Тремер все по расписанию, но иногда по вольности, для души. Так лучше колдуется в нужный момент. Наверно, руководствуясь именно этим принципом, тогда, в зале, нынешний регент капеллы выторговал обращенную вне пирамиды. Выторговал почти у смерти. И это булавочной иголкой колет между лопаток, стоит только выдохнуть, когда щелкает дверной замок. Это сверлом пляшет в горле каждый раз, когда регент обращается к ней.

Бессмертные глаза видят тени, снующие по улицам, горящие глаза сородичей, их неоновые ауры, жгущие огнем. Ее собственное нутро пульсирует, как и нутро каждого из ее клана. Часть жизни Тремер – ты всегда знаешь о другом Тремер. Даже если не хочешь знать.

========== ГЛАВА ВТОРАЯ ==========

ГЛАВА ВТОРАЯ

Последние сто лет тянутся долго. Порой не хочется подниматься с кровати. Проблемы решительно не желают заканчиваться, но сейчас, здесь все хорошо. Штраус уверен, под его контролем все будет хорошо, а главное, любой из клана, из его семьи, может быть спокоен в этом городе. Штраус чувствует себя уверенно, когда приходит в башню, представая перед Князем. Когда смотрит в его лицо, когда видит, что тот помнит давний должок.

У Максимилиана много головных болей, если так, конечно, можно сказать.

Невыносимо хочется отдохнуть. Собрать учеников в большом зале, возможно, даже пригласить Беккета. Беккету дозволено являться в капеллу, ему можно верить. Ученый Гангрел много знает, много видел и… имеет множество важных артефактов, которые можно обменять на что-нибудь, а в исключительных случаях предварительно подержать в руках. Да, Беккета определенно стоило бы позвать. Тому есть причины…

Лифт печально пищит перед остановкой на последнем этаже башни, и Штраус нервно дергает плечами. Сразу после этого он аккуратно оборачивается по сторонам, не заметил ли кто его временного оцепенения. Но в лифт он зашел один.

Двери распахиваются, глаза приходится капельку прищурить. Блистательный Князь Лос-Анджелеса стоит лицом к нему. Вот так сразу. Аккуратный кивок головы – я вижу тебя, можешь войти.

- Доброй ночи, регент.

Штраус возвращает кивок. Его князь очень молод. Но для Вентру это не помеха.

- Доброй ночи, Князь.

ЛаКруа облокачивается на стол, на секунду может сложиться впечатление, что и он тоже бесконечно устал. Что он слишком юн для такой ноши как правление. Ему бы влюбиться, стрелять по уткам…или как там развлекаются французские юноши сейчас? На вид он, возможно, даже младше Лам.

- Как ваша капелла, регент? Все ли в порядке?

- Дела идут замечательно…

- В таком случае, - Себастьян резко повышает голос, перебивая, - вы сможете предоставить мне пару чародеев для одного очень важного задания, я полагаю?

Не вопрос, не утверждение, приказ. И Штраус знает, как правильно его принять, но что-то в отвернувшемся от него князе не перестает смущать регента. Он прожил долго, еще дольше просуществовал в несмерти. Возраст все-таки имеет значение, риск оправдан.

- Могу ли я узнать суть задания? Так станет очевиднее, кого из учеников я могу вам предложить.

- Есть сведения, что в окрестностях Лос-Анджелеса Шабаш организовал очередное пристанище, куда был транспортирован очень интересный артефакт, возможно, связанный с вашим кланом, Максимилиан. И к этому артефакту начинают стекаться остальные отверженные со всех штатов. Информация не до конца подтвержденная, но я уверен, вы понимаете причины моего столь…серьезного отношения.

- Разумеется, как вам будет угодно, - темные стекла очков скрывают несколько удивленное выражение глаз, рука за спиной усилием воли разживается из кулака. Князь опускает лицо, вглядывается исподлобья в лицо Штрауса, губы трогает сухая полуулыбка, которая кажется почти заигрывающей, почти интимной.

- Уверен, у вас есть необходимый мне специалист, Макс.

Рука вновь сжимается, с различимым хрустом костяшек. Специалист есть. И регент знает, о ком идет речь. На языке полощется горечь. Этот вкус Штраус знает очень хорошо – смирение.

На минуту кажется, что все плохое далеко, когда дверной замок привычно щелкает. Мир остается позади, с Князем, Шабашем и прочими чудовищами. Перчатки падают на тумбочку у входной двери, а пальцы рук вновь на мгновение касаются замка, так, ради проверки, вновь прогнать заклинание по стенам, по крыльцу, по каждому окну. Чтобы ни одна тварь не пробралась. Макс не признается, были ли у него дети в жизни, но его сердце по-отцовски болит. Нежизнь хорошо учит терять.

Лам сидит на ступеньках, ведущих в комнаты второго этажа. Штраусу на минуту чудится, что на языке тлеет уголь – Лам не его птенец, но его ответственность. Почти обещание старому другу. Будь он неладен, где бы он ни был.

- Пожалуйста, зайди через пару минут в мой кабинет, у Князя есть задания для всех нас.

Регент скрывается за поворотом коридора первого этажа. Перчатки, никогда не оставляемые на этой тумбе, подтверждают опасения сидящей.

========== ГЛАВА ТРЕТЬЯ ==========

ГЛАВА 3.

В башне Лам все кажется слишком большим. Слишком просторным. Она не сильна в этикете, поэтому не рискует присесть в рядом стоящее кресло. А еще немного тревожат остальные присутствующие. Князь собрал целый отряд на такое исследовательское мероприятие. И очевидно провел несколько очень тонких политических интриг, потому что среди присутствующих был Бруха.

Здоровенный парень, в драных джинсах, подпоясанных не поясом, но какой-то жуткой тряпкой, или тесемкой. Лам не уверена, что ему нужно оружие, и что оно у него вообще есть (ведь внизу сидит охранник, он же должен проверять? Или нет?), но убивать парень явно умел. Хотя и был удивительно молчалив для Бруха, оказавшегося на задании Камарильи.

У самой Лам из оружия были пакеты с кровью и револьвер. Более чем достаточно для Тремер.

Князь за все это время даже не поднял глаз на присутствующих, давая понять, что прибыли еще не все из «группы», и до того момента он не намерен лишний раз сотрясать воздух.

- Прошу меня исключительно простить за столь позднее появление.

Камень с души падает, и становится капельку теплее. Кто бы мог подумать, даже регент не подозревал. Это заставляет забить на этикет, не дать вставить князю и слова, опередить собственную мысль.

- Беккет? Что ты здесь делаешь?

- Ну, речь же идет о безделушках, – столь беспечное заявление для такого старого вампира!

Глаза ЛаКруа потемнели.

- Эта безделушка, между прочим, может быть очень важным артефактом, который сейчас находится в совершенно не тех руках. Я думал, что могу рассчитывать на уважение к жизням сородичей и к их благосостоянию от вас, Беккет. И не могу понять столь беспечного отношения к моему поручению.

- Полагаю, вы можете быть уверены, что если малейшая часть ваших, Князь, опасений подтвердится, каждый из нас сделает все возможное, ради сородичей. А я в свою очередь обязательно приступлю к изучению артефакта, если таковой там действительно имеется.

Тому, как Беккет умеет говорить, можно было бы восхищаться еще долго, но Себастьян хмурится, трет пальцами переносицу, призывая всех к молчанию.

Беккет выглядит также: пальто, покрытое несмываемой пылью, сумка через плечо и темные очки, сквозь которые видно его инфернальные глаза. Беккет не скрывает Зверя, он живет в согласии с ним. И кажется, что большинству сородичей не помешало бы узнать своего Зверя получше. И Лам тоже. Когда она смотрит на себя в зеркало, она видит тень позади. Словно черная шерсть щекочет ей шею, а желтые бездумные глаза неотрывно смотрят в спину, ожидая малейшей слабины. У сородичей не принято обсуждать своего Зверя, но поговорить об этом иногда так отчаянно хочется, особенно, когда собственные руки кажутся черными лапами. Особенно, когда к собственному Зверю примешивается другой…

- Теперь, когда все четверо собрались – голос ЛаКруа вынуждает отвести взгляд от уверенной фигуры Беккета и обратить взгляд на Князя.

- Четверо? –Бруха криво ухмыляется, обнажая золотой зуб возле клыка.

- Четверо, Дэвид, - слышно смешок Беккета. – Шорох тоже здесь.

- Кто?

Полог затемнения разлетается дымными кольцами, представляя присутствующим еще одного молчаливого участника собрания, сидящего расслаблено на полу (даже слишком расслаблено для представителя своего клана). Лам разглядывает его сутулый силуэт, облаченный в черную мешковатую одежду, руки с длинными пальцами, спрятанные в обшарпанные перчатки, и его черную, закрывающую почти все лицо маску. Сородич молчит, никак не демонстрируя дискомфорт от столь грандиозного внимания, девушка думает, что не очень вежливо так пялиться на незнакомца, но глаза не могут на него не смотреть.

Слушая вполуха Князя, Лам честно пытается не рассматривать Носферату, помня, что вроде бы им это не нравится. Но Шорох, или как там его зовут, не демонстрировал неприязни, поэтому Тремер рискнула, продолжив изучать сородича. Даже удивительно, что такого талантливого Носферату не пожалел его примоген, отправив на столь глупое задание. Подумаешь, артефакт. Мог бы и кого-то попроще отправить. Значит Гэри что-то знает. Значит Шорох знает это тоже.

Взгляд Тремер возвращается к лицу Носферату. Разглядеть что-либо представляется маловозможным, но все же под плотным слоем ткани, угадываются очертания губ и носа. Кожа бледная, по ней, видимо через все лицо, наискосок пролегает бурый, как бычья кровь, шрам. Тем не менее, оба глаза у сородича были на месте. Полностью черные, лишенные белка, сложно понять, куда устремлен его взгляд. Но потом, что-то колыхнулось на дне этих глаз и Лам поняла, что Шорох сейчас смотрит на нее.

Уговорам глаза не поддаются, поэтому взгляд отвести не удалось. Зрительный контакт получался слишком долгим. Такое внимание стоило бы объяснить, не будь в комнате, помимо них, еще троих, удивительно лишних.

- Считаю необходимым представить вам сородича из капеллы Максимилиана Штрауса, - голос ЛаКруа звучал словно из-под подушки.- Так как остальные уже знакомы друг с другом. Что ж, это Лам из клана Тремер.

Лам попыталась приоткрыть рот, но язык явно дал понять, что двигаться не намерен. Но вдруг неожиданно зрительный контакт оказался разорван:

- Рада познакомиться.

Вышло немного запоздало, но достаточно вежливо.

========== ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ==========

ГЛАВА 4.

В логове Шабаша пахнет сырой водой и кровью. Носферату чувствует, как дышат стены, их незаметное движение, в тех местах, где плоть наслаивается на камень. Он не испытывает ненависти к Цимисхам, но с каждым новым поворотом желает скорее обратить это место в пепел, как и его создателей. Он не испытывает ничего, а вот девочка Штрауса наверняка внутри воет. Шорох помнит, что между этими кланами давненько пролегла… трещинка. И если говорить откровенно, то артефакт, ради коего они тащились в такси, предварительно пройдя поперек всю канализацию города, и сейчас идут раздавать зуботычин этим безумцам, вполне вероятно может находиться здесь. И вполне вероятно, безделушка тремерского происхождения. Осталось выяснить, Тремер, создавший ее, шабашский завсегдатай или уже развеян на семи ветрах.

Шорох прислушивается к остальным. За всю дорогу группа не проронила и слова. Беккет решил предварительно свериться с чем-то, поэтому обещал нагнать уже на месте. Где конкретно в этом месте он присоединиться к ним оговорено не было. Чертов ученый наверняка появится, когда они уже найдут артефакт.

Дэвид из клана Бруха молчаливо топает впереди. Шорох знаком с Джеком, тот любит поболтать, с Дэвидом Шорох знаком тоже, правда в одностороннем порядке. Дэвид тоже любит поболтать и помахать кулаками. Агрессивный и идейный, тем не менее находится сейчас под условным контролем Камарильи. Неонат. Допанковался.

Слух цепляет тихий шелест платья, уводя мысли от скованного законом анарха. Шорох думает, что Лам действительно молода для Тремер, даже для спонтанного обращения. И у нее странная аура, она клубится за ней, кажется, сейчас витиеватые кольца дыма сложатся в буквы и все прояснится, но раз за разом, наваждение в последний миг спадает. Удержать взгляд на темной вибрирующей субстанции не выходило, Шорох чувствует, как через дрожащую зыбь за спиной Тремер на него смотрит кто-то. И у Носферату сложилось впечатление, что девчонка Штрауса тоже испытывает дискомфорт от того, что сидит за ее плечами. Вспышка интригующего предположения, наверное, считалась в движениях Носферату, или Лам увидела лишь на ей одной известных полях. Она поднимает взгляд, и Шорох видит мертвые глаза, подернутые кровавой дымкой. Но через мгновение чары уходят, глаза становятся почти человеческими.

- Ты чувствуешь своих? – Шорох и сам не знает, на какое из слов хотел сделать смысловое ударение. Вопрос выходит почти без вопросительной интонации, как утверждение.

- Вряд ли, их можно назвать «своими», -Тремер машет ладонью возле лица, словно отгоняя назойливую мошкару. – Но да, я их «чувствую».

- А они тебя? – Бруха хмурится.

Вопрос остается без ответа. Сложно предположить знает ли Князь о таких особенностях клана Тремер, но это не облегчает работу. Если Тремеры Шабаша знают о камарильскомТремер, значит они догадываются, что тот явился не один.