Читаем Чудо-яблочко онлайн бесплатно

Каждый из вас, ребята, наверное, знает — учил, пли читал, или слышал — про двуглавую гору Эльбрус. Это одна из самых высоких гор в нашей стране. От снегов и вечных льдов Эльбруса берет свое начало многоводная, воспетая в народных песнях река Кубань…

Сказки, собранные в этой книге, родились у подножия Эльбруса («Шат-горой» называл ее и стихах Лермонтов), в аулах по берегам Кубани и ее притоков, в Карачаево-Черкесии. Они принадлежат четырем населяющим Карачаево-Черкесскую автономную область народам: абазинам, карачаевцам, ногайцам и черкесам.

Слышали вы, наверное, и о знаменитом кавказском заповеднике, который называется Теберда, и об альпинистском лагере Домбае. Дорога в Домбай лежит через Теберду, и приезжают сюда альпинисты не только со всех концов Советского Союза, но и из-за рубежа.

Необыкновенно красивы эти места! Бирюзово-зеленая быстрая речка Теберда вливается в бурливые, желтопенные воды Кубани… На вершинах гор блистают вечные снега. Горные склоны покрывает дремучий лес, словно кованные из красной меди, поднимаются к небу могучие стволы вековых сосен… В Теберде деревья живут, пока не свалит их старость или непогода. И тогда их огромные стволы лягут на мягкую подстилку из листвы и будут долго-долго лежать, пока не истлеют. В лесу водятся медведи, дикие кабаны, олени, куницы…

Летом здесь особенно хорошо: обилие земляники, малины, грибов. Цветут крупные синие колокольчики, ромашки величиной с небольшое блюдце светятся в траве. Папоротники стоят по пояс взрослому человеку (если склониться над ними — смотришь как бы в зеленую ажурную чашу)… Альпийские высокогорные луга переливаются под ветром, словно живой шелк, сотканный из голубых и розовых незабудок, лиловатого клевера, белых, похожих на пуховки скабиоз. Все крупно, ярко, пышно! Запахи цветов и разнотравья душисты, медвяно-сладки. Грудь дышит вольно, легко…

Здесь край нетронутой природы. Такой — девственной, нетронутой, как Тебердинский заповедник, — была вся земля Карачая и Черкесии, когда на ней шесть-семь веков назад обосновались четыре горских народа, когда складывались вошедшие в эту книгу сказки. Карачаевцы в те дальние времена выбрали себе для житья места высоко в горах. От их старинных аулов Хурзук, Карт-Джурт — рукой подать до Эльбруса. Черкесы и абазины расселились поближе к равнине по берегам рек Большой и Малый Зеленчуки. Ногайские аулы расположились у предгорий. Население занималось земледелием, охотой, скотоводством.

Многовековое прошлое народов Карачаево-Черкесии — путь преодоления трудностей, тяжелых лишений, испытаний и битв. Этот путь они прошли сообща, одинаково страдая от гнета феодалов-князей, защищая родную землю от пришлых завоевателей — турецких захватчиков, крымских ханов. Храбрость горцев, их умение сражаться известны. Пушкин писал: «Черкес оружием обвешен; Он им гордится, им утешен»… Не однажды народы Карачаево-Черкесии изгоняли захватчиков из своих родных краев. (Главным юрод области Черкесск когда-то назывался Баталпашинском. И название это было дано в память того, что на месте, где он возник, была наголову разбита многотысячная армия турецкою полководца Батал-паши).

В 1557 году, при царе Иване IV Карачаево-Черкесия добровольно присоединилась к России. Событие это имело очень большое значение для народов области, связало их историческую судьбу с судьбами могущественного дружественного русского государства.

За шесть десятилетий, прошедших после Октябрьской революции, земля Карачаево-Черкесии неузнаваемо изменилась. Трудовые руки горцев опоясали ее проводами высоковольтных линий, сетью дорог. Даже в самые отдаленные горные аулы у границы ледников можно теперь проехать на машине или в автобусе. Кубань вращает турбины и орошает поля. В домах горит электричество. Горцы слушают радио, смотрят телевизионные передачи… Как и всюду в пашей стране, здесь идет слаженная, деятельная жизнь. Строятся новые кварталы в городах, новые заводы. Разведаны и освоены запасы земных недр. Распаханы новые пашни, вырастают новые сады… На альпийских лугах, овеянных медовыми ароматами разнотравья, пасутся колхозные стада… В красивейших лесистых долинах Теберды и Архыза выросли здания санаториев, домов отдыха, спортивных баз. Десятки тысяч людей совершают туристские походы в горы Карачаево-Черкесии, приезжают сюда отдыхать и лечиться, увозят добрую память о великолепии ее природы, о ее народах.

В прошлом абазины, карачаевцы, ногайцы, черкесы не имели своей письменности. У них не было школ на родных языках, не было печатной литературы. Тем дороже ценили они, тем бережнее хранили устные предания, легенды, сказки и песни… Сказки слушали путники на привале, отдыхающие в поле пахари, пастухи на своих стоянках-кошах… В них трудовой люд выражал свои затаенные мечты о земле, о свободе, изливал свой гнев, предавал позору насилие, трусость, жадность, ложь.

Октябрь принес горцам письменность. В Карачаево-Черкесии возникла своя печать, сложилась своя литература. Все дети учатся в школах на родных языках. В аулах — библиотеки, дома культуры, клубы, кинопередвижки. Книга, радио, газеты, кино стали бытом. Но старые сказки и песни помнятся, их любят, берегут. Вскоре после Октябрьской революции их начали записывать первые ученые Карачаево-Черкесии Татлустан Табулов и Абдул-Гамид Джанибеков. Их и сейчас собирают и записывают фольклористы и литераторы области. Для этой книги сказки выбраны из записей Карачаево-Черкесского научно-исследовательского института языка, истории и литературы.

Сказка — неотъемлемая часть духовной жизни, духовного богатства народа. В ней отражение его прошлого, мудрость векового опыта. Сказка учит тому, что ценят и всегда будут ценить люди: скромности, душевной щедрости, уважению к старости, готовности помочь человеку в беде, любви к матери, к родной земле, мужеству и стойкости. Сказка всегда на стороне честного и смелого. Она утверждает победу счастья и справедливости.

Жил на свете мудрый старик, который весь свой век служил у хана табунщиком.

У него было три сына. Умер он и оставил им в наследство на всех одного коня. Но хоть и не оставил он сыновьям богатства, зато унаследовали они от старика его мудрость — выросли все трое на диво умными. Да и конь им достался не какой-нибудь! Не было на свете скакуна резвее. Шаг у него был ровный. С миской воды в руках на нем скачи — капли не прольет. Тело у него было крепкое. Уши чуткие. В глазах радость светилась… Так хорош был этот конь, что его приметили конокрады. И вот однажды, когда братьев не было дома, сломали они стену в конюшне и увели коня.

— Если не найдем нашего скакуна, даром мы на свете живем, зря хлеб жуем, — сказали братья и отправились в путь.

Много дорог они исходили, во многих аулах побывали, но нигде не находили своего коня. Пришли однажды в большой аул, зашли на просторный двор.

Вышел навстречу сам хозяин, пригласил их и дом.

— Откуда вы, гости? Куда идете? Или, может, что ищете?

— Коня у нас украли… Вот и ходим по свету, ищем. Не видал ли ты его?

— А какой он, ваш конь?

— Конь у нас — лучше не бывает! Нет в мире резвее его. Шаг у него ровный. С миской воды скачи — капли не прольешь. Тело у него крепкое. Уши чуткие. В глазах радость светится…

Услышал хозяин эти слова и побледнел. А братьям сердце говорит: здесь их конь!

— Верни нам коня. Мы ничего плохого тебе не сделаем, — сказали они.

— Да кто вам сказал, что конь ваш здесь? Нет его у меня, — уверял хозяин.

— А мы — гадальщики, — ответили ему братья. — Про коня мы точно знаем! А еще, если хочешь, можем угадать, что ты держишь в руке.

У хозяина в руке был зажат орех.

— Что же у меня в руке? — спросил он.

— Мне кажется, у той штуки, что ты зажал в кулак, кора крепкая, — сказал, подумав, старший брат.

— А если кора крепкая, может быть, оно круглое? — сказал средний.

— А если кора крепкая и оно круглое, значит, это орех! — сказал младший.

Задрожал хозяин от страха.

— Берите вашу лошадь и уезжайте, бога ради! Только поверьте мне: ни у кого я ее не украл. Я купил.

Братья очень обрадовались, что нашли своего коня, и отправились в обратный путь.

Вот едут они и видят: в одном ауле посреди богатого двора собралась толпа людей, шумят, о чем-то между собой спорят.

— О чем у вас спор идет? — спросил старший брат.

— Умер наш князь и оставил двух сыновей. И они никак не поделят между собой наследство. Уже целую неделю мы заняты тем, что помогаем им добро делить. Всех стариков на совет собрали, а толку не видать. Может, вы поможете?

Посоветовались между собой три брата.

— Попробуем! — говорят.

Пригласили их в дом. А там заседают князья, да дворяне, да всякие богачи. И старший сын покойного князя сказал:

— Рассудите нас, гости! Умирая, отец завещал нам двоим все свое богатство — золото и серебро, табуны и отары, дома и конюшни, дедовское ружье, украшенное золотом, и драгоценный камень изумруд. И взял с нас три клятвы. «Если не сумеете поделить между собой поровну золото, серебро и постройки, стада, табуны и отары, — сказал отец, — поклянитесь, что поделите все так, как поделил я сам в этом сундуке. Что наверху лежит — твое, старший, что внизу лежит — твое, младший». И отец показал на сундук у изголовья… Стали мы имущество делить, никак поровну не разделим. И открыли мы сундук, как поклялись. А в сундуке, вот поглядите сами: сверху щепки да кости, а внизу одни черепки. Как же этот мусор разделить? Как выполнить первую клятву?!

А вторая клятва была такая. «Если станете ссориться из-за дедовского ружья, — сказал отец, — пусть ружье достанется тому, кто меня больше любит». И в этом мы поклялись. Но ведь мы оба — сыновья своего отца, оба его любим. Как же нам быть? Кому достанется ружье?!

А третья наша клятва была вот какая. «Изумруд надвое не расколешь, — сказал отец. — Пусть его получит тот из вас, кто правдивее». И на том дали мы клятву. Но я — не лжец. И брат мой — не лгун. Кому же из нас двоих взять изумруд?! Таков наш спор, почтенные гости, и мы боимся, чтоб не кончился он великой враждой.

— Нас, здесь трое приехало, — ответил старший из трех братьев, — а у вас как раз три тяжбы. Первую тяжбу я возьму на себя. Спор о ружье решит мой средний брат. А кому из вас присудить изумруд, подумает наш младший… Теперь скажите мне вы, сыновья князя, какое дело вам больше всего по душе?

— Мне больше всего по душе выводить чистокровных коней и растить отары, — ответил старшин сын князя.

— А я больше всего на свете люблю деньги, — сказал младший сын князя.

— Чем был ваш отец богаче: золотом и серебром или постройками и скотом? — спросил старший брат.

— Всего имел он поровну, — ответили наследники в один голос.

— Тогда отец ваш оделил вас справедливо и разумно. Каждому оставил наследство по его склонности. Кости и щепки — это скот и постройки. Они лежат сверху, и он завешал их старшему сыну… Черепки — это золото и серебро. Он оставил их младшему. Так что первую клятву выполнить не трудно.

Подивился народ уму старшего брата, а сыновья князя обрадовались и остались очень довольны.

Закончилась первая тяжба, и встал теперь средний брат.

— Кому достанется драгоценное ружье, я скажу завтра, — сказал он. — Вы же привезите воз глины, велите ее хорошо замесить и оставьте меня одного.

Привезли воз глины. Замесили. Пошел средний брат к вдове князя и тайно попросил у нее княжескую одежду. Вылепил из глины статую, нарядил в княжеский наряд. А когда все было готово, прикрыл статую покрывалом и позвал княгиню.

— Похожа эта статуя на князя? — спросил он, приподняв покрывало.

Княгиня даже заплакала:

— Ой, как похожа!

Вот в назначенный срок позвал всех средний брат и сказал наследникам:

— Ружье достанется тому, кто больше любит отца. Так ведь? — снял со статуи покрывало и говорит. — Ну, а теперь стреляйте, я посмотрю, кто из вас самый меткий.

Схватил ружье старший сын князя, прицелился хорошенько и попал прямо в грудь статуи, туда, где сердце.

— Славно стреляешь! Меткий стрелок! — усмехнулся средний брат. Зарядили ружье и протянули его младшему сыну князя. Взял тот. Долго-долго прицеливался… А потом вздохнул и опустил ружье.

— Что же ты? — спрашивают его.

— Не могу! — отвечает он. — Вспомнил я отца моего живого — нет, не могу!

— Вот ты любишь отца по-настоящему, поэтому ружье принадлежит тебе, — сказал средний брат.

Подивился народ его уму. И тогда встал младший брат.

— Теперь мой черед судить, кому изумруд достанется, — сказал он. — Принесите-ка сюда две миски воску.

Принесли, как он велел, две миски воску.

— Я хочу знать, какой величины был и как выглядел изумруд, о котором вы спорите. Возьмите воск, разойдитесь по разным углам и вылепите мне этот изумруд.

Старший сын князя вылепил из воска что-то подобное конской головке.

А младший вернул свой воск нетронутым.

— Отец никогда не показывал нам своего изумруда. Как же я могу его вылепить? — сказал он.

— Хоть ты и уверял, что никогда не обманываешь, а все-таки ты лжец! — указал младший брат на старшего наследника. И отдал изумруд младшему княжескому сыну.

Так рассудили три брата все три спорных дела, которые не под силу было рассудить даже мудрым старикам, и поехали не спеша дальше своей дорогой.

Вернулись домой, и коня своего любимого привели, и зажили мирно и дружно. Но была у них одна забота. Очень хотелось братьям иметь свое поле! А земля кругом вся в руках у князей да богатеев.

И в ближних местах братья искали, и в дальних — нет ни клочка свободной земли… Думали они, думали и надумали. Были братья люди молодые, а решили стать на вид людьми почтенными, чтобы встречали их с уважением.

Шесть месяцев братья бород и усов не брили. Обросли, как медведи. Нарядились в суконные черкески, наточили кинжалы, по два пистолета за пояс заткнули. Палки взяли и отправились к князю, у которого было много земли. Смело зашли во двор и крикнули во весь голос:

— Эй, кто в доме есть?

Вышел слуга и, как глянул на их лица, испугался и стал низко кланяться. Ну, опомнился все же от испуга, повел их в дом.

Сели гости, а слуга стоит, во все глаза на них смотрит. Потом побежал к княгине и докладывает: так, мол, и так, прибыли к нам гости, чудища волосатые. Между собой разговаривают, но ртов у них нет, даже смотреть страшно.

— А это мы увидим, есть у них рты или нет, — сказала княгиня и велела слуге подать гостям меду.

Поставили перед гостями столик-треножку, а на нем полное блюдо меду.

Гости рукава засучили, пальцы в мед обмакнули, по усам провели, усы закрутили, рты открыли и давай мед уплетать. Поели, умылись, и снова ртов у них не стало.

— Да-а, — говорит княгиня, — это, видно, гости не простые! Князь вернется, сам их угостит на славу. А пока я угостить должна.

Кликнула княгиня служанку.

— Беги в курятник, поймай самого жирного петуха.

Пошла служанка, притащила самого большого, жирного петуха. А братья видели это через окно.