Читаем Чудо онлайн бесплатно
- Ээээаааайетит… чтоб… тебя… – вполне обычные звуки для болезненного пробуждения. Когда голова раскалывается, а тело вопит о неспособности пошевелиться.
Но похоже, что мужчина, издававший эти обычные звуки, обладал исключительной силой воли. Потому что после того как он обматерил кого-то и что-то, к данной истории отношения не имеющих, он смог не только пошевелиться, но и сесть.
- Чёрт, в какую дыру меня занесло сегодня?.. – простонал мужчина, осматриваясь.
Вот только яркое солнце уничтожало способность видеть. А шум людской суеты мешал сосредоточиться.
Но постепенно память возвращалась. Джеремайя Никс – имя, которое первым пришло в голову. Да, это было его имя. Единственное, что он получил от матери, которую никогда видел.
Интересно, думала ли она, что ребёнок погибнет сразу же, и просто не хотела пачкать руки? Или всё же надеялась, что он выживет?
Джеремайя предпочитал не думать об этом. Сирота, которым он был когда-то, давно исчез. А рефлексировать наёмнику упырей-слизней – непозволительная роскошь.
Джеремайя прикоснулся к лицу. Оно оказалось мокрым.
«Кровь?..» – подумалось Джеремайе.
И это было вполне логичным умозаключением, учитывая убийственную работу и пьянодрачное хобби. И всё же Джеремайя ошибся. После прикосновения на руке остались капли бесцветной жидкости. Вода? Или кто-то справил нужду?
Джеремайя лизнул ладонь. Определенно, вода. Фонтан, находившийся рядом с территорией, которую занял зад Джеремайи, подтвердил сделанный вывод. Центральная фигура была явно недовольна присутствием столь нелицеприятного элемента и, вроде как, пыталась брызгами его отогнать.
Конечно, мальчик-чертёнок и птица, которой он управлял, не были живыми в привычном понимании этого слова. Но в Городе, где многие слова теряют все свои привычные смыслы, шевелящиеся фигуры фонтанов не вызывают удивления.
Джеремайе было плевать на мнение какого-то каменного пацана. А тот продолжал брезгливо наблюдать за грязным мужиком и словно боялся, что Джеремайя вздумает прикоснуться к фонтану, или, что ещё хуже, осмелится испить водицы.
Ехидно ухмыльнувшись и прицелившись, мальчик-чертёнок снова натянул поводья птицы и обрызгал Джеремайю.
- Убери свою чёртову улыбочку или башку проломлю… – буркнул Джеремайя.
А затем встал. Это было непросто – найти центр равновесия и помириться с силой притяжения. Но Джеремайе надо были идти, надо было разобраться с этим проклятым заказом.
- Тпрух, тпрух, тпрух, – протпрухал малыш тпрухля.
Инстинктивно оглянувшись, Джеремайя посмотрел на зверушку. Пухлый розовощекий тпрухль тпрухнул в ответ. Джеремайя знал, что этих существ природа создала не напрасно. Будучи хорошей заменой зажигалки, тпрухли никогда не подводили. Стоило только хорошенько дернуть того за хвост, и нос тут же выдавал небольшую струйку огня.
Конечно, обычные зажигалки удобнее: они меньше по размеру, не пытаются выбраться из кармана и не кусаются. Но Джеремайю такие мелочи не волновали. Однажды он месяц проносил тпрухля во внутреннем кармане. И тот ни разу не смог навредить вынужденному хозяину.
Главное – знать, как справиться с непокорным существом. А Джеремайя знал. Магия, травы, амулеты, мощные удары рук… Обосновавшись здесь, в Городе, Джеремайя познакомился почти со всеми разновидностями существ, изучил их слабые места. И теперь мог справиться с любой работой по захвату или уничтожению. Ну, почти с любой… Долбанный бухгалтер!
Джеремайя поморщился. Ему захотелось курить. Но он не стал. Просто не стал.
- Доброе утро! – пошутил какой-то мужик, проходящий мимо.
Кажется, Джеремайя уже где-то его видел. Но смысла вспоминать где, попросту не было. Утро давно сменилось днем. И день этот был вовсе не добрым.
Раньше Джеремайя в ответ наверняка сострил бы или хотя бы показал неприличный жест. Но сегодня его мрачное чувство юмора взяло выходной.
Джеремайя дважды провел рукой по своим грязным волосам. Причесавшись, он глубоко вдохнул и медленно побрел в пивной бар.
- Ядрёного Вельзевула с солью безо льда, – сделал заказ Джеремайя.
- Как скажешь, детка… Бурная ночь? – поинтересовалась барменша Блатрикс.
- Обычная, наверное, – процедил сквозь зубы Джеремайя.
Он являлся в эту пивную и в худшем виде. И Блатрикс никогда не задавала вопросов. А сегодня не только спросила какую-то банальную фигню, но и назвала «деткой». Может, хочет повеселиться в дальней комнате?
Джеремайя задумался. Он уже два дня не был с женщиной. И хоть Блатрикс была не совсем в его вкусе, выбор – это роскошь, которую не всегда можно позволить.
Выдав из себя подобие улыбки, Джеремайя почувствовал резкую боль. Кажется, вчера ему хорошо врезали. Джеремайя не помнил удара, он вообще мало что помнил о вчерашнем вечере.
Странное тревожное чувство… Незнакомое… Неприятное… Джеремайя умел бухать. И чтобы вырубиться так надолго, он должен был выпить ну оооочень много. А Джеремайя никогда не напивался, пока работа не была выполнена.
А может, он и вправду справился? Может, бухгалтер уже того, и Джеремайя зря волнуется?
- Держи, – произнесла Блатрикс, протягивая бокал Ядрёного Вельзевула.
Коктейль пришёлся как нельзя кстати. Джеремайе надо было срочно прочистить мозги, а Ядрёный Вельзевул был просто спецом по этой части.
Как же он ошибся! Высокий градус спиртного не улучшил его мозговую деятельность, а вот рот, горло и желудок явно не были готовы к подобному. На мгновение Джеремайе показалось, что это конец. Его внутренности сгорали, а потушить пожар было невозможно. Джеремайя закашлялся. Ему не хватало воздуха. А Блатрикс даже не пошевелилась. Она скрестила на груди руки и укоризненно качала головой.
Джеремайя взбесился. Он поспешил покинуть пивной бар и бросился к фонтану с фигурой ехидного мальчика-чертенка.
Но у мальчика оказалась чертовски хорошая реакция. Вновь увидев грязного мужика, он дёрнул за поводья. Его птица послушалась и, оторвавшись от остальной композиции, взлетела ввысь.
- Ублюдок рогатый! Я до тебя доберусь! – прохрипел Джеремайя, махая мальчику кулаком.
Но мальчику было пофиг. Он кружил над землёй и ждал, пока злой грязный мужик уберется подальше.
К счастью, на дне фонтана воды оказалось достаточно. И Джеремайя тут же засунул туда голову. Открыв рот, он жадно глотал воду. А когда внутренний пожар был потушен, выпрямился и побрёл в поисках ответов.
Джеремайя Никс появился на свет сорок шесть лет назад. В катакомбах поселения Нгум от матери, которую Дангур когда-то взял силой. Это был жестокий мир, где о существовании добра позабыли очень давно. А Дангур, славившийся своей силой и жестокостью, был типичным его представителем.
При таком раскладе Джеремайя не мог винить свою мать. Он бы тоже на её месте бросил вечно голодный груз. С ребенком на руках выжить в поселении Нгум практически невозможно. А рисковать своей жизнью ради нежеланного чада – для подобного надо напрочь лишиться рассудка.
Поэтому Джеремайя никогда не пытался найти мать. Он даже не хотел знать, жива ли она. Да и зачем? Чтобы сообщить, что он выжил и унаследовал от отца силу и жестокость?
А вот с Дангуром Джеремайя с удовольствием разобрался. С этим уродливым человеком огромных размеров. Хотя вряд ли Дангур был обычным человеком. То, что в жилах его текла кровь какого-то монстра, не подаётся сомнению. К сожалению, о каком именно монстре идёт речь, Джеремайя так и не узнал.
Даже Марта, невероятно сильный медиум, не смогла определить, чья ещё кровь, кроме человеческой, течёт в его жилах. Или просто не захотела помочь. Марта никогда не скрывала своего презрения. Это было легко разглядеть в её взгляде – желание, чтобы Джеремайя ушел и больше никогда не попадался ей на глаза.
Но с Мартой Джеремайя встретился намного позже, в Городе, в новом мире, куда он попал не по своей воли, а остался уже по своей.
А до тех пор он выживал в поселении Нгум. Зарабатывал шрамы, убивал и искал способ прикончить Дангура.
Помог случай. Будучи раненым в ногу, Джеремайя шёл по полю. И вдруг почувствовал нестерпимое жжение. Эта боль была намного сильнее, чем та, которую доставляла рана. В глазах потемнело, и Джеремайя рухнул.
Падение оказалось удачным. Свались он чуть правее, туда, где цвели парники сероперые, и всё завершилось бы очень печально. Но Джеремайя свалился чуть левее. И потому после нескольких часов мучений, смог очухаться и даже обнаружил цветок, являющийся ядом для его вида.
Парники сероперые. Кто бы мог подумать?! Ни серебро, ни магия, ни зелья не смогли убить Дангура. А маленький цветочек с синими лепестками и серыми перышками смог.
Джеремайя получил свою месть. И с тех пор больше не думал о Дангуре. Вопреки морализаторским разглагольствованиям, некоторым месть всё же приносит облегчение.
А потом случилось нечто удивительное. Катакомбы поселения Нгум переместились в иной мир и стали основой Города теней. Вместе с ними в Городе оказался и Джеремайя.
Вот это была удача! Выбраться из мира, где царит беззаконие, а правила диктует самый сильный и жестокий. И попасть в Город, в котором возможно всё.
Новое пристанище не было безопасным. Призраки, вампиры, мумии и почти все остальные существа, в человеческом мире считающиеся лишь плодом фантазии. Вороватый туман, который окутывает большую часть Города и заодно похищает память его жителей. Поиск предназначения, всегда сопряжённый с риском.
Вот только Джеремайя сталкивался с существами пострашнее мумий. Он не боялся тумана, который можно обойти. А беготню за предметами, чтобы узнать своё предназначение, и вовсе считал несусветной дуростью.
Так что он быстро освоился в Городе. И хоть поначалу улицы, которые издевательски перестраивались или перемещались каждую ночь, сбивали с толку, Джеремайя смог найти своё место. Сильные работники всегда пользуются спросом. А Джеремайя был очень силён. Тень, призраки, ведьмы… Он успел поработать на всех. Пока однажды не попробовал Дурь, которой промышляли упыри-слизни. Всего одна капля этой пурпурной жидкости творила с разумом такое, что жизнь переворачивалась с ног на голову. И Джеремайя подсел. Теперь он работал только на упырей-слизней.
Мерзкие создания. Никто не знает, откуда они появились. Просто однажды западную часть Города застелил туман. А на следующее утро жители обнаружили новый квартал. Шэдоулайн – так он назывался. Место, которое следовало избегать не только в ночное, но и во всё остальное время.
Поначалу в этом квартале жили лишь упыри-слизни. Трудноубиваемые создания, которые питались плотью любых живых существ. У них не было морали и законов. Безволосые, бледные, скользкие упыри-слизни поглощали свою пищу, заглатывая её целиком. Размер еды имел мало значения. Пасти этих существ растягивалось настолько, что отдельные особи могли за раз поглотить целого быка. Хотя делать это и не рекомендовалось. Сложности с перевариванием могли сказаться на самочувствии. А упыри-слизни предпочитали чувствовать себя хорошо.
Вообще, если попытаться представить спаривание упыря и слизня, мозг может временно выйти из строя. Да и кому подобное могло прийти в голову: упырям или слизням? Хотя, возможно, это был отдельный вид, который просто походил на упырей своим рационом и бледностью, а от слизней взял растяжимость кожных покровов, возможность пребывания на солнце, ну, и собственно слизь.
Быстрый, сильный, злой, Джеремайя был отличным наёмником. А упыри-слизни были отличными нанимателями. Распространяя в квартале Шэдоулайн Дурь, они всё время искали новые жертвы и щедро одаривали своих работников.
Как же Джеремайя любил это вещество! Он был готов на всё, чтобы получить новую дозу. Он мог привести упырям-слизням кого угодно, даже заплутавшего в тумане ребёнка.
Вот только дети в Городе в последнее время появлялись нечасто. И упыри-слизни злились. Они больше не могли готовить достаточное количество Дури. Им не хватало главного ингредиента. Того, что они получали от Гадюки.
Эта гигантская змея не была просто очередным монстром. С тех пор как она проникла в Город и обосновалась в перенесённых из поселения Нгум Катакомбах, всё пошло наперекосяк. Поиск предметов и собственного предназначения из пускай и опасного, но всё же приключения превратился в борьбу за выживание.
Многие пытались убить Гадюку. Однако у неё просто не было слабых мест. Ни одно оружие не смогло пробить её кожу. Никакая магия не смогла остановить. Лишь договор с упырями-слизнями притупил её кровожадность. А заодно пробудил в Гадюке лень, и теперь она возлежала на своём ложе в Катакомбах в ожидании очередного подношения.
Дети – здоровые, без изъянов – вот что поставляли Гадюке упыри-слизни. А та, в свою очередь даровала им свою слюну. Именно эта горькая жидкость, затуманивающая сознание и дарующая галлюцинации, была основой Дури. И теперь упыри-слизни были готовы на всё, чтобы заманить в Город детей и произвести столь желанный обмен.
Джеремайя тоже занимался вопросами снабжения. Ведь работа – есть работа. А доза Дури могла уничтожить все следы моральных принципов и угрызений совести.
Порывшись в кармане, Джеремайя обнаружил, что это вовсе не его карман. Жаль. Быть может, в пузырьке ещё осталась капля пурпурной жидкости. Хотя вряд ли. Джеремайя ни за что не оставил бы пузырёк, пока внутри было хоть что-то пурпурное.
- Чёёрт!.. – Джеремайя вдруг осознал, что он абсолютно безоружен.
Вот на кой он переоделся?! Хороший вопрос. Вот только ответ спрятался где-то в недоступном секторе мозга. Любому другому Город наверняка незамедлительно выдал бы что-нибудь полезное. Но Джеремайя не был кем-то другим, так что получить оружие он мог только в паре мест. И одним из этих мест была Пещера. Туда Джеремайя и направился.
Он покинул прибрежный квартал. И теперь раздумывал, стоит ли проходить через площадь или лучше поплутать по закоулкам.
- Где же ты сегодня? – спросил сам себя Джеремайя.
Вообще, найти Пещеру не так уж и сложно. Её перемещения не хаотичны. Да и туман будто специально оставляет следы и подсказки. Единственная проблема – это их поиск, на который требуется время. А вот времени-то у Джеремайи как раз и не было. Или всё же было?..
Джеремайя поморщился. Он никак не мог вспомнить вчерашнюю ночь. А заглянуть к злобным упырям-слизням и спросить, не отчитывался ли он о выполнении заказа, было миссией из разряда самоубийственных.
Значит, придётся удостовериться самому. На то чтобы устранить бухгалтера, у Джеремайи была целая неделя. И он потратил её всю. Сегодня – последний, седьмой, день. И если Джеремайя не справится, ему не поможет живучесть, переданная вместе с кровью монстра-отца.
«Это всё твоя вина. Когда найду, убью и тебя!» – думал Джеремайя.
Обычно он не устранял тех, кого не заказали упыри-слизни. Но Криссиду Прайл он точно убьёт. Если ещё не убил, то обязательно найдёт и убьёт.
В голове гудело. Словно паровоз ездил от уха к уху, и машинист безостановочно нажимал на гудок. Это было определённо не тем состоянием, в котором следует браться за работу. Но время Джеремайи истекало, а эта дурацкая история никак не желала заканчиваться.
