Читаем Чудной Фрэнк онлайн бесплатно

Джемима Тэбб была дочерью фермера. Ей было восемь лет, у неё были тёмные волосы, заплетённые в косичку, и ей очень нравились курицы, особенно цыплята.

Всякий раз, когда одна из куриц её папы была готова высиживать яйца, Джемима клала яйца под курицу-наседку, из которых, если повезёт, через двадцать один день вылуплялись пушистые маленькие цыплятки.

В саду был пруд для уток, образовавшийся из небольшой, протекающей поблизости, речушки, и недалеко от этого пруда Джемима устроила курятник для наседок с загончиком, обнесённым сеткой. «Высиживать яйца должно быть очень скучно», — думала она. Вот почему она выбрала именно это место.

— Когда ты будешь слышать тихий смех падающей в пруд воды и кряканье плещущихся уток, то и не заметишь, как быстро пролетит время, — обычно говорила она каждой наседке, устраивая её на яйцах.

Через три недели после того, как она сказала всё это курице по имени Джерти, вылупилось восемь маленьких цыплят.

Когда цыплята в первый раз вышли из курятника в загончик, семеро из них тут же возбуждённо стали носиться по травке, а восьмой подошёл к заборчику, ближнему к пруду, и стоял там, совершенно тихонечко, слушая тихий смех воды и звуки крякающих и плескающихся уток. С тех пор он делал это каждый день, — стоял, вглядывался и слушал, — так что к тому времени, когда цыплятам исполнился месяц, Джерти — мама цыплят — разволновалась не на шутку и почувствовала, что ей необходимо поделиться своими беспокойством и тревогой за сыночка.

Как-то утром, когда они вместе со своей лучшей подругой Милдред рылись в саду, клюя червяков, жуков и семена разных трав, Джерти сказала Милдред:

— Ты знаешь, я думаю, что один из моих цыплят чудной.

— Чудной, Джерти? — прокудахтала Милдред. — Ты имеешь в виду чудной «ха! ха!» или чудной «странный»?

— Странный, — ответила Джерти. — Я уже давненько к нему приглядываюсь. Другие семь цыплят ведут себя вполне обычно, но этот отличается. Начать с того, что он держится сам по себе, на отшибе. Вот даже сейчас. Посмотри на него.

Милдред посмотрела на птенцов Джерти, носящихся в траве и клюющих всё что ни попадя, и заметила, что только семеро из них заняты этими обычными цыплячьми делами. Восьмой же птенчик стоял возле самого пруда, глядя на плавающих там уток.

— Это — он? — спросила она.

— Да, — вздохнула Джерти.

— А что тут такого странного, он только смотрит на уток.

— Да, я знаю, Милдред. Нопочемуон смотрит на уток?

— Лучше его спроси, — посоветовала Милдред.

— Ты! — пронзительно крикнула Джерти цыплёнку. — Иди сюда!

Услышав её голос, восьмой цыплёнок повернулся и пошёл к ним. Обычно маленькие цыплята бегут к своей маме, когда она зовёт их — бегут очень быстро — трепыхая своими коротенькими маленькими крылышками. Но этот не спешил.

Он шёл медленно, оглянувшись пару раз на уток в пруду, а когда дошёл до поджидавших его двух куриц, то не стал попискивать, как бы сделал обычный цыплёнок. Если бы Джерти подозвала кого-либо из его братьев и сестёр, то они бы примчались к ней со словами «Да, мама?» и, вероятно, вежливо добавили бы «Доброе утро, тётушка Милдред».

Этот же цыплёнок просто притопал и спросил: «Что?» Он произнёс это не грубо, а скорее тоном того, кого прервали в середине чего-то важного.

— Скажи, — прокудахтала Джерти, — что ты сейчас делал?

— Смотрел на уток, — ответил её восьмой цыплёнок.

— Да, нопочему ты смотрел на уток?

— Мне нравятся утки, — недоумённо пожал он плечиками, удивившись такому глупому вопросу. — Они умнее, чем ты, мама.

— Умнее?! — пронзительно вскричала Джерти. — Да что ты такое несёшь, мальчишка?! Да по сравнению с курицами утки совершенно глупы. Они не умеют бегать по траве, как мы. Они могут только ковылять, переваливаясь с боку на бок.

— Да, — согласился цыплёнок, — но зато они умеютплавать. Жаль, что я не могу. Это, похоже, очень здорово — плавать.

— Не глупи, дорогой, — возразила его мама. — Цыплята не могут плавать. А теперь беги.

На сей раз он действительно побежал, прямиком назад к пруду, и снова замер на бережке.

Джерти изумлённо покачала головой.

— Я же говорила тебе, Милдред, — печально произнесла она. — Этот цыплёнок чудной.

Джерти и Милдред, в полном замешательстве, отправились в сад. В пруду весело бултыхались утки, а маленький восьмой цыплёнок Джерти смотрел на них, горько жалея, что он не может вот так бултыхаться.

«Как же здорово играть в этой великолепной воде, искрящейся в летних солнечных лучах! Как же им нравится вот так быстро заныривать под воду, что только хвостики и лапки покачиваются на поверхности, как поплавки, и скользить по воде, оставляя за спинками такой чудесный сверкающий след, и хлопать крыльями, брызгаясь танцующими капельками, и покачивать хвостиками! Счастливые утки», — подумал он.

Зачарованный, он сделал пару шажков вперёд, и его лапки оказались в воде. Какая же прохладная водичка!

Как раз в этот момент мимо проплывал выводок маленьких жёлтых утят.

— Извините! — окликнул их цыплёнок. — Можно вас кое о чём спросить?

Флот утят, все как один, одновременно развернулся и погрёб к нему.

— Спрашивай что угодно, цыплёнок! — прокрякали они.

— Скажите, — спросил он, — а как вы все научились плавать?

— Научились? — переспросили они и разразились хором пронзительных звуков, которые походили на смех.

— Мы не учились, — сказал один из них.

— Нам не надо было, приятель! — подхватил другой.

— Мы просто делали это.

— Естественно.

— Как все утята делают.

— Понятно, — сказал цыплёнок, — дело в том, что я хочу научиться плавать.

— Тут тебе не повезло, цыплёнок, — посочувствовали они.

— Курицы не могут плавать, — добавил один из них.

— У вас перья не водонепроницаемые.

— И ноги у вас не перепончатые.

— Так что забудь об этом, птенец.

— Но я не могу забыть, — возразил цыплёнок и, страстно желая делать так, как делали утята, сделал ещё пару шагов вперёд, пока вода не дошла до его коленей.

— Не уходите! — попросил он утят. — Скажите, так что же мне теперь делать?

В ответ они в один голос дружно прокрякали:

— Тонуть!

А потом поплыли по своим утиным делам, весело перекрякиваясь.

Цыплёнок сделал ещё несколько шагов, пока не почувствовал, что вода уже доходит ему до груди, — к тому же он ощутил, что она очень холодная. В этот момент он услышал чьи-то приближающиеся быстрые шаги, повернулся и увидел Джемиму — дочь фермеров — бегущую к нему. Потом руки схватили его и выдернули из воды.

— Ты глупый мальчишка! — сказал голос ему в ухо. — Что это ты тут делаешь? Можно подумать, что ты пытался плавать. Курицы не могут плавать, ты же знаешь. Водонепроницаемые перья и перепончатые ноги — вот что нужно, чтобы плавать.

Джемима принесла цыплёнка в дом, чтобы высушить промокшего малыша. На кухню зашла её мама.

— Что у тебя, Джемима? — поинтересовалась она.

— Один из тех восьми цыплят, из сада, мама. Он зашёл в пруд, глупый мальчишка. Возможно, он думает, что он — утка. Я сказала ему, что цыплята не созданы для плавания.

— А что сказал он?

— Он чудно пискнул, как если бы был сердит на то, что его вытащили из воды.

Она поднесла цыплёнка к лицу.

— Так было дело, Фрэнк?

— Фрэнк? Ты собираешься так его назвать? — удивилась мама.

— Знаешь, мам, тот чудной писк очень уж был похож на возмущённое «Фрэнк! Фрэнк!». Я не могу выпустить его в сад, мама, — он утопится, я уверена, что он вновь попытается плавать. Да, чудной Фрэнк?

— Тогда где же ты собираешься его держать?

— Я посажу его в ту большую пустую кроличью клетку, пока не решу, что делать дальше. И посоветуюсь с дядей Тедом, он что-нибудь подскажет.

Дядя Тед был братом отца Джемимы. Он был ветеринаром, что было очень удобно, когда у отца Джемимы заболевало какое-нибудь животное.

Джемима позвонила дяде в офис.

— Дядя Тед, — сказала она. — Это Джемима. Я хочу спросить Вас кое о чём. Вы сегодня не будете проезжать где-нибудь поблизости от нас?

— Да, буду, — ответил Тед Тэбб. — Мой последний вызов всего лишь в нескольких милях от вас. Я загляну, если ты желаешь. Пожалуй, я смогу быть у вас к вечернему чаю. Как раз к чудесным фруктовым булочкам твоей мамы.

— О, спасибо!

— А что случилось, Джемима?

— У меня есть цыплёнок, который хочет быть уткой!

— Чай готов, — позвала мама Джемимы. — Хотите попробовать одну из моих фруктовых булочек? — спросила она, как только её муж и его брат вошли на кухню.

— С удовольствием, Кэрри, — не отказался от приглашения Тед.

— И я тоже, — присоединился его брат Том, а затем поинтересовался: — Что-то случилось, Тед? Я, вроде, тебя не вызывал.

— Нет не ты, Джемима вызвала, — сказал ветеринар. — Кажется, у неё возникла проблема с одним из её цыплят.

— Думаю, ты с этим разберёшься, — сказал фермер и пошутил: — Смотри, Джемима, чтобы он слишком дорого с тебя не запросил.

Когда было выпито много чая, а тарелка с фруктовыми булочками опустела, отец Джемимы ушёл на дневную дойку.

— Итак, — сказал её дядя, — давай взглянем на твоё чудо.

Джемима вышла и принесла Фрэнка из кроличьей клетки.

— Мне кажется, дядя Тед, он вполне здоров, да? — спросила она.

Ветеринар осмотрел маленького цыплёнка.

— Как по мне, то выглядит он вполне в порядке, — сказал он, — и ты права: судя по его хохолку и хвостику — это юный петушок.

— Я так и думала, — сказала Джемима. — Я назвала его Фрэнком.

— Тогда, Фрэнк, — сказал Тед, — давай прогуляемся к пруду и посмотрим, что происходит.

Он пошёл к своей машине и одел резиновые сапоги, чтобы не промочить ноги.

Как только Фрэнк оказался возле водоёма и увидел проплывающий мимо выводок утят, который приветствовал его писком, и больших уток, бултыхающихся, плескающихся, прихорашивающихся и весёло перекрякивающихся, он принял решение. Он научится плавать. Сейчас! Сейчас или никогда.

«Я попытаюсь», — сказал он себе и побежал прямо в воду.

Как только его лапки перестали касаться дна пруда, он начал отчаянно махать своими маленькими крылышками, пытаясь полететь (хотя он и летать-то не умел), и энергично молотить в воде лапками, стараясь поплыть (а этого он тоже не умел делать). Его перья уже намокли, и теперь он начал тонуть, и только его голова пока что торчала над водой. Из его широко раскрытого клювика донёсся один последний отчаянный вскрик:

— Фрэнк!

— О, дядя Тед, он утонет! — вскричала Джемима, а небольшой флот утят, проплывающий мимо, прокрякал: — Мы же тебе говорили!

— Нет, — возразил её дядя и пошёл в пруд вылавливать наплававшуюся до «не хочу» птицу. — Похоже, ты была права, Джемима, — сказал он. — Фрэнк в самом деле хочет быть уткой, но он для этого не приспособлен, можно сказать — не экипирован.

— Я знаю. Ему нужны водонепроницаемые перья и перепончатые лапы.

— Давай высушим его, — сказал ветеринар, — и посадим назад в кроличью клетку, и я хорошенько подумаю о тебе, чудной Фрэнк. А ты пока и близко не подпускай его к пруду!

Уже на следующий день дядя Джемимы появился на ферме.

— У меня возникла идея, — загадочно объявил он. — О Фрэнке.

— Какая? — обрадовалась Джемима.

— Думаю, что может быть только одна причина, почему он залезает в пруд: он хочет плавать. А если мы сможем помочь ему в этом, то есть сделать безопасным для него водные забавы? Он был бы такой же счастливый, как свинья в навозе, твой Фрэнк, бултыхаясь с утками, ведь так?

— О да! — обрадовалась Джемима. — Но как? Я имею в виду, его перья… его лапы…

— Скажи мне, Джемима, — невинно поинтересовался Тед Тэбб, — когда люди идут заниматься серфингом на побережье, независимо от того насколько тёплое море, что они одевают?

— Костюмы для подводного плавания, ты это имеешь в виду? — ответила Джемима.

— Да, — подтвердил её дядя. — Пойди и спроси свою маму, не найдётся ли у неё старой, не очень нужной грелки…

Мама Фрэнка, Джерти, очень беспокоилась. Она была самой обычной курицей, у которой, в своё время, было очень много выводков цыплят, и все они — как она считала — были воспитаны должным образом. То есть у них были хорошие манеры, они делали то, что им велели, и вели себя, как и положено цыплятам. Теперь же она каким-то непостижимым образом умудрилась произвести на свет такого чудного сыночка, Фрэнка, который вёл себя совершенно странно. Она видела своими собственными глазами, как он зашёл в пруд аж до самой грудки прежде, чем девочка подбежала и спасла его.

— Будем надеяться, что он научился уму-разуму, — сказала она своей подруге Милдред. — Не думаю, что он вновь поспешит так делать.

Но она была неправа. Он сделал это снова, в тот же самый день, и Милдред это видела.

Милдред по своей природе была жутко любопытной, а точнее, ей нравилось совать свой клюв в чужие дела. К тому же она была сплетницей. Поэтому сначала она убедилась, что вся стая уже в курсе свежих новостей, и лишь потом помчалась в сад докладывать Джерти о последней выходке Фрэнка.

— Ты ни за что не догадаешься, что случилось с Фрэнком! — выдохнула она, задыхаясь от быстрого бега. — О-ё-ёй, о-ё-ёй, это — конец! «Бедная Джерти», — подумала она. — Из воды торчала только его маленькая голова, и он звал на помощь, о-ё-ёй, о-ё-ёй!

— Он утонул! — пронзительно взвизгнула Джерти. — Мой маленький Фрэнк, он утонул!

— Я так не думаю, дорогая, — сказала Милдред. — Там была девочка с мужчиной, который зашёл в пруд, спас твоего парнишку и унёс его. Но, подумать только, какое же это должно быть переживание для тебя иметь такого сына.

— Какого? — напряглась Джерти.

— Ну, — попыталась выкрутиться Милдред, — такого, ты же понимаешь, не совсем…

— Не совсемчто? — довольно резко поинтересовалась Джерти.

— Ну, не совсем… э-э… дружащего со своей головой, — закончила свою мысль Милдред с несколько смущённым кудахтаньем.

— Милдред, — впечатывая каждое слово, медленно произнесла Джерти, — мы были подругами много лет, ты и я. Но после твоего последнего высказывания, мы больше не подруги.

Сказав это, Джерти гордо потопала прочь.

На следующее утро Джерти сидела в одном из гнёзд в курятнике, когда появилась Милдред.

— Доброе утро, дорогая Джерти, — радостно поприветствовала она.

— Кому доброе, а кому не очень, — буркнула Джерти. — Я собираюсь отложить яйцо. Так что, будь любезна, проваливай.

— Но у меня есть кое-что важное, чтобы рассказать тебе, дорогая, — сказала Милдред.

— А у меня есть кое-что важное, чтобы сделать, Милдред. Кое-что сокровенное и личное. Воспитанная курица надеется на некоторую уединённость, когда она в своём гнезде с определённым намерением. И я не желаю делать это под чьим-либо наблюдением.

— О, извини, дорогая, — прокудахтала Милдред. — Я расскажу тебе позже. — И она вышла.