Читаем Чудеса в подвале (СИ) онлайн бесплатно

Нафаню сдали в детский дом. Занимался этим делом какой-то специальный отдел из городской администрации. Как выразилась ответственная тетенька из того самого отдела: «оформили передачу мальчика под расписку»… Словно вещь какую-то! Это она привела его сюда.

Тетенька быстро подписала все нужные бумаги у старшего воспитателя детского дома, и ушла…

Нафаня же остался в кабинете один на один с рыжеволосой женщиной. Больше всего во внешнем виде этой старшей воспитательницы его поразил неестественно маленький злой рот с тонкими поджатыми губами. Нафане представлялось, что лицо ее состоит как бы из двух половинок совершенно разных людей. И если чем-то прикрыть нижнюю половину, то тогда она, может быть, будет выглядеть не такой уж и неприятной как сейчас…

Хозяйка кабинета закончила писать, позвонила куда-то по телефону и, картинно прикурив сигарету, наконец, занялась вновь прибывшим воспитанником.

— Меня зовут Нелли Трофимовна Козлявская. Сразу хочу предупредить, молодой человек, что эту фамилию искажать не допускается! Знаем мы вас… Кличек у воспитателей в нашем заведении быть не должно… Еще тебе нужно уяснить, что самая главная здесь — Я!.. Я для любого воспитанника теперь всё: и мама, и папа, и бабушка, и дедушка, и брат, и сестра… Мне ты должен в первую очередь рассказывать обо всех беспорядках, которые заметишь у нас… Мне же ты должен сообщать и обо всем хорошем… Если будешь слушаться — жить тебе будет легко! — завуч посмотрела на мальчика так, как будто особо хотела подчеркнуть всю важность последней фразы.

Нафаня призадумался. Эта речь Нелли Трофимовны ему совсем не понравилась. Что она хочет, чтобы Нафаня доносил? Ну и порядочки же здесь у них!

Козлявская начала перелистывать личное дело Нафани.

— Отличник значит?! Круглый?! Ага! Не часто к нам подобные попадают! Что-то ты хлипкий… Худенький… Нужно мышцы качать, иначе туго тебе здесь придется…

— Почему туго?

— Нелли! — разговор Нафани и воспитательницы перебил мужской голос: кто-то неожиданно зашел в кабинет.

— А, Николай Николаевич! Это у нас новенький воспитанник, — подобострастно, и одновременно ласково ответила мужчине Козлявская.

Она даже подскочила навстречу вошедшему. Нафаня удивился, увидев как разительно, изменилось поведение старшей воспитательницы. Из властной повелительницы она мигом превратилась в почти милую женщину…

Представительный мужчина в сером светлом костюме, заметив в кабинете постороннего, заявил, обращаясь к Козлявской уже почему-то «на вы»:

— Ладно, я загляну попозже. Или нет! Лучше вы ко мне зайдите, и заодно прихватите документы по хозяйственной деятельности… Нужно сделать кое-какие расчеты.

После ухода мужчины, выражение лица у воспитательницы моментально вернулось в прежнее состояние. И опять Нафаня поразился такому мгновенному перевоплощению Козлявской.

— Это наш директор Степан Николаевич Карский. Добрейшей души человек, — пояснила Козлявская. Воспитательница при этом строго посмотрела на новенького: вдруг он сомневается в ее словах, или того хуже — вздумает сказать что-то иное…

Не встретив никаких возражений, она вновь углубилась в документы новенького.

— Что тут у тебя с родителями то стряслось? А вот… Понятно! Тяжелый случай!.. — воспитательница захлопнула, наконец, папку. — Ну что ж! Пойдем, я покажу тебе твою койку.

Она направилась к выходу. Нафаня подхватил свой рюкзачок с нехитрым скарбом, и последовал за Нелли. Так он сразу, про себя, стал называть воспитательницу. По дороге та знакомила его с домом и некоторыми правилами, принятыми здесь…

— Там находится столовая. Опаздывать нельзя. Прислуги для вас нет. Не баре… Опоздаешь, останешься голодным. Кормят у нас хорошо. Я бы даже сказала — замечательно… Всем хватает. Если тебе будет мало, сообщи мне, я разберусь!.. Вот на этом стенде висит меню — на сегодня и на завтра. Воспитанники всегда должны знать наперед: чем их будут кормить, чтобы заранее настраиваться на процесс пищеварения, — Нелли почему-то зловеще хихикнула.

Нафаня мельком заметил, что сегодня на обед салат из морской капусты, борщ, картофельное пюре с сосисками, кофе с молоком и яблоко.

Еда, как будто, вполне приличная. «И то хорошо: хотя бы от голода мне в этом детдоме погибнуть не грозит», — положительно оценил меню Нафаня.

Над входом в столовую висел транспарант:

— Приходить кушать нужно только по звонку!.. Если ты явишься раньше, то будешь наказан. Крутиться в ожидании звонка рядом со столовой тоже нельзя. За это тебя могут лишить завтрака обеда и ужина…

Перечислив правила поведения касающиеся столовой, Козлявская показала на двери, ведущие в душевые:

— Сейчас отнесешь свои манатки в спальню, и пойдешь вот сюда. Тебе следует помыться. Еще не хватало занести нам «с воли» какой-нибудь инфекции. В нашем детском доме идеальная чистота и порядок…

Нафаню почему-то резануло это вырвавшееся у воспитательницы — «с воли». А здесь, что тюрьма, что ли? Очень похоже! Обед по свистку! Каторга, да и только!..

Нелли и Нафаня поднялись на второй этаж и вошли в одну из спален.

В большой комнате рядами стояли кровати, застеленные тонкими серыми шерстяными одеялами… Кроватей было много, Нафаня насчитал семь. Отныне у него не будет своей комнаты. Придется постоянно жить на глазах чужих людей.

— Здравствуйте Нелли Трофимовна, — с постели вскочил крепкого сложения воспитанник, валяющийся там прямо в одежде.

— Здравствуй, здравствуй, Пупырников. Сто лет, с утра, не виделись… В вашу группу — новенький воспитанник, как раз для полного комплекта, — Козлявская повернулась к Нафане и, указав на одну из коек, обронила, — Вот это твое место. В тумбочке никаких лишних вещей быть не должно… Куртку и шапку повесь в тот большой шкаф. Пупырников, будь любезен, покажи ему свободную вешалку! Ваша воспитатель — Коробкова Наталья Эдуардовна, будет здесь после обеда. А пока, марш в душ…

Распорядившись, что делать Нафане, Нелли обошла всю спальню. Заглянула в одну из тумбочек. Проводя обыск, она при этом, совсем не стеснялась присутствия воспитанников. Не обнаружив ничего подозрительного, старшая воспитательница, наконец, удалилась…

Нафаня повесил верхнюю одежду в шкаф, там, где ему было указано. Разговаривать сейчас с кем-нибудь у него не было ни малейшего желания. Пупырников же, наоборот, жаждал общения:

— Ё! С воли? Новенький, а какая у тебя кличка там была?

— Была: Нафаня! — неохотно отвечал тот. Его опять резануло это «с воли». Что у них здесь такое? Сговорились они? Тетенька из администрации, утверждала, что это один из лучших детских домов области. «Будешь там как дома», — говорила она. Ничего себе дом!

— А у меня кличка Пупырь! — представился мальчик, и с завистью посмотрев на зимние кроссовки, которые в этот момент снимал Нафаня, добавил, — Похоже, что в бурсу ты сегодня уже не пойдешь?! Я то дежурный по кухне, поэтому не в школе…

— В какую еще такую бурсу?

— Бурсой у нас здесь школу называют. А учеников — бурсаками. Привыкай…Ё!

— Почему бурсой?

— Кто ж его знает, почему! Давно так…

— Если ты дежурный по кухне, то почему не на кухне?

— Рановато еще до обеда! Вот через часик я туда пойду… Дежурному хорошо: всегда что-нибудь вкусненькое дают. И учиться в этот день совсем не нужно…

Нафаня обратил внимание, что Пупырь во время разговора почему-то избегает смотреть на собеседника. Глаза мальчика все время воровато бегали из стороны в сторону.

«Какой-то он странный», — подумал Нафаня, а вслух спросил:

— Как тебя зовут?

— Пупырь.

— Нет, я не кличку спрашиваю, а имя.

— Зачем?

Нафаня ничего не ответил на этот вопрос.

«Хорошенькие здесь порядки: только по прозвищам друг друга называют!», — подумал он.

Нафаня достал из своего рюкзачка мочалку, домашние тапочки и поискал глазами — где взять полотенце? Не найдя его, мальчик заглянул под одеяло на своей кровати. Странно, но там не то что бы полотенца, а даже простыни не было.

«Может быть, белье мне выдадут позже», — подумал Нафаня и спросил у Пупыря:

— Где взять полотенце?

— Ё! Полотенце? Зачем?

— Мне сказали помыться в душе.

— Так в чем же дело, иди и мойся.

— А полотенце где взять?

— Зачем?

Нафаня вздохнул. Какой тупой мальчик! Вот заладил! Как ему еще объяснить? Похоже у пацана не все дома… Почему он постоянно говорит это «ё»?..

— Новенький, если тебе нужно полотенце, для того чтобы вытираться, то забудь об этом!.. Мы здесь все после мытья просто сохнем. Полотенца выдают, только когда комиссия приходит.

— Какая комиссия? — не понял Нафаня.

— Из городской администрации комиссия! Приходят проверять: все ли у нас тут правильно, не обижают ли детей, не воруют ли?.. Нам тогда и простыни и полотенца и зубную пасту выдают. А потом, когда комиссия уходит — назад забирают.

Нафаня, совсем уже грустный, направился в душевую. Но на удивление, там оказалось не так все плохо. В кабинках было чисто и даже уютно… Что хорошо: на полочках лежали кусочки мыла, правда хозяйственного. После сообщения Пупыря, о том, что воспитанникам не дают зубной пасты, наличие хотя бы и такого мыла стало приятной неожиданностью.

«Наверное, много таких «приятных» сюрпризов ждет меня здесь! Ё!», — грустно подумал мальчик, с трудом сдерживая слезы…

Нафаня стоял под теплыми струями воды в душе и вспоминал все то, что случилось совсем недавно: отчего он и оказался сейчас в этом стрёмном детском доме…

В тот злосчастный день, пару месяцев назад, Нафаня сидел на уроке литературы. Царила рабочая атмосфера, все писали сочинение… Было легко, потому что тема свободная. О чем писать, нужно было придумывать самому. Можно о любимой книжке, а можно и о собаке. Причем даже о не любимой… Для того чтобы сочинение получалось хорошим, Нафаня когда-то давно выработал собственный способ. Он переписывал придуманный на черновике текст целиком. И делал это не раз, и не два, а многократно. Причем, переписывая, он не заглядывал в старый вариант — делал, все заново, по памяти… Сколько раз нужно переписывать, Нафаня ориентировался по часам в зависимости от обстоятельств — чтобы оставался небольшой запас времени перенести последний вариант на чистовик. Хорошо еще, что сочинения, как правило, писали два урока подряд. Во время этого процесса Нафанино творение отшлифовывалось. С каждым разом пропадало какое-то количество корявых мест, и чем дальше, тем более красивым получался результат. Занятие, конечно, не для ленивых, но методика Нафани действовала безотказно. И за свои труды он всегда получал только отличные оценки…

— Как «коллектив» пишется? С двумя, или без одной эль? — повернулся к Нафане вечно сомневающийся Федька, теперь сидящий впереди него. Нафаня совсем недавно пересел поближе к друзьям, поменявшись местами с одним из одноклассников.

— Как это без одной эль? — не понял он.

— Если их две, то когда без одной эль остается всего одна, — терпеливо пояснил Федор. — Неужели трудно посчитать?

— Правильно писать нужно с двумя эль, — подсказал Нафаня, запутавшись в несколько своеобразных, уж очень мудреных рассуждениях друга.

Степка, за эту любовь Федора косноязычно выражаться, стал называть его лингвистом-надомником…

Литераторша, до этого ходила между рядами парт в противоположном конце класса. Привлеченная шумом, создаваемым Нафаней и Федором, Марья Антоновна приблизилась к ним. И тут ее взгляд упал на Степкино сочинение…

— Это еще что такое?! — возмутилась она, схватив тетрадь.

— В чем я опять виноват?.. — не понял Степка.

— Нет, вы посмотрите, что он пишет на уроке литературы! — Марья от возмущения покрылась красными пятнами.

Степка, вечно конфликтующий с литераторшей, даже как-то сказал, что у той на него обыкновенная аллергия (здесь точно — с двумя эль)… То есть плохо она беднягу переносит, заболевает от одного только его голоса.

— Марьтонна! Сочинение на свободную тему. Имею право так писать…

— А что у тебя за тема?! Вы только посмотрите: ПОЧЕМУ МНЕ НРАВЯТСЯ КОМПЬЮТЕРНЫЕ ЧЕРВИ!.. И это, по-твоему, тема для школьного сочинения?..

— Но вы же сами сказали: на свободную тему, о чем нравится!

— Степа! Согласись, что черви нормальному человеку не могут нравиться! И потом, что за черви? Как это компьютерные? У меня складывается стойкое впечатление, что ты пишешь подобным образом назло мне…

Все ребята в классе побросали ручки и с интересом наблюдали за развитием конфликта. О сочинении, кроме самых отпетых ботаников, уже никто и не думал…

В это время дверь в класс распахнулась, и на пороге показались заполошеные директор и завхозиха. По их резким движениям и озабоченным физиономиям можно было догадаться, что произошло что-то очень необычное…

— Извините, Марья Антоновна, что помешали! У нас срочное, совершенно безотлагательное дело… Детки! Скажите: никто из вас сегодня портфеля не терял? Или, может быть, кто заметил, что у его друзей пропал портфель?..

Класс молчал. Ребята недоуменно переглядывались.

— А что случилось-то? — за всех спросил Жмот.

— Да ничего! Ничего! — директор и завхозиха ретировались. Было заметно, что они не хотели никаких расспросов.

Марья Антоновна, немного отвлеклась, во время столь неожиданного визита начальства. Но после их ухода, вернувшись к действительности, начала зачитывать вслух фрагменты из Степкиного сочинения:

— Обычный живой червь это продолговатое мягкотелое бескостное ползающее животное, представляющее собой нечто вроде кожно-мускульного мешка… В мире существует около сорока шести тысяч разновидностей таких тварей. Как правило, в компьютере эти черви не живут. Они могут обитать либо в земле, либо в яблоке, либо в ананасе… Или подобной, органической среде… Компьютерный же червь живет только в компьютере. Он не живой. Такой червь — не что иное, как программа. Правда, несколько необычная. Это фактически разновидность компьютерного вируса. Только от обычных вирусов он отличается тем, что может самостоятельно распространяться с компьютера на компьютер по сети, даже без передачи между ними почты, или каких-либо файлов… Вообще-то, до живых червей мне «побарабануфиолетово»!.. Нет, выражусь точнее: я их просто не люблю!.. Зато компьютерные, мне очень, и очень, нравятся… Пожалуй даже больше — чем шлепать Федьку по носу…

Литераторша прервала чтение и после небольшого раздумья заявила:

— Ты, Степочка, конечно, очень начитанный и неглупый… Но это не дает тебе права так относиться к литературе. Зачем ты это все пишешь в сочинении?.. Чтобы выразить свое отношение ко мне? Очень красиво! И главное, сверхостроумно!