Читаем Что мне приснится онлайн бесплатно

Что мне приснится, роман

Глава первая

Часть первая

Куда ни глянь, до самого горизонта - поле после жатвы усыпано золотистыми стогами сена. Щедрая и ласковая земля дает урожаи обильно, сторицей вознаграждая крестьян за их нелегкую работу. Само небо как будто радуется, наблюдая эту умиротворенную картину, и оттого даже выглядит иначе, чем в городе - каким-то особенно насыщенным синим цветом напоен его свод, и особенно внушительными выглядят громады его облаков. Солнце пригревает ласково и нежарко, а ветра, приходящие сюда по открытому пространству со всех четырех сторон света, несут в себе приятный аромат полевых трав. Здесь и только здесь человек живет в гармонии с природой - и с самим собой.

Если кто-то представляет себе деревенскую жизнь примерно так, то он очень сильно ошибается.

Насчет нищенских условий жизни крестьян, которые вынуждены работать с утра до ночи, чтобы не умереть с голоду - в прямом смысле этих слов - я себя не обманывал. Честно говоря, мне и не было их жалко; что меня беспокоило по-настоящему, так это то, как все это выглядело. И пахло.

Крестьянские домики-полуземлянки были похожи, как один, и все выглядели в равной степени некрасиво. В силу своего достатка, здешние обитатели сооружали себе жилища, используя любой попавшийся им материал - проще сказать, любую рухлядь. Эстетические качества построек для них явно стояли не на первом месте. 

Вдобавок сильно пахло всем тем, что бережливые крестьяне использовали в качестве удобрения на своих участках.

На это зрелище я смотрел весь день, но глаза отказывались привыкать к подобному. Каждая секунда была испытанием для моего терпения, но поделать с этим я ничего не мог. Даже пойти, чтобы отвлечься, тут некуда, кроме только местного трактира. Может быть, действительно зайти пообедать? Есть не хочется, но что еще делать.

Мне невольно представился обеденный зал: дрова потрескивают в очаге, посетители ведут неторопливый разговор, услужливый трактирщик встречает с дороги. Настолько услужливый, что, даже приняв заказ, не отходит, а задает новые и новые вопросы...

Какой ужас. Может быть, всё-таки не стоит?

Я отвел взгляд в сторону, и впервые заметил пристально смотревшую на меня девочку, очевидно, дочь кого-то из местных. Одетая в отрепье, неумытая, даже словно посеревшая от впитавшейся в кожу грязи, здесь она все равно радовала глаз - как пыльный цветок подорожника, пробившийся прямо между камней мостовой. Ребенок есть ребенок, родился он в хлеву или в роскошных палатах.

Я пару мгновений глядел на девочку, а потом неловко улыбнулся ей, желая продемонстрировать свою приязнь. Девочка как будто бы ненадолго задумалась над происходящим, а потом вдруг издала истошный вопль и со всех ног припустила прочь.

Хватит с меня этого места.

Трактир находился на самой окраине деревни, поближе к единственной в окрестностях настоящей дороге. Это здание сильно отличалось от прочих, и в лучшую сторону. Легко поверить, что торговля алкоголем - это важнейшая статья экономики государства. Некоторые крестьяне доставали денег на водку, не имея хлеба на завтрашний день, в чём государство их только поощряло. Что можно было сказать наверняка, пили не от хорошей жизни.

Буквально перед самой дверью меня охватил порыв развернуться и уйти. Я представил, как вхожу в зал, полный подвыпивших мужичков, все разом оглядываются на меня... Но ведь это ничего особенного, не волен ли я делать что хочу и где захочу?..

За какую-то секунду, пока я подошел к двери и открывал ее, мое дыхание резко сбилось, но увиденное в зале оказалось лучше некуда: посетитель был всего один, широко улыбающийся неизвестно чему здоровяк за столом возле стены, торговец, наверное. Трактирщик, угрюмый усатый мужик, при моем появлении скорчил недовольную мину, не глядя в мою сторону. Это тоже к лучшему - такой точно не станет донимать расспросами о виденном в далеких краях.

Тучный трактирщик не меньше минуты после того, как я вошел, продолжал нарочито сосредоточенно протирать грязную посуду какой-то ещё более грязной тряпкой.

В зале было довольно темно - несколько маленьких окошек, затянутых белесым пузырем, давали минимум света. Огонь в очаге не разводили, оно и понятно - незачем тратиться, когда посетителей так мало. Глянув на улыбчивого мужчину у стены, я заметил, что перед ним на столе, кроме мисок и кружки, стояла и свеча. Надо тоже себе попросить.

Наконец трактирщик, не торопясь, подошел ко мне. Я расположился за столом недалеко от входа. В наброшенном дорожном плаще я выглядел как обычный странник.

- Чего будешь? - буркнул трактирщик. Видать, оглядел меня и счел, что взять с такого гостя особо нечего.

Меня охватило раздражение. Я без того был утомлен, и терпеть подобное пренебрежение было невмоготу - кроме того, с людьми легче держаться, когда поставил себя выше их.

Не говоря ни слова (в то время как мое сердце заколотилось быстрее) я отстегнул от пояса перевязь и положил на стол рядом с собой - так, чтобы он не мог не заметить рукоять меча с нанесённой на неё печатью Ордена. В конце концов, может, я и приличный обед таким образом получу.

Краем глаза я заметил, что другой посетитель напрягся и теперь смотрит на меня - тоже разглядел печать, значит.

Трактирщик остолбенел и простоял несколько секунд, вытаращив глаза, потом перевел испуганный взгляд на меня. Я посмотрел на него в ответ, изображая непоколебимое достоинство на своем давно не бритом, неумытом лице - в то время как внутри я воспринимал происходящее как тягостную обязанность. Наконец трактирщик что-то протараторил изменившимся голосом, что я пропустил мимо ушей - это не могло быть ничего, кроме извинений и заверений в скорейшем и наилучшем обслуживании. Я кивнул. Трактирщик быстро засеменил прочь.

Не успел я выдохнуть, как передо мной очутился тот самый тип, который был в трактире до меня; не спрашивая позволения, он вольготно расположился за моим столом, напротив меня. Я успел заметить, что у его пояса, по левую и по правую сторону, в ножнах лежали два меча. Само по себе то, что торговец или путешественник имеет при себе оружие, было не удивительно. Слегка удивляло то, что меча было два.

Непрошеный собеседник был очень высок, с виду постарше меня - может, лет тридцати. У него был цветущий вид, иначе и не скажешь. С его здорового, самодовольного лица не сходила улыбка. Он смотрел прямо в глаза с уверенностью, которой я мог только позавидовать.

После короткой паузы, в течение которой я не знал, что сказать и нужно ли что-то говорить, а он, казалось, был увлечен какими-то собственными мыслями, он улыбнулся еще шире, слегка наклонился в мою сторону и спросил:

- Я вижу, вы принадлежите к Ордену. Недавно в этом месте, да?

Я кивнул. Пускаться в объяснения я хотел меньше всего.

- И раз уж здесь человек Ордена, то наверняка по заданию?

Я чуть не начал мотать головой, чтобы отогнать воспоминания, нахлынувшие при этих словах. И без лишнего напоминания я то и дело мыслями возвращался к своему глупому, наивному поступку и последовавшей за ним суровой выволочке, после которой я был временно выведен за штат. Бывают такие неприятные воспоминания, притом не воспоминания о горестных ударах судьбы, а о своих же, часто мелких, просчетах и ошибках, которые раз за разом лезут в голову, причем какая-то неподотчетная тебе часть сознания со странным наслаждением впускает их снова и снова.

Объяснять все это незнакомцу я уж точно не хотел, и поэтому снова кивнул.

- Да...

- Ясно. Ну, а какие у вас бывают задания - это все знают.

Я не принимал решения - за меня сработали рефлексы, выработанные за годы подготовки. Я сделал единственное, что было возможно - вместе со стулом откинулся назад, на пол. Лезвие меча рассекло воздух там, где еще полсекунды назад была моя голова; скорость удара показалась просто сверхъестественной.

Я метнул в нападающего нож, который ещё в падении начал доставать из потайного кармана на груди, с внутренней стороны рубашки. Удивительно быстрым и мощным движением - притом каким-то... спокойным - он отбил летящий в него нож, но я воспользовался моментом, чтобы рвануться вперед, перевернуть на него стол и под таким прикрытием подобрать свой упавший меч. Если бы в какой-то момент я потерял хотя бы долю секунды, то не успел бы подобранным мечом, даже не вытаскивая его из ножен, отразить очередной обрушившийся на меня удар. Помня о том, что у противника два меча, я отпрянул, в движении извлекая из ножен собственный клинок.

Нападавший спокойно стоял напротив меня, нацелив в мою сторону мечи в каждой руке. Он по-прежнему улыбался - и теперь хорошо видно было, что улыбается он самому себе.

- Давно уже у меня не было стоящего противника... заскучал, - проронил он, а потом, глядя в мое лицо, добавил, - может, уравнять положение?

Не говоря ни слова, я взял в свободную левую руку стул, просунув пальцы в зазор между спинкой и сидением. Тяжеловато - но уж точно не тяжелее, чем настоящий щит.

Мой противник засмеялся. У него был приятный смех.

- Правильно, подыгрывать я и не собирался.

С этими словами он бросился вперед. Какое-то время мы ожесточенно рубились - хотя нет, ожесточенно сражался только я, на пределе своих сил отражая его мощнейшие, быстрые удары. Он же, казалось, был расслаблен, продолжая улыбаться, как мальчик во время веселой игры.

Очередной выпад, который я встретил своим импровизированным щитом, был так силен, что пробил и спинку, и сидение стула, чудом не задев мою руку. Я выпустил обломки из рук и снова подался назад - теперь в паре шагов за моей спиной была лестница на второй этаж.

Я ловил ртом воздух, пока он, не торопясь, стряхнул деревяшку со своего меча.

Следующее движение было таким быстрым, что я никак не успевал среагировать. Брошенный меч со свистом пролетел на ладонь от моей головы - а мог бы лететь прямо в неё. За моей спиной кто-то, чьего приближения я не услышал в пылу схватки, упал на ступени лестницы.

Я обернулся. Совсем рядом со мной лежал одетый как горожанин мужчина; брошенный меч вошел в его грудь не меньше, чем на половину длины клинка (какой же силы был бросок?), и последней паре ступенек он не шагал, а скатился. Он лежал на спине. Это был мужчина средних лет, средней комплекции, бородатый. В глаза бросались признаки измождения или, вернее, серьезной болезни - кожа была очень бледной, тут и там виднелись разных размеров кровоподтеки...

Мужчина, по-прежнему не издавая ни звука, начал подниматься на ноги.

В следующее мгновение резкий удар меча лишил его головы. Мой противник оказался совсем рядом со мной, воспользовавшись тем, что я отвлекся.

Я отпрянул в сторону, выставив перед собой клинок.

- Повремени, - не оборачиваясь в мою сторону, бросил он, и пошел вверх по лестнице.

Отрубленная голова лежала почти под самыми моими ногами - отрубленная в тот момент, когда её владелец поднимался с торчащим из груди мечом.

Я начал догадываться, что здесь происходит.

Немного помедлив, я тоже пошел вверх по лестнице, обойдя лежавшее на ступенях обезглавленное тело.

В коридоре, с обоих сторон которого находились комнаты для постояльцев, лежали еще три тела, все обезглавленные. В отсеченных головах были заметны те же черты, что и у того, что остался лежать внизу.

Мой странный противник вышел из одной из комнат, в дальнем конце коридора. На мечах в его руках были темные следы крови.

- Все, тут больше никого - включая трактирщика. Он сбежал сразу... наверняка его работа.

- Ходячие мертвецы...

- Да, - мечник подтвердил мою догадку.

Как ни в чем ни бывало, он подошел ко мне. Его руки, по-прежнему сжимающие обнаженные мечи, были опущены; он, казалось, был расслаблен.

- На улице их гораздо больше. Иди за мной - поодиночке каждый из нас может не справиться.

Не задерживаясь, он зашагал вниз по лестнице. Я стоял в полном недоумении - откуда ему всё это известно? почему он так странно себя ведёт? не резоннее ли атаковать его, пока он снова не напал на меня - когда он, как кажется, ослабил оборону?

- Меня зовут Орест, - послышалось с лестницы.

Поколебавшись, я пошел за ним.

Часть вторая

Как он и сказал, перед зданием была толпа. Они окружали здание полукольцом. На них всех были заметны те же признаки, что и на обезглавленных в трактире, но еще более выраженные - без преувеличения, в гроб краше кладут. Одежда, насколько можно было судить, на них была не крестьянская. Они медленно приближались, и их движения не были похожи на движения зверя или человека - скорее на движения марионетки в кукольном театре.

- Все не местные. Крестьяне ничего не замечали или предпочитали не замечать... Гости, торговцы или просто проезжие люди. Где-то тут он их прятал.

Орест, улыбаясь, оглянулся на меня.

- Не мое дело указывать профессионалу, но эффективнее всего будет отрубать голову.

Я кивнул.

- Ну что, поработаем... Нам ещё надо будет поговорить после.

Он двинулся вперед. Я держался немного позади, в том числе и ради предосторожности. Остерегался, конечно, именно его.

И в этом определенно был прав - Орест был страшен в бою, и сейчас это было еще яснее, чем я мог оценить в поединке. Некоторые из наших противников, кем бы они ни были, имели при себе оружие, но не пускали его в ход - с неожиданной скоростью они бросались вперед, стремясь сбить жертву с ног и растерзать ее уже на земле. Орест, однако, не был жертвой. Предугадывая движения нападавших, он с невероятной легкостью уклонялся от их атак и точными, бережливыми движениями ювелира наносил удары, после которых головы его врагов катилась с плеч. С мечами в каждой из рук он обращался, по-видимому, одинаково хорошо. Я по-прежнему держался за ним, по одному управляясь с теми, кто пытался обойти его и ударить со спины, и даже это мне удавалось делать с огромным трудом.

Очередной нападавший встретил мой меч рукой, изменив направление удара, который должен был снести ему голову. Удар был силен, так что клинок рассек руку на два лоскута и вошёл в его грудь справа. Я попытался высвободить меч, но он слишком крепко увяз в плоти противника - который продолжал движение в мою сторону, буквально насаживаясь на пронзившее его лезвие.

Мертвец повалил меня навзничь, сам падая на меня сверху. В нем было гораздо больше силы, чем в обычном человеке.

Его лицо нависло прямо над моим. Он распахнул свой рот, вероятно, собираясь терзать меня зубами. Из его рта омерзительно несло гнилью - наверное, так должна пахнуть смерть.

Оружие врага нужно обращать против него самого. Не думая, я подался вперед и укусил мертвеца за нос. Нос остался у меня во рту.

Мертвец на мгновение застыл, словно бы удивленный происходящим. Воспользовавшись ситуацией, я наконец дотянулся до еще одного ножа, который лежал у меня в сапоге. Сжав его в левой руке, я изо всех сил ударил мертвеца в висок, с хрустом погрузив в него лезвие на всю его длину. Этого оказалось достаточно. Я оттолкнул от себя безжизненное тело и извлек из него свой меч. Только теперь я заметил, что во рту у меня до сих пор остаётся откушенный нос, и с отвращением выплюнул его.