Читаем Чистка. Часть вторая онлайн бесплатно

Глава первая. Вскрытие антисоветских групп в партийных организациях РСФСР и ВЛКСМ

Вскрытие право-троцкистских групп в Азово-Черноморском крайкоме и Свердловском обкоме

С мая по июнь 1937 г. прошла первая фаза больших чисток, где были раскрыты группы право-троцкистов в среде открытых «бывших» оппозиционеров, в НКВД и Красной Армии. Об этом я подробно излагал в предыдущей работе «Чистка», в данной главе речь пойдет о начале очистки партийных органов. ВКП (б) была важнейшей организацией СССР и засоренность врагами создавала угрозу разрушения социалистического государства. После февральско-мартовского пленума в адрес НКВД и ЦК текло все больше писем, обличавших тех или иных партийных деятелей в связи с заговорщиками. Несмотря на то, что все регионы и отделения УНКВД управлялись самими заговорщиками, им все равно предстояло действовать с оглядкой на центральный аппарат ЦК располагавшийся на Старой Площади, который был под контролем Сталина.

Раньше репрессии шли в основном против «бывших» кулаков, белых, не исправившихся троцкистов и т.д., но теперь чистки задевали саму власть. Заговорщики вынуждены были делать выбор, либо защищать скомпрометированных товарищей рискуя самим быть разоблаченными или уничтожать своих подельников, изображая из себя лоялистов. Они чаще всего выбирали второе. Один из лидеров правых Ефим Евдокимов, первый секретарь Азово-Черноморского крайкома ВКП (б), сам начал громить вскрытые кадры врагов в крае. Ему активно помогал новый начальник УНКВД Генрих Люшков. 1 апреля 1937 г. Евдокимов отправил в Москву сообщение:

«Москва. ЦК ВКП (б) тт. СТАЛИНУ, АНДРЕЕВУ

После тщательной проверки всех материалов крайкомом и на основании имеющихся показаний в органах НКВД устанавливается, что одной из основных фигур, игравших роль в подборе и расстановке контрреволюционных троцкистских террористических кадров в партийных аппаратах, является бывший зав. ОРПО, член бюро крайкома Березин. Установлено также, что в контрреволюционных организацию входят бывший зав. совторговым отделом Фалькнер и помощник бывшего второго секретаря крайкома Малинова – Сытник. В контрреволюционных организацию входят также бывший второй секретарь крайкома комсомола Макаренко и ряд бывших членов бюро крайкома комсомола – Меровщиков – бывший зав. отделом крестьянской молодежи и зам. зав. ОРПО комсомола Трунин.

Приняли решение арестовать.

ЕВДОКИМОВ».1

Все эти люди были выдвиженцами и сообщниками ранее дискредитированного первого секретаря крайкома Бориса Шеболдаева, включая 2-го секретаря крайкома Малинова, председателя крайисполкома Ларина, его заместителя Ароцкера и других, менее видных фигур. Все эти люди, включая самого Шеболдаева, в апреле еще находились на свободе и новый глава крайкома Евдокимов решил ликвидировать эту группу. Сталин не дал тогда одобрение на эти аресты, Шеболдаев оставался первым секретарем Курского обкома ВКП (б). Не трогая пока верхушку заговорщической организации, органы НКВД разрушали ее низовой состав.

9 июня 1937 г. был подвергнут аресту и 2-й секретарь крайкома Михаил Малинов. Он сразу начал давать признательные показания, заявив, что в их троцкистскую группу входили вышеупомянутые лица, он указал на Шеболдаева, как на лидера этой ячейки и признал вредительство в сельском хозяйстве. Заговорщики планировали покушение на Сталина в Сочи. Сразу после этого 10 июня был арестован Шеболдаев. 12 июня арестовали председателя крайисполкома Виталия Ларина. Последний дал подробные показания о покушении на Сталина, для чего планировалось использовать белых казаков, которые имели боевой опыт и ненависть к власти. Они должны были захватить Сталина во время отдыха в Сочи.2 Также шла чистка местного управления НКВД, выяснилось, что предшественник Люшкова чекист Петр Рудь был троцкистом, прикрывавшим заговорщические группы. Данная группа была лишь ячейкой большой организации, следы которой вел в Москву, к некоему казачьему центру. Много позже выяснится, что был один большой центр правых, который объединял заговорщические группировки и во главе этого спрута стоял сам нарком НКВД Ежов.

Государственная измена тесно переплеталась с изменой родине, арестованный Малин показал, что он был немецким шпионом с 1931 г., его завербовал некий Штрак. 24 мая 1937 г. в Сочи Малин обсуждал с немецким представителем возможность физического устранения Сталина. Сам Борис Шеболдаев по показаниям Ларина поддерживал связь с гестапо с разведкой Японии, через их агента Д. С. Домбровского. 3Белоказацкие группировки также получали директивы из-за границы, от генерала белоказаков жившего в Югославии и позже воевавшего на стороне гитлеровской Германии. В состав Азово-Черноморского края входило 140 городов и во многих из них шли чистки от вредителей.

В это же время параллельно шла чистка в Свердловской области, где гнездо право-троцкистских банд свил местный руководитель Иван Кабаков. Там началось все еще в январе 1937 г., сначала был снят и 23 числа арестован по обвинению в участии в троцкистской контрреволюционной организации председатель Свердловского облисполкома В. Головин. Затем в середине февраля были арестованы первые секретари: Нижне-Тагильского горкома Ш. Окуджава, пермского горкома А. Голышев. Аресту, подверглись другие руководители, звеньями пониже. 27 февраля Кабаков выступал на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП (б), где рассказал об арестах высокопоставленных партийцев:

«Что мы имеем? Председатель облисполкома Головин оказался троцкистом, Чернецов – секретарь Первоуральского района – крупнейшего промышленного центра – оказался троцкистом, Дьячков – второй секретарь Пермского горкома – оказался троцкистом, заведующий отделом пропаганды Пермского горкома – тоже троцкист, Окуджава – первый секретарь Тагильского горкома – тоже оказался троцкистом. Новик – директор Института марксизма – оказался троцкистом, подмоченными оказались ряд заведующих отделами областного комитета партии. (Смех. Голос с места. Насколько?) Я расскажу. Они не исключены, но то, что они скрыли свои ошибки в 1923 г. и в последующее время, то оставлять их в качестве заведующих отделами нельзя. Заведующий отделом пропаганды Узюков, заведующий отделом школ Кузнецов, заведующий отделом культпросветработы Сорокин».4

Кабаков еще пользовался остатками доверия, но 11 мая он был снят с должности первого секретаря. 14 мая вместо него исполняющим обязанности первого секретаря был назначен Абрам Столяр, ранее первый секретарь Кировского крайкома и обкома ВКП (б). К исполнению обязанностей он приступил не сразу, бюро свердлобкома утвердило его кандидатуру 21 мая. В середине мая был арестован второй секретарь Свердловского горкома М. Кузнецов. Материалы следствия по нему малоизученны, но судя по всему, он дал показания на самого Кабакова. 17 мая 1937 г. Политбюро ЦК ВКП (б) предложило пленуму ЦК партии исключить Кабакова из состава ЦК, причина – явная связь с контрреволюционным центром правых:

«Постановление Политбюро ЦК ВКП (б) «О Кабакове». 17 мая 1937 г.

О Кабакове.

Поставить на голосование членов ЦК ВКП (б) и кандидатов в члены ЦК следующее предложение:

«По имеющимся материалам член ЦК Кабаков обвиняется в принадлежности к контрреволюционному центру правых.

Политбюро ЦК ставит на голосование членов ЦК и кандидатов в члены ЦК предложение об исключении Кабакова из состава ЦК и из партии с передачей его дела в Наркомвнудел.»5

Это предложение было принято. 22 мая 1937 г. открылся XV внеочередной пленум Свердловского обкома ВКП (б), на котором присутствовал член Политбюро, секретарь ЦК Андрей Андреев. Он представил местному партийному активу нового руководителя области – Абрама Столяра. Это избрание было согласовано с Сталиным, который еще не знал, что сам Столяр правый заговорщик, как и почти все руководители обкомов-крайкомов в стране. С собой он привез свою группу правых, на которых мог твердо положиться.

Екатеринбургский историк А. В. Сушков пишет об этом так:

«В Свердловск новый хозяин области прибыл в сопровождении целой свиты, куда входили руководящие работники, помощники и даже шоферы. В общей сложности Абрам Яковлевич перетащил за собой из Кирова более десятка человек. Самые высокие посты получили Борис Захарович Берман, занявший кресло третьего секретаря обкома, и Алексей Петрович Грачев, который вначале был назначен заведующим промышленным отделом обкома, а позже, в октябре 1937-го – председателем облисполкома. Учитывая, что второго секретаря в обкоме не было почти на всем протяжении столяровского правления, эта троица стала заправлять всеми (или почти всеми, так как к тому времени значительно возросла роль начальника областного УНКВД) делами в бюро обкома».6

Андреев сказал делегатам пленума: «Я думаю, что многие из присутствующих товарищей товарища Столяр знают не впервые. Товарищ Столяр хороший большевик, доказавший на практике эти свои качества, боевой большевик, прекрасно руководил Кировской областью. Я думаю, что он прекрасно будет руководить и у вас на посту первого секретаря обкома».7

Главной темой стало подведение первых итогов и вопрос с оставшимся после Кабакова вторым секретарем обкома Константином Пшеницыным, против которого накопилось много претензий, но еще не было убедительных доказательств его участия в заговоре. Пшеницын выступил с осуждением разоблаченных врагов, рассказал, каким Кабаков был отвратительным типом, однако его выступление, судя по всему, не выглядело убедительным. 23 мая он написал записку, что он «не враг народа» и застрелился. В тот же день продолжившийся пленум снова заслушал А. Андреева, который заявил:

«То, что он застрелился вещь не случайная. Вчера он распинался здесь с этой трибуны насчет верности партии, преданности тов. Сталину и ЦК и т.д., но ЦК известно по показаниям арестованных троцкистов, что еще в 1933 г. по работе на Дальнем Востоке Пшеницын был связан с троцкистской организацией. Пшеницын участвовал в контрреволюционной организации. Мы хотели это проверить, а вот то, что он застрелился, подтвердило это обстоятельство. Ясно, человек, у которого совесть чиста и у которого нет ничего преступного в прошлом и в настоящем, ему стреляться незачем.

Если на него кто-нибудь клевещет, он имеет все возможности оправдаться, но видимо человек так запутался, что другого выхода не было, и решил покончить с собой с тем, чтобы еще раз свести свои счеты с партией. Это своеобразный метод борьбы с партией, о котором товарищ Сталин говорил. Он подтвердил те показания, которые имеются по 1933 году по Дальнему Востоку».8