Читаем Чистая правда онлайн бесплатно

Каждый человек имеет полное право на собственное мнение – при условии, что оно совпадает с нашим.

Генри Уилер Шоу

Мы всегда жили в состоянии войны.

Человеческие существа, как никакие другие во Вселенной, научились уничтожать друг друга самыми изощрёнными и жестокими методами. Можно ли было обойтись без кровавых битв и жестоких убийств дикарей? Нет. Пацифизм противоречит нашей благородной цели – выжить и не быть стёртыми с лица земли. И если бы мы были менее воинственными, чем наши враги, то они бы давно уничтожили нас. А нам нельзя быть миролюбивыми, потому что с нашим исчезновением падёт последний бастион цивилизации на планете. С нашим уничтожением исчезнет древняя и красивая культура, исчезнет благородная наука, исчезнет вся история. Ибо живём мы в последнем сохранившемся на планете городе. В Белом Городе.

Осознание того, что ты относишься к вымирающей человеческой цивилизации, постоянно балансирующей на грани смерти, не добавляет существованию радости и уверенности в будущем. И стоит только подумать, что численность противника превосходит нашу в тысячи раз, так дальнейшая борьба вообще кажется сомнительной и бесполезной. Но я не должна допускать такие мысли, поскольку на мне лежит святой долг управления последним городом, гордо возвышающимся над зелёными равнинами и густыми лесами, которые когда-то были нашей страной, но по которым теперь свободно скачут эти грязные дикари. А они только и ждут того, чтобы я совершила ошибку, чтобы нас можно было окончательно раздавить и растоптать.

Я не знаю, чем мы им так досадили, и что является причиной их безграничной к нам ненависти, но появившись однажды, они остались здесь навсегда. И не уйдут до тех пор, пока окончательно не расправятся с нами. Ибо смысл жизни и основа извращённой религии кочевников – это уничтожение всех оседлых людей, живущих на одном месте и ведущих хозяйство.

***

Королева стояла на смотровой площадке, на вершине самой высокой каменной башни города. Ледяной осенний ветер неистово рвал одежду и хлестал распущенными волосами по лицу. Приходилось всё время держаться за пустой флагшток, чтобы не быть сброшенной вниз очередным порывом ураганного ветра. Пахло грядущим снегом. Долгожданным и ненавистным снегом.

Она подумала, что надо спускаться вниз, иначе без шапки продует голову. Болеть никак нельзя. Но королева никак не могла оторвать встревоженного взгляда от лагеря кочевников, которые сегодня утром совершенно неожиданно вышли из леса и расположились на расстоянии полёта стрелы от могучих неприступных стен. Лагерь производил впечатление основательного, поставленного на долгий срок. Её беспокоило, что дикари появились именно сейчас, когда колючий северный ветер должен был, как всегда, гнать их далеко на юг.

Город собирался со дня на день наконец-то начать заготовку дров, металлических руд и пищи. Добытчики уже вовсю готовили снаряжение и коней с санями, чтобы по первому снегу отправиться за припасами. И вдруг эти дикари. Они ломали все планы и ставили под угрозу выживание города в течение зимы. Кочевников прибыло как никогда много. И королева нервничала по этому поводу.

Бросив последний взгляд на рваные клочья дыма, поднимающиеся от юрт, сложенных из грязных шкур, она пристально посмотрела на усталые лица дозорных и приказала:

– Не спускать глаз с лагеря, следить за этими животными круглые сутки! О малейших переменах в ситуации тут же докладывать!

Королева покинула смотровую площадку и стала быстро спускаться по каменной винтовой лестнице. На почтительном расстоянии от неё следовала вооружённая охрана.

– Зачем они явились?.. – начал было истерить старый советник Зонг.

Она резко прервала его:

– Не здесь! Попридержите язык! Быть в постоянной готовности!

Последняя фраза предназначалась уже для всех.

Быстро перебирая ногами, королева спускалась по ступеням, стараясь не упасть в тех местах, где камни шатались и крошились. «Весь город рассыпается», – подумала она. Удивляться этому не приходилось – многие строения не видели ремонта уже шестьсот лет. Камня критически не хватало, потому что в незапамятные времена его добывали в далёких каменоломнях. Слишком далёких, чтобы можно было добраться до них по заснеженным лесам и полям.

Королева замёрзла, пока стояла на ветру, её колотило от холода. И даже быстрый спуск по лестнице не принёс ожидаемого тепла. Весь город промёрз насквозь. Ей казалось, что сама смерть, всё время маячившая за внешними стенами, дохнула на город.

Ей хотелось тепла. Но больше всего она желала избавиться от всех этих глаз, взгляды которых сопровождали её с утра до вечера и ждали спасительной мудрости и решения всех проблем. Хотелось забиться в тёмный угол и остаться в одиночестве, чтобы хоть ненадолго убрать с лица непроницаемую маску и дать волю чувствам. Но она не могла позволить себе подобную слабость. В такой напряжённый момент все ждали от неё мудрых и нужных приказов.

На выходе из башни она остановилась, запрокинула голову и принялась осматривать огромные крепостные стены. В последнее время её преследовала мучительная и навязчивая мысль, что стены города могут оказаться недостаточно толстыми и крепкими, чтобы остановить очередную атаку проклятых варваров. Но нет, оборонное сооружение из серых мрачных камней уверенно возносилось в небо, оберегая словно защитный панцирь последнюю искорку света во тьме невежества и дикости, покрывшей всю планету.

Великие предки королевы вовремя разгадали опасность чёрной разрушительной волны, накатывающей на королевства Срединной равнины с юга, и успели подготовиться. Только это и спасло их народ от уничтожения. Вся страна лихорадочно строила эти стены толщиной в несколько метров и высотой выше самого огромного дерева. И когда уже последние валуны заняли своё место, а за беженцами на обозах закрылись гигантские железные ворота, обезумевшие дикари, объятые бессмысленным желанием уничтожения, заполонили весь континент и стёрли с лица земли цивилизацию. Кочевники уничтожили все города и деревни, потому что само существование зданий приводило их в крайнее бешенство и заставляло убивать оседлых жителей.

– Моя королева, – осторожно, не пытаясь прикоснуться, обратился к ней советник по оружию, крепкий верный Жнуи.

Только сейчас она обнаружила, что стоит, закрыв глаза и прижавшись всем телом к холодным мокрым камням внешней стены.

– Начинается дождь, вы простудитесь, – добавил он с искренней заботой.

– Да, надо ехать во дворец. Объявляю срочное собрание всех советников! – приказала королева посыльному, который козырнул в ответ и поскакал по направлению к городу.

Быстрым ловким движением она запрыгнула на лошадь, пришпорила её и направилась медленной рысью к городу. Остальные следовали за ней на некотором почтительном расстоянии. По пути королева внимательно проверяла, не осталось ли на полях неубранного урожая или брошенного скота. Но нет, служба запаса вылизала поля до последней былинки. Весь урожай, какой только могла дать земля, оскудевшая и истощённая за шесть столетий непрерывного использования, был дотошно собран и перевезён в подземные хранилища под королевским дворцом. Под фруктовыми деревьями, растущими рядами вдоль дороги, не было видно ни одного забытого пропадающего плода. Голод кого хочешь научит ценить каждую крошку еды.

Зарядил сильный косой дождь. Королева втянула голову в плечи и сгорбилась под хлёсткими струями, усиленными порывистым северным ветром. Мучительно хотелось наконец-то согреться, поесть и отдохнуть. Рядом недовольно вздыхал Жнуи, и в ней невольно всколыхнулось раздражение.

Когда процессия приблизилась ко второй, внутренней стене города, дождь сменился на мокрый снег, который стал налипать на одежду, деревья, камни под копытами лошадей.

Но въезжая в ворота, королева расправила плечи и вытянулась, чтобы подданные не увидели её слабой. Королевы не страдают, они выше природных невзгод и физического неблагополучия.

Сразу за тяжёлыми воротами, на бывшей торговой площади шумно волновалось людское море. Она разозлилась от мысли, что кто-то из охраны всё-таки не удержался и разболтал о возвращении кочевников. Теперь потребуется приложить значительные усилия, чтобы успокоить людей и заставить их заниматься насущными делами. Королева натянула поводья, и толпа моментально затихла. Стало слышно, как на соседней улице кричат мальчишки-посыльные, а в кровлях домов свистит усиливающийся ветер. Она подняла руку и стала говорить спокойным обыденным тоном, рассчитывая, что передние ряды сами передадут её слова задним.

– Расходитесь, волноваться не из-за чего! Небольшой отряд кочевников задержался на севере. Сейчас они движутся на юг. Возле города остановились, чтобы набрать провизии и лишний раз заставить нас беспокоиться…

Неподалёку с крыши свалился порядочный кусок черепицы, и лошадь под королевой резко дёрнулась, пришлось прервать речь. Жнуи дёрнулся, но его помощь не понадобилась. Королева ласково похлопала животное по шее и продолжила говорить, внимательно оглядывая лица людей. Её радовало, что тревожность и страх постепенно отпускали их и сменялись облегчением и обычной усталостью.

– Беспокоиться не о чем!

– Но говорят, что их больше сотни! Разве это небольшой отряд? – её истерично прервала какая-то молодая женщина, к груди она прижимала ребёнка, замотанного в грязное серое тряпьё; она даже не замечала, что делает ребёнку больно. – Как же мы будем заготавливать еду?

– Спокойно, не надо разводить панику на пустом месте, – королева бросила на неё ледяной взгляд, которым обвела и остальных присутствующих. Ей казалось, что это должно их успокоить и заставить подчиняться. – Кочевники со дня на день пойдут дальше. Снега всё равно ещё нет, добытчики будут готовиться, как и было запланировано. Разойдитесь и займитесь своими делами.

– Но в городе совсем не осталось дров! А становится всё холоднее! Как же мы будем согревать наших детей?! – другая дородная женщина в одежде фермерской гильдии выступила из толпы вперёд. Она одновременно и боялась королевы, и не могла уже сдержать своего беспокойства и возмущения. – Вы там в своих дворцах сидите в тепле, а наши дети болеют и умирают!

Она выкрикнула эти слова, и сама тут же ужаснулась. Королеву как будто хлестнули по лицу, она побледнела и ещё больше выпрямилась в седле. Женщина прикрыла от страха рот рукой, толпа мгновенно затихла и подалась назад.

Когда служащие внутренней полиции схватили женщину и поволокли безвольное обмякшее тело в сторону, люди бросились врассыпную, а королева двинулась дальше в центр города. Жнуи скакал рядом, заглядывал в глаза и бормотал что-то про то, что люди перестали уважать власть и совсем потеряли страх перед королевскими особами. Но королева его почти не слушала, в голове неустанно крутилась последняя фраза женщины, а лицо то вспыхивало гневными красными пятнами, то серело от обиды. Хорошенькое дельце – не спать ночами и всю себя отдавать народу, заботясь о его благе, чтобы в итоге услышать такие несправедливые обвинения, брошенные в лицо. Королева подумала с горечью, что неблагодарность очень свойственна людям. Ты можешь рвать всего себя ради достижения какой-то цели, а со стороны может казаться, что ты совсем ничего не делаешь.

Когда они проезжали по мосту над рвом, королева продолжала обдумывать несправедливый упрёк. Она настолько погрузилась в невесёлые мысли, что не сразу осознала, что уже несколько минут стоит во внутреннем дворе королевского дворца, а обслуга и советники держатся неподалёку и обмениваются странными взглядами.

– В малый зал, – бросила она мрачно, а сама направилась в свои покои.

Мокрое платье и плащ липли к телу, волосы повисли влажными плетями. Её трусило от холода. Чтобы хоть чуть согреться, она пробежала по тёмному коридору, в котором стояли несколько усталых охранников. С потемневших картин, висящих на стене, смотрели её предки, правившие страной последние полтора тысячелетия.

В спальне она сразу начала срывать с себя мокрую одежду и бросать её на пол, несмотря на испуганные протесты старой курицы, фрейлины Модды, что царственной особе не стоит делать это своими руками. Но королева раздражённо махнула на появившихся прислужниц, и те тут же исчезли из комнаты, сталкиваясь в дверном проёме.

– Красное платье! Быстро! – приказала она фрейлине.

Пока старуха суетливо извлекала тяжёлое платье из недр старинного сундука, королева стояла посреди комнаты совершенно голая и трусилась от холода.

С помощью помощницы она натянула на тело нижнее платье из тонкой шерсти. Оно было многократно перелатано и зашито, при виде его королева горько усмехнулась. Сверху они надели красное платье из плотной ткани. Пока фрейлина застёгивала многочисленные крючки и стягивала шнуровку, королева торопливо сушила волосы отрезом грубой серой ткани. Без слов махнула рукой, призывая фрейлину следовать за собой, и быстрым шагом последовала в малый зал, который находился в дальнем укромном углу дворца.

При её появлении семеро мужчин, сидевших за овальным столом, вскочили на ноги и почтительно замерли, слегка опустив голову.

– Господа, нам предстоит очень важный разговор. Охране и всей прислуге покинуть помещение! Немедленно! – королева пересекла комнату и села в кресло с изрядно потёртыми кожаными подлокотниками и замусоленной до потери цвета бархатной обивкой. – Модда, нам нужно горячее питьё! Прямо сейчас! Мне и господам советникам.

Как только пожилая женщина покинула зал и за ней закрылась тяжёлая дубовая дверь, королева повернулась к самому важному на этом собрании человеку – к военному советнику Обостину. Он ей достался, как говорится, по наследству, ещё от отца-короля. А тот факт, что Обостин успешно провёл две оборонительные войны и жёстко держал в мощных руках оборону города, заставлял королеву обращаться с ним очень уважительно и трепетно.

– Что скажете, Обостин? – обратилась она к нему, ощущая приятное тепло от сухой одежды и одновременно испытывая грызущее чувство голода. – Чем нам это может грозить?

Пожилой крепкий мужчина ответил уверенным взглядом. Ей казалось, что умные проницательные глаза видят её насквозь. Он как будто раздумывал, стоит ли раскрывать ей всю правду. Говорил он спокойно и чётко, тщательно подбирая слова: