Читаем Чингиз-хан онлайн бесплатно

Оставшись наедине с таинственной книгой, я сразу же раскрыл её. Знакомый почерк друга страницу за страницей заполнял почти весь старый фолиант. Но вчитываться в смысл ровно написанных строк и каких-то формул и графиков сейчас я не мог. Спрятав Библию в бельевом шкафу, я вернулся к гостям. Теперь моим самым большим желанием стало побыстрее спровадить всех из квартиры, чтобы иметь возможность спокойно почитать.

Но пришлось вначале помочь жене убрать посуду, подмести пол, прежде чем я снова взял в руки чёрный переплёт с золотым крестом и, закрывшись в комнате на ключ, открыл первую страницу.

Несомненно, такого мне ещё не приходилось видеть. Совсем не подходящая для ведения записей священная церковная книга, манера письма и та таинственность, с которой мне вручили её, тянули скорее на серьёзный детектив, чем на безвинную случайность. Хотелось разобраться, в чём дело. Я перевернул все триста с лишним исписанных листов и на задней обложке Библии увидел приклеенный к внутренней стороне обложки конверт, подписанный почерком друга: «Дневник». Вскрыв конверт, я убедился, что листков в нём немного. Аккуратно сложенные один к одному, старые тетрадные листочки местами были надорваны, смяты и разглажены. Их оказалось всего двенадцать. Поэтому чтение я решил начать именно с них. Переписываю дословно:

«Среда.

Начинаю вести дневник, потому что не знаю: кто и откуда я? Боюсь потерять память совсем. Решил, что лучше буду записывать всё, что со мной происходит. Это хоть какая-то ниточка, связующая меня с прошлым.

Уже несколько дней я провожу в лечебнице, именуемой в народе сумасшедшим домом. Жить здесь можно, если привыкнуть к палате на двадцать мест, вечно грязному белью, дурно пахнущему чужим потом и хлоркой. Кормят в этом заведении сносно: три раза в день хлебом, жидкой кашей без соли и каким-то еле тёплым отваром, называемым санитарами «чаем», только почему-то совершенно без сахара. На окнах и дверях стоят решётки. К ним тоже можно привыкнуть. Соседи мои – мужики разного возраста – сильно не докучают. Был, правда, один, который, завидев меня, постоянно клянчил: «Отдай Васе ключи!». Вася – так, наверное, звали его самого. Но какие ключи? Этого понять было невозможно. Но стоило мне только, по совету санитара, прикрикнуть на надоедливого соседа, как тот сразу же замолкал и начинал тихо плакать, как обиженный ребёнок. В такие минуты мне было жаль его и я давал ему свой кусочек хлеба, припрятанный под подушкой. Вася успокаивался. И я к нему уже почти привык, но его вдруг куда-то забрали. Теперь на его кровати лежит крепкий мужик. Он больше молчит, глядя в потолок, и ни на кого не обращает внимания. Совсем не похож на сумасшедшего.