Читаем Чилима(СИ) онлайн бесплатно
МАРК
Когда на город нападает чилима и красит его шаровой краской, серым становится все: море, небо, сопки, дома на сопках, люди в домах. Серыми у людей становятся чувства и желания, а от ста процентов воды в воздухе у многих вырастают жабры.
Но вот вдруг,- зачастую это случается после полудня,- шальной порыв ветра расчищает сопки, и сквозь свинцовые облака появляется долгожданное солнце. Улицы вмиг оживают, еще не успевая обсохнуть, а на набережной вспыхивает летний променад. В считанные секунды девушки сбрасывают с себя мокрую одежду, укорачивают юбки донельзя, вставляют груди в откровенные блузки и спешат подцепиться, сняться, склеиться, чтобы к бархатному сезону быть при человеке и в его "чайзере" мчаться на Шамору темной южной ночью. Несмотря на то, что город перенаселен красавицами, каждый уважающий себя пацанчик спешит в такой день на набку - успеть поживиться свежатиной. Мы не являлись исключением. Когда появилось солнце, спешно, не сговариваясь, съехались в центр города. Побросали свои автомобили на Пограничной, и, как всегда, встретились у фонтана, обычно бездействующего, от которого в направлении "Олимпийца" начиналась наша охота. Людей под солнцем уже натащило прилично, а самые проворные успели набраться и вовсю распевали караоке. Кто-то пытался купаться в еще холодном море, кто-то просто загорал с детьми и пивом. Мы было остановились у хита этого лета - передвижной тарзанки, для которой приспособили новенький "КАТО" с вылетом стрелы метров под 50. Мои друзья изъявили желание испытать себя, но когда увидели очередь, которая даже навскидку, расползалась часа на два, быстро охладели. Пока будем стоять, всех упустим. В этот момент Очкарику на пейджер первому пришло сообщение от Марка - двумя частями: "Макс, можно я поставлю к тебе. На стоянку свой автомобиль?"
- А что, Марк привез себе корч? - спросил Макс, он же Очкарик.
- Да, я забыл вам рассказать,- спохватился Яцек. - Сегодня утром заходил Марк, он позавчера пришел из Японии, привез "дюну". Но сегодня его списали с парохода.
- За что? - нервно спросил я. - Его мой батя только неделю назад туда посадил. Он в пароходстве кого-то важного просил за Марка.
- Я не знаю, за что. Марк не сказал,- ответил Яцек.
У меня на поясе запищал пейджер. Марк писал: "Гоша, перегони к Максу на стоянку мой автомо..."
- Это Марк. Просит перегнать его машину к тебе на стоянку, Макс. Поехали! Где она стоит, в порту? - спросил я друзей.
Они пожали плечами: не в курсе. Мне снова пришло сообщение: "Срочно приезжайте я у проходной.
На Верхнепортовой. Срочно".
- Макс, поехали, Марк уже в истерику впадает. А где Яцек?
Пока мы с Очкариком читали сообщения, наш товарищ неподалеку общался с двумя девицами.
- Да, надо ехать,- согласился Макс.
Яцек тем временем уже договаривался на сегодняшний вечер.
- Это мои друзья, Максим и Игорь,- представил он нас новым подругам. - А это Стелла и Маша. Сейчас придет еще одна их подруга, Евгения. Сегодняшний вечер мы проведем в компании красивых девушек!
- Привет,- я поздоровался и для себя отметил, что Стелла действительно очень красивая. Что ж - тем хуже для Яцека.
- Влад, надо ехать. Марк просит срочно забрать его грузовик. Наверное, он его только что растаможил.
- Езжайте без меня. Я пока девушек покараулю. Если мы уедем, их уведут! Мы сядем вон там, в кафе, пока пиво попьем, будем вас дожидаться. Правда, девчонки?
Было видно, что он запал на Стеллу, и уехать для него прямо сейчас сродни катастрофе.
- Влад, поехали,- заговорил Макс. - Дело срочное!
- Я не могу, я влюбился! Почему, когда у меня первый раз в моей жизни зародилось настоящее большое чувство, когда я наконец-то встретил девушку своей мечты, я должен куда-то зачем-то ехать? Кто-нибудь мне может объяснить? - Яцек стонал своим красивым баритоном. Да он и сам был красавчик.
- Ты прекрасно знаешь, что сейчас может происходить с Марком,- мы спокойно относились к его истерике. - Поехали!
Неожиданно для нас Стелла дала обет дождаться нашего друга, если он управится за час.
- Мы договорились со своей подругой, что будем ждать ее в кафе. Ты же купишь нам с Машкой по пиву? - она пользовалась ситуацией.
Влад посадил девушек за стол в уличном кафе, взял им пива и кальмаров и догнал нас уже на Пограничной. Ехать мы решили в одном автомобиле. Естественно, в трехлетнем "крауне" Очкарика - затонированном, навороченном и очень престижном.
В машине, пока мы ехали к Марку, Яцек всю дорогу доставал нас вопросом:
- Как вы думаете, она меня дождется? Как вы думаете, она не уйдет?
- Нет, Владик! - я пытался его успокоить.
- Что нет?
- Не уйдет. Тем более что ты им по два пива взял - просто так, ни за что! Такой добрый чувачок на дороге не валяется!
- Хер там, сейчас третью кобылу дождутся и свалят, или кто-нибудь их снимет! Они как раз твоим пивком подогреются! - Макс был беспощаден.
- Да, друзья у меня - "один за всех, и все за одного". Этот измывается, сука очкастая! Марк - рожа жидовская; именно сегодня ему присралось вытаскивать свой вонючий грузовик! Что за херня получать такое от друзей?
- Влад, не ной! Марку, может быть, сейчас его кривые зубы по одному вырывают за этот грузовик! Он же живым его не отдаст!
Макс знал, что говорил. Он единственный из нас был близко знаком с нарождающейся мафией. При полной поддержке со стороны ментов бандиты стремительно вписывались в нашу жизнь. Их любимым занятием являлся автомобильный рэкет. Они отбирали автомобили у моряков, у обычных людей, которые, как наш друг Марк, покупали себе паспорт моряка, устраивались кто как сможет на любой пароход, который ходил в Японию. И везли с японских автомобильных помоек почти дармовой сэконд-хэнд. На берегу нашей великой Родины их ждали, их потрошили, их рвали на части. Кто-то платил своими бабками, кто-то своим здоровьем, а кто-то и жизнью.
Яцек больше не проронил ни слова: он понимал, в какой опасности находится наш друг Марк. Мы вчетвером были одногодки, жили в одном подъезде, учились в одном классе - с самого первого. И только после школы наши пути разошлись: я, Влад и Макс пошли в бурсу, а Марк, которому армия не грозила ввиду отсутствия здоровья, получил "волчий билет" и вдруг поступил в местный театральный институт. Мы пребывали в шоке, а особенно Влад. Он, прирожденный герой-любовник, играл на гитаре, пел красивым баритоном, имел успех у девушек. Если бы не его отец, украинский националист из Черниговки Тарас Григорьевич Яценко, то Влад и сам бы попробовал замутить с Мельпоменой, но его конкретный папа конкретно сказал: пойдешь в бурсу. И он пошел вместе с нами. А Марк доучился до артиста драмтеатра и кино. Так у него записано в дипломе. Несмотря на то, что у него полностью отсутствовал слух и говорил он ровно, без интонаций, без эмоций, как будто через силу, делал одолжение. Учеба в театральном никак не повлияла на эту его особенность. Когда мы встречались с его импульсивными однокурсниками, в которых, казалось, сидит по нескольку чертей, то на их фоне наш друг выглядел ожившей мумией. При всем этом Марк был ярко выраженным евреем и одновременно похож на злобного маленького Пушкина. Я считал, что именно за это сходство его и взяли в артисты. Но Марк утверждал, что его подогрело землячество, из которого на девяносто процентов состоял педагогический состав в театральном институте.
- Должны были взять одну девочку из наших, но у нее во время третьего тура крышу снесло! Ее прямо из аудитории в дурку увезли. А так как больше евреев уже не осталось, им пришлось меня взять. Хотя бы один же должен быть!
- А как ты до третьего тура добрался? - с пристрастием пытал его Яцек. - Ты же ни одного стиха толком не знаешь, а петь и плясать и подавно не умеешь!
- Я последним зашел стих читать. Спокойно так начал: "А судьи кто?". Потом задумался, как там дальше... Стою, перебираю в уме варианты. Когда заговорил, меня главный прервал, похвалил, сказал, что я паузу хорошо проживал, вдумчиво. Он же не знал, что я стих вспоминаю,- бесстрастно рассказывал Марк.
- Но во втором туре надо петь и плясать, Марк! Там же тебя должны были сразу убить, как только ты рот раскрыл или коленце выкинул! - Яцек психовал пуще прежнего.
Марк ничего не прояснил по поводу второго тура. Я предположил, что он его купил, этот второй тур; но как он это сделал, осталось не ясно. А на третий тур они приготовили этюд по мотивам "Ромео и Джульетты" - как раз с той девочкой, которая сошла с ума. Короче, Марку проперло!
Когда мы подъехали к проходной, нашего друга нигде не было. Я зашел в здание, где располагались различные диспетчерские и другие портовые службы (в последние годы оно все больше походило на проходной двор), но и там Марка не встретил.
- Может, он еще в порту. Подождем? - предложил я, садясь в машину.
- Поехали на набережную, пока телки не ушли! Марк уже повез свою трахому к Максу на стоянку! - Яцек обрадовался, что не увидел Марка - ни живым, ни мертвым.
- Как он ее повез? У него же прав нет! - Очкарик еще хотел что-то добавить, но в эту секунду запищал его пейджер.
Он прочитал сообщение; его и так невеселое лицо совсем огорчилось.
- Он поехал, судя по адресу, в офис к петраковским! Двинули через порт, может, успеем перехватить. Они же его там похоронят! - Макс завел автомобиль и подъехал к въезду в порт. Он показал свой пропуск охраннику, но тот начал бычить.
- Этот пропуск - на автомобиль с водителем, а на пассажиров нужно выписывать отдельные на проходной! - охранник держал в руке цепь и смотрел на Макса.
Тот достал из кармана пачку денег, вытащил пять тысяч, подумал, добавил еще две бумажки по тысяче - с видом причала, через который мы собрались ехать,- и протянул семь тысяч охраннику.
- Может, еще тыщонку накинешь? - радостно спросил тот.
- Может, я ему по ебалу сейчас накину? - предложил я в ответ, открывая заднее, дочерна затонированное окно.
Вид моей головы шестьдесят второго размера убедил его, что и этих денег достаточно, он снял с крюка цепь и махнул: проезжайте! На наши с Владом возмущения по поводу "этих алчных ублюдков" Очкарик спокойно возразил:
- А как ему еще семью прокормить? Им зарплату месяцами не платят, а работу хорошую сейчас не найти, вот он и использует свой единственный ресурс, как может. Потому как нет никаких оснований для того, чтобы выписать вам легальный пропуск в порт! Надо во весь голос радоваться, что есть такие парни, как этот охранник, которые очень сильно облегчают нашу жизнь с ее дебильными законами и идиотскими порядками! Этим людям вы должны в ноги кланяться! Но сначала, конечно, надо по ебалу давать, чтобы они не борзели. И только потом - в ноги!
- А почему мы должны ему кланяться, а ты не должен? - спросил Влад.
- У меня же пропуск есть,- ответил Макс.
Переезд в порту оказался закрыт. Маневровый тепловоз сортировал вагоны, и, судя по тому, что наш автомобиль стоял второй в очереди, маневры только начались.
- Можно прилипнуть минут на сорок. Поехали обратно,- предложил Очкарик.
- Да, поехали, по причалу объедем, - предложил я.
- А как? Я не знаю! - засомневался мой друг.
- Поехали через четырнадцатый причал, я знаю путь. Разворачивайся, только не гони! - я стал показывать дорогу.
Мы продвигались под ржавыми портовыми кранами, среди гор катанки, которая была хитом продаж в Китай. Хорошо, что попали в пересменку, когда на причалах не было никого, кроме бродячих собак. Они валялись на подсыхающем теплом асфальте и лениво провожали взглядами наш автомобиль, который неторопливо петлял по причалам. Когда мы выехали из порта, Влад, уже смирившийся с потерей любви всей своей жизни, попросил Очкарика:
- Включи радио! Че у тебя постоянно херня поет?
- Вообще-то, это Том Вэйтс, но если ты считаешь, что это херня, переключи на радио, - Макс спокойно относился к таким просьбам.
- Давай я врублю "ВиБиСи", там постоянно шансон крутят.
Влад причислял себя к фанатам шансона. Он переключил магнитолу. На несколько секунд воцарилась тишина, а потом из динамиков послышалась тема из фильма "Профессионал", когда в конце убивают Бельмондо и надрывно звучит струнная секция. Очень красивая музыка. На "ВиБиСи" ею предваряли некрологи по убиенным бандитам. Часто тема звучит, надо сказать. Сопутствующие слова обычно читал диджей Марти. После музыкальной паузы он своим слегка картавым и замогильным голосом начинал: "Вчера трагически оборвалась совсем молодая жизнь друга-брата-отца-сына-мужа имярек. Все причастные типа скорбят; похороны и поминки по намеченному плану".
В этот момент я вертел в руках лежавшую на заднем сиденье видеокассету:
- Что за кино?
- Тихо, блин! Прослушал, кого хлопнули! - закричал на меня Очкарик.
Он резко надавил на газ; его дизельный "краун" резво подхватил, и мы, объезжая впереди идущие автомобили, выскочили на встречку. Теперь настала моя очередь орать:
- Макс, ты в могилу торопишься? Там у Трансфлота постоянно менты пасутся! Дождешься - права отберут!
- Не каркай! - Очкарик показал правый поворот и попытался вклиниться между машинами справа, но кто-то из них недовольно просигналил.
Я открыл заднее окно и завопил во весь голос:
- Че, зубы лишние?
Вид моей большой головы не добавлял обычному человеку желания продолжать дорожный спор, и наш оппонент притормозил, пропуская нас вперед себя. Мы свернули на Корабельную набережную и помчались вдоль стоявших пришвартованных кормой у стенки кораблей ТОФа.
- Какое кино, Макс? - повторил я свой вопрос, как будто ничего не происходило.
- Там два фильма,- так же спокойно продолжил мой друг, - "Бешеные псы" и "Палп фикшн".
- "Бешеные псы" я смотрел, клевое кино. Это же там они друг друга в конце перестреляли? - я развалился на заднем диване и глазел по сторонам. - А второе... Как ты сказал?
- "Палп фикшн" - "Бульварное чтиво"! - охотно объяснял Очкарик.
- Опять какая-нибудь поебень? - вступил в разговор Яцек. Он произносил это ругательство, делая ударение на букву "о". - Я у него недавно взял кассету. Как она называлась, "Сало"?
- "Сало или Сто двадцать дней Содома",- Очкарик заржал.
А Яцек продолжил:
- Прикинь, там как начали срать, жрать говно, трахать в жопу друг друга!.. А я с родаками зарядился этот фильм посмотреть. Думал, папка мне видик об голову разобьет. Он так орал, что у него с сердцем плохо стало! - Влад рассказывал эту историю, не особенно огорчаясь в содеянном, а Макс ржал во весь голос.
Я же помалкивал о том, что этот фильм тоже брал у нашего друга. Когда я спросил его, что за пленка, Макс ответил: "С элементами эротики". "То, что мне нужно," - подумал я. В тот же вечер пригласил на просмотр одну девицу, на которую строил дальнейшие планы, но, увы, она не дожила и до половины киносеанса, обозвала меня придурком и свалила. И с тех пор не хочет со мной разговаривать. Но меня этот фильм привел в невероятное возбуждение. Помню, что мастурбировал тогда - до членовредительства в буквальном смысле слова. С тех пор я стал доверять эстетическим вкусам Очкарика.
- Макс, я возьму посмотреть?
