Читаем Четыре демона. Том 2 онлайн бесплатно

Утро опять началось не с лучшей ноты. Кто бы обрадовался тому, что второй день подряд раздаётся телефонный звонок от Еврея, и ты сознательно отдаёшь ему сутки, а то и более?

Раз получилось так, что он заставил меня ночевать в какой-то страшной квартире, где пару дней назад умерла неизвестная бабушка. Происходило всё это за три сотни километров от дома, куда мы отправились, дабы забрать номера от машин и сразу назад.

— Ну, до Мичуринска и обратно. За день сто процентов управимся, — обещал он мне в тот раз.

Да и историй таких соберётся не один десяток, притом, что каждый из наших ребят способен расширить список примеров в отношении Димы своими на ту же тематику. Основная мысль заключается в том, что с Евреем нужно держать ухо востро. Меня, признаться, это совсем не парило, мне далеко до образа занятого человека, но и докопаться до Димона лишний раз не грешно.

Подняв трубку, я, наученный опытом, рассказал ему, что уже давно встал и только вышел из ванной. Повезло, что через пару минут он позвонил ещё раз, прервав моё продолжающееся наслаждение компанией подушки. И плевать на рассказанное несколько минут назад. Во втором разговоре разум больше походил на сознание, но и подсознание ещё отдыхать не отправилось.

Дима как-то меня обозвал и напомнил о графике. Задержка вела к более долгому прохождению внешнего рубежа Москвы. Припугнув пробками, он заставил призадуматься о необходимости выиграть ежедневный поединок с кроватью.

Лишь заварив кофе и сделав пару глотков, я начал приходить в себя, но сразу зазвонил дверной звонок. Открыл, представ перед Димой в халате, с чашкой и помятым лицом, хоть голову успел помыть. Рожа у соседа оказалась не самая довольная, он полностью собрался и первой же фразой принялся меня торопить. Выслушав распорядок Димона, я смог только посмеяться над ним, в очередной раз назвав оптимистом и поставив в известность, что хочу выехать обратно хотя бы до восьми вечера. Он в ответ назвал меня тем же словом, заставив призадуматься о том, на что я вообще подписался.

Спускаясь по лестнице, я перепроверил, все ли камни взял. По итогу на руках у меня находилось восемь кристаллов. Продать хотел шесть или семь, а один оставить себе. Это, скажу я вам, неплохие деньги. Следовало найти хорошего покупателя без дополнительных проблем и сюрпризов. Исходя из слухов, больше половины всех скупщиков признавались ненадёжными и опасными. Даже проверенные могли повестись на семь кристаллов и создать нам очень много проблем.

Судя по масштабам запланированного, можно было смело заявить, что замысел у Еврея прям-таки Наполеоновский. Продать камни, попасть на авторынок и к поставщикам какой-то ерунды, нужной ему для работы автоателье, но самое долгое последнее — заехать к отцу в Шереметьево. Я сразу посоветовал расставить приоритеты, аргументируя фразой:

— Не последний раз ты едешь в Москву.

Он явно призадумался, однако ничего менять не собирался. Как я уже говорил, Дима сильно от нас отличался, особенно стремлением и производительностью — две черты, составляющие львиную долю этих отличий. Мы с парнями относились к крупной группе людей, которые больше говорили, чем делали, ленились и оправдывались перед собой или окружающими. Он же всегда брал и делал. Впахивая с самого юношества, Дима не редко удивлял меня целеустремленностью, порой доходя до полного абсурда, но и чуйка выгоды его не подводила. Когда подворачивались варианты лёгкого заработка, которыми я пользовался годами, существуя за их счёт, Дима участвовал только в паре и то глубоко не погружаясь. Не брезговал, тут другое: не хотел вестись, чтобы не облениться, держался за более физически затратное и менее прибыльное, но надёжное, стабильное дело.

Прогрев машину не более пяти минут, что после затяжной зимы показалось чертовски непривычным, я пошутил над Димой, что тот, всегда имеет уникальную возможность одного экспресс-прогрева движка. Так сказать, путём воздействия, в соответствии со стихией, ну а что, принцип вроде тот же, маслице подрастопить. Ну, а я всегда мог потушить, если бы что-то пошло не так.

— Кстати, — осознав, прозрел Дима, улыбаясь и несколько секунд глядя на меня. — Ты задолбал так долго и крепко спать.

Я же тем временем уже успел, довольно удобно расположится, отрегулировав сидение, и задумался.

— Невзирая на всю любовь ко сну, когда встал, усну я вновь не скоро, — ответил Диме почти в рифму, выйдя из своих мыслей.

Он снова улыбнулся и спросил:

— Долго думал?

— Да нет, только что на ум пришло.

— Ну, ты прям рифмоплет, но вопрос остаётся тот же! Ты не замотался?

— Сплю, как полагается здоровому человеку, поздно ложусь и так же встаю, какая разница, Димон? Как там говорится, от перестановки слагаемых… — пробормотал, оправдываясь.

Он и сам всё отлично знал, но видимо, решил завести диалог.

— Ладно, про дела и полезность тогда начинать не будем, смысла нет, — выждав почти минуту, заключил Дима. — Ты уже ответил. Я прочёл между строк: лень-матушка.

Пир о чём-то призадумался, отстал от меня и будто разумом переместился, правда всего на несколько секунд. После чего мотнул головой, с чистым взглядом, как бы отмахнувшись от мысли и неопределенно улыбнувшись. Чем заинтересовал меня.

— Чё залип? — полюбопытствовал я.

— Да хрен его знает, Арчи, — выждав короткую паузу и внося некую нотку драматизма, он продолжил с лёгкой растерянностью: — В последнее время часто запариваюсь, и не о чём-то конкретном, а о целой базе тревог. И архив в свою очередь постоянно пополняется новыми или вытекающими одна из другой проблемами.

Я улыбнулся, анализируя сказанное Димой. По интонации голоса и самому стилю высказанных слов одно стало понятно сразу: тревоги действительно оказались глубокими или залежавшимися. Хорошо зная Еврея, а точнее, его тонкую, эмоциональную натуру, я воспринял жалобу со стандартной холодно-рациональной позиции. Спустя пару минут поспешил успокоить, не отдавая отчёта всей серьёзности случая, посчитав, что это перманентный и малозначимый загон, которым, откровенно признаться, подвергался мой друг часто.

— Во ты задвинул, Димон, так и не знаю, что сразу сказать. Не совсем понял, у тебя подобие депрессии? Или хочешь, но никак не можешь понять, чего?

Не стану утверждать, что всегда смотрел на все возникающие ситуации и проблемные моменты с хладнокровием, но, по крайней мере, очень старался так делать, да и вроде бы неплохо получалось, особенно, если касалось других. Человек я очень спокойный, и вывести меня из себя практически невозможно. До моих эмоций могла достучаться разве что девушка в скандале, но у особей женского пола на то есть природный талант, пред ними устоять очень сложно. В ссорах просто немного повышал голос, но не позволял происходящему перерасти в пустые крики, до последнего продолжая излагать аргументы и рассуждения. В крайнем же случае старался просто отойти или абстрагироваться на время, пока успокаивался.

Пожалуй, стоит немного изложить о себе, ибо дотянул, остался последним в пятерки: Я беспечен и не способен назвать многие из своих личных качеств. Точнее, не так. Замечал их, но конкретно сейчас не вспомню. Выделял их только во время проявлений, на моменте, подлавливая себя на конкретной черте, а после забывая. Теперь не могу сгруппировать все, по желанию создать список.

Сам из себя человек я крайне тяжелый, неподъемный во всех пониманиях этого слова, конкретнее, как физически, так и духовно, но главное, всегда находился в мире с собой. Мне для этого, не пришлось, что-либо забыть, чистить совесть или делиться с кем-то переживаниями. Мирские заботы меня совсем не тревожили, так же как мораль или закон, хотя к первому относился на порядок серьёзнее, чем ко второму. Просто совесть моя избирательна и хорошо знает наши с ней общие потребности. И что бы там в кодексах не написали, властям никогда мне не доказать, что заниматься селекцией — это плохо, а травить свой народ за проценты палёной водкой и сигаретами можно, ведь это разрешено законом.

Первопричина недоверия к актам права родилась очень давно, как только я осознал, что все эти бесчисленные запреты пишутся для масс одной узкой группой, а сами писаки свои филькины грамоты ни во что не ставят. Наверное, понимание пришло в институте. Закончил юридический, да не простой, а ведомственный.

Впрочем, я и до учёбы умел отвечать за собственные поступки, а потому, в отличие от большинства не нуждался в использование самообмана.

Цынус в том, что все люди предрасположены к подобным практикам, помогающим забыться и избавиться от вины. Технологии столь удобны и так давно у нас в обиходе, что мы перестали замечать, когда их применяем. Равно необдуманному поиску божественного объяснения любого события от плохих до хороших. Убедив себя в положительности собственных действий, человек пойдёт на многое, игнорируя совесть, а она и есть часть здравого смысла. Самообман — внутреннее свойство из числа тех, что полностью искоренить из людей уже невозможно, получится лишь приглушить, но и этого добиться сложно. Развращение личности толкает человека на страшные вещи, представьте, что будет, потеряй мы всяческие внутренние ограничения, а к этому всё и шло. Я же принимаю все свои грехи и оставляю их при себе, в следующей жизни заплачу по счёту, если потребуют…

У меня сильная воля, но всегда не хватало мотивации. Не притворялся, но и когда что-то не нравилось, предъявлять не стремился или не торопился — зависимо от личности. Даже если видел собственное вмешательство востребованным, высказывался лишь в отношении тех, кто мне импонировал.

Почти во всём похабен, небрежен и безалаберен, но только не со своими девушками. Семья для меня одна из важнейших жизненных прерогатив, и точно знаю, что дети меня любить особо не будут, ибо проявится требовательность, строгость и властность.

Высокомерен, безразличен и даже зануден, редко вызывал понимание у других людей и никогда не признавал социум. Да и человечество в целом недолюбливал. Наглость — моё второе счастье. Часто казался лицемером, таковым не являясь, но не делал ничего, дабы этого избежать. «Себе на уме» тоже очень ко мне подходило…

Благородством тоже особенно не награждён.

Для полноты образа мне только собственной колокольни не хватало…

Пока я размышлял о природе Еврейского приступа пессимизма, он продолжил излагать, в чём именно странность такой депрессии:

— Да вот в том-то и беда, всё вроде хорошо, и в достатке живём, прям жаловаться стыдно, блин, — улыбаясь, но прежде прищурившись, а затем, отвернувшись. — Может, конечно, сам накручиваю, как обычно, но состояние неприкольное, будто не на своём месте сижу, как на иголках.

— Да брось, Димон. Не поддавайся унынию. Конечно накручиваешь, ты просто работаешь много слишком. Постоянно в сервисе, плюсом с нами по лесам бегаешь, а отдых у тебя сводится к компу с пивасиком и сексу по выходным, — потом не смог удержаться от вставки: — Да и то не всегда… Судя по тебе, — проговорил так спокойно, что заставил его улыбнуться.

— Мы, кстати, и вправду очень давно никуда не вырывались, нужно сходить посидеть в ресторанчике каком, — поддав немного газу, подметил Димон и продолжил: — Так называешь, «сервис»! Приятно даже слышать, может быть, когда-нибудь он им и станет, но пока что, просто гараж с небольшим набором услуг, — засмеялся он, но спустя каких-то двадцать секунд снова опустил взгляд на дорогу и погрузился в мысли, а кратковременный просвет затянулся.

В этот момент подозрения подтвердились, ситуация оказалась из ряда вон выходящая. Хорошо его тревоги ещё не переросли в помешательство. Глубокое познание этой бездонной еврейской души говорило, что такие глубокие страдания несвойственны даже для этого эмоционального индивидуума.

От нагоняемой Евреем тоски я и сам призадумался, уставившись в окошко, рассматривал родные просторы в виде красивого и почти оттаявшего леса. Берёзы и сосны беспорядочно перемешались между собой, но при этом стремились разделиться в обособленные рощицы. Никогда раньше данная особенность не попадала в поле моего внимания, а теперь в момент выстроилось странно сравнение с людьми, живущими в обществе. Снег, местами переходящий в серо-зелёную траву, добавлял свой шарм в идеальную картину ранней русской весны.

Главное, не замечать грязь и немалое количество мусора, расцветающего по обочинам каждый год ещё раньше подснежников. Власти начинали чистить трассы и леса, отменили многолетний, наиглупейший запрет на сбор повала и сухостоя, но успели столь сильно запустить вопрос, что разгребать им предстояло ещё долго. Жаль, не добрались до выплат небольших процентов с продаж природных богатств нашей родины населению и до контроля нефтяников. Со стремительным падением цен на нефть бензин не дешевел.

Через несколько минут я отвлёкся от окружающей среды и обратился к сосредоточенному Диме, внимательно следящему за дорогой.

— Знаешь, братан, я уже тебе говорил. Найди себе занятие, что доставляет удовольствие. Только без твоего максимализма, а то опять дойдёт до поломанной шеи.

Он засмеялся. Кроме двух более ранних примеров, был и третий, Дима ключицу ломал, когда занялся паркуром.

— Я сам уже долго пытаюсь определить причину депрессивного настроя, Арчи. Пока что склонен отдать пальму первенства своему образу жизни!

— Ага, блин, нормальный варик, не знаешь, в чем проблема, назови ей саму жизнь. Ништяк, Димон. Прямо вижу, это твой вариант.

И снова мы засмеялись.

Мне всегда очень нравился наш стиль преодоления любых неприятностей через шутки над ними или существенным повышением настроения за счёт обыкновенного общения с ребятами. На мой взгляд, святая функция друзей заключается в способности помочь в преодолении кризиса, не финансового, а гораздо более значимого для Русского человека — душевного. Под таким же девизом не один год действовала церковь, называя это фундаментальной задачей веры в современной жизни.

— Можешь ещё исповедоваться сходить, Димон, вдруг поможет, пробей на фарт, — я не отступал от цели по улучшению его настроения.

И он оценил, поскольку был не против богохульных шуток.

— Не поможет. Пробовал, — утвердительно ответил он.

Быстро преодолев возникший от серьёзности ступор, я переспросил:

— Серьёзно. В синагоге, наверное, от грехов откупался? — засмеялся я. — Ну, а что, какие у тебя ещё варианты? В нашу придёшь, священник пять минут послушает и сначала закурит, а потом и вовсе в запой на неопределенный срок погрузится.

— Да я просто, наконец, добрался до языческой тусовки, когда был у Насти на выходных. С шаманами там общался, энергетику просматривали у меня, ну, и всё в том духе, — с улыбкой рассказал Димон.