Читаем Четвертая осень онлайн бесплатно
Четвертая осень
Книга представляет собой поэтический дневник, в который вошли несколько циклов лирики за 2019—2021 гг., включая дебютный сборник «Трёхминутный блюз».
ПоэзияТам не было выхода, не было входа
И не намечалось весны —
Наверное, просто менялась погода
И снились тяжёлые сны.
Поднявшийся ветер, как пьяный возница,
Затянет, пуская в галоп:
«Четвёртые сутки пылают станицы…» —
Да крестит размашисто лоб.
Ударит в окно, словно брошенный камень,
Присвистнет и вздыбит коня.
Каштан у дороги замашет руками:
Я с вами, возьмите меня!
Последние листья – бери что осталось,
Не жалко отпущенных лет!
Но в землю корнями врастает усталость,
А годы уносятся вслед.
И ноет в груди эта рана сквозная,
И больше не лечит вино.
Что с этим поделать? А тлен его знает,
Не всё ли мне дальше равно…
Не вычерпать море и не отстраниться
Четвёртую осень подряд.
Неистовым жаром пылают страницы —
Но рукописи не горят!
ВЕСНА
Охрипший мой внутренний голос,
Живущий на том берегу…
Быть может, о нём беспокоясь,
Я этим его берегу.
Мы редко о чём-нибудь спорим
И часто подолгу молчим.
По разные стороны моря
Легко оставаться ничьим.
И лишь напиваясь до точки
Усталый одесский Виньон
Кидает сумбурные строчки
В тоскующий мой телефон.
Явился март иссиня-серый,
Похмельный и почти седой,
Истаял и подъел консервы
И тянет кружку за водой.
Земля, потягиваясь, стонет,
Глядит на пыль поверх голов
И в самом верхнем эшелоне
Кружащих медленно орлов.
Нет никого вокруг на много миль.
Замёл песок истёртые ступени,
Под сводами, где раздавались пени
Паломников, лишь луч пронзает пыль.
О, сколько слёз, сомнений и грехов
Впитали нечувствительные камни,
Всё это волокли издалека мне
Выскабливая душу до стихов!
А после, невесомо воспаря,
Как ласточки, выпархивали к небу
Так беззаботно, словно бы и не было
Обетов на крови у алтаря.
В приветливый прохладный полумрак
Входил и ты, неся свои печали.
И здесь тебе любовью отвечали,
Необходимый посылая знак.
А после – на войне как на войне! —
Пустынный ветер мне шепнул об этом —
Ты, окрылённый, шёл к своим победам,
Уже не вспоминая обо мне.
Он сомнениями в мозг проник,
Занял сердце, завладел снами.
А начиналось это штурмом книг,
Ссорой с Богом и войной с нами.
Он надеялся нести нам свет,
Ясноликий и наивно-смелый.
Но Отец ему сказал: нет!
Счастье смертных не твоё дело.
Мы встречались в тишине дней,
Пропадавших для него даром:
Очарованная тень Тамары,
Два распахнутых крыла над ней…
Мечешься птицей над сумрачный серым утёсом,
Невозмутимо сквозь ветер глядящим окрест,
И понимаешь, что он до смиренья обтёсан
И кем-то поставлен на нём, тоже каменный, крест.
Ты же – вся воздух и пряные летние травы,
Сумерки, полдень и смех ледяных родников.
И с этим утёсом вы оба по-своему правы,
Не принимая навязанных кем-то оков.
Не сердись на меня, не ругай меня
За ничем не оправданный риск.
Я вскипаю волной между камнями,
Разбиваясь на тысячи брызг.
Я вскипаю волной – и падаю
И, насколько хватает сил,
Разноцветной радугой радую,
Хоть никто о том не просил.
Ты ворчишь на меня: вот бедовая!
Для камней ты – всего лишь вода!
Но разбиться опять готова я
И рассыпаться без следа…
Ты, может быть, достоин лучшего.
Я неуступчива,
Не слишком выдержанна, не…
Ты думал лучше обо мне.
Не снисходи и не одалживай.
Я – не адажио,
Не грустный, трепетный Пьеро.
Я Болеро.
И – да, пожалуй, я экзотика.
Как пламенеющая готика,
Как исступлённый стон гитар.
Как мудехар.
Тебе меня не втиснуть в рамки.
Мы все – подранки!
И, снова вставшим на крыло,
Нам тяжело.
Жизнь восхитительно чревата.
Не устлан ватой
Наш путь, и многим суждено
Разбиться. Но…
Мы с ней столкнулись в переходе.
Роняя мелочь в суете,
Я стиснул зубы – был на взводе.
Она была на высоте.
Сплетя лассо из белой нити,
Которую сняла с меня,
Шепнула нежно: извините, —
И растворилась в шуме дня…
Струны мои трогай,
Играй на мне так, чтобы я была
С тобой одно.
Скрипка Господа Бога
Или гитара Дьявола,
Не всё ль равно?
Молниями пальцев
Ты вызываешь бурю,
Буря сметает мрак.
Тени на землю валятся,
Жмутся, пугливо жмурясь —
Музыка им враг.
Музыка вся счастье,
Даже когда больно.
Даже когда стон.
Рви мою душу на части,
Жги мои раны солью,
В явь обрати сон!
Не хвастовства ради —
Старая мужская песня:
Дескать, почти украдена,
Но стала неинтересна.
Мол, бабы и так любят
Такого, блин, разухабистого,
Тонут в моей глyби —
Бабы-то, они ведь жалостливые…
Не ради сомнительной чести
Остаться в чьих-нибудь хрониках
Чтоб радостно перечесть их
Было старому хронику,
Который в углу коптит ещё,
Забытый и молью траченый…
Но ради того подкидыша,
Наивного, одураченного
И брошенного в ненастье
У моего порога.
Оставленного за ненадобностью
На милость Бога.
Молчанье коварная штука.
Оно только ваше, и вы
Его заполняете звуками
Из собственной головы,
Собственными муками
Поседевшей души.
Тогда карандаш в руку —
И успевай пиши!
Молчанье – плохой советчик,
Хоть старый друг.
Ты думаешь, что не вечен
Порочный круг,
Надеешься: рано свечи
И звать попа.
А он тебе: «Человече,
Да ты попал!
Тебя здесь не ждут, братишка!
(Или сестра)
Ты, видимо, выпил лишку
(Или устал),
Распереживался вишь как…
Да брось, любовь!
Не более чем интрижка,
И не буровь!»
…Молчание – твой потатчик
И судия,
Назавтра опять потащится
Готовить яд.
И ежели напортачил —
Испей, Сократ!
Его здесь на все, без сдачи.
Вот так-то, брат.
Беспечная скорлупка в океане,
Где ввысь и вглубь недостижимо дно,
Я состою из тысячи желаний,
Которые сливаются в одно.
Влекомая течением и ветром,
С кормы на корм свою мечту кроша,
От глупых чаек я не жду ответа,
Вода и воздух, тело и душа.
Закат окрашен пурпуром и охрой,
И золотой дорожкой выстлан курс —
А я от бури затаённой глохну
И о несуществующем пекусь.
Но, верно, что бы я ни захотела,
Однажды воплотится до гроша —
Раз всемогущим океаном тела
Играет невесомая душа!
Упал на землю и пророс,
Прошил глубокими корнями.
Сутулый, как большой вопрос,
Залёг печальными тенями
Вокруг ресниц. В мишень зрачков,
В стремительный поток аорты
Ворвался топотом подков
В атаку скачущей когорты,
Непостижимый, как анчар,
За гранью снов, за краем света.
Никто не снимет этих чар
Покуда не найду ответа.
Но мне и это по плечу,
И подводить итоги рано.
Когда мне больно, я молчу,
Чтоб не коснуться свежей раны.
Мне жизни полная луна
Добавила
За счёт тревожных снов.
Теперь без сна
Сама себе пишу я правила,
Но мучает бессилье слов.
Когда б могла,
Я эту жизнь переписала бы,
А так
Коплю дела,
Строчу беспомощные жалобы,
Какой пустяк!
Хочу я сверить
Дебет с кредитом
И дать отчёт.
Не на костре ведь,
Под вой толпы, как жалкой ведьме той —
Хотя печёт! —
Сгореть,
Огнём пылая адовым,
За чей-то грех.
Но впредь
Чтоб радоваться или радовать
Собою всех.
«… Не говорить о том, что между нами».
Да, он умён.
Не называть своими именами
Того, чему не найдено имён.
Хотя, казалось бы, ничто не ново
И вера в сказку призрачно мала,
Но я ложусь с усталым Казановой,
Чья тысяча ночей ещё не истекла.
И то, что представлялось невозможным
Ввиду невероятного конца,
Велит вложить кинжал обратно в ножны,
Узнав, как он сбежал из-под Свинца».
Опять мой милый занедужил.
Шатаясь призраком в ночи,
Спросил: зачем тебе я нужен? —
И тут же выстрелил: молчи!
Зачем ты мне? Ты свежий ветер
В моих поникших парусах.
Такой как есть, ты чист и светел,
Велик и свят в моих глазах —
Такой как есть, без комплиментов,
Иллюзий и без дураков.
Твой гений соткан из моментов,
Как жизнь из воздуха глотков.
Не выдуман и не натужен,
Ты всеми слабостями мой.
Такой как есть, ты мне и нужен,
Как я нужна себе самой.
Такой как есть, ты мне по росту,
Пускай швыряет и трясёт.
Зачем ты мне? Ну, это просто.
Ты настоящий. Вот и всё.
Нас разметало по жизни,
Единокровных сирот.
Где ты теперь? Покажись мне
Странником возле ворот.
Нами стократно изруган,
Проклят завистливый рок,
Что не пускает друг к другу
Самых родных на порог.
Наши бесплодные споры —
Средство с самими собой
Выяснить всё до упора
И сторговаться с судьбой.
Пусть в мелочах мы несхожи,
Сердце – другая статья.
Здесь совпадаем до дрожи.
В сущности, ты – это я.
Мы не сбиваемся в стаи.
Мы одиноки, любя.
Как мне тебя не хватает!
Как не хватает тебя…
Блаженны отрицающие. Мир вам,
Живущим без заботы на лице!
Мой день жестоко так детерминирован,
Как будто я питаю эту цепь.
Как будто всё, что ранее испытано,
Выводит на единственный закон:
Вселенная на каждого запитана,
Кто с тихим её голосом знаком,
Чья жизнь непостижимо обусловлена
Знамением, а не календарём.
Наверное, поэтому не сломлены
И слишком много на себя берём.
О, как вы боязливо осторожны,
Насмешливо беседуя со мной!
Куплю себе нарциссов и мороженого
И буду наслаждаться тишиной…
Это запоздалое горение —
Нашего Несбывшегося месть.
Где-то в нашем общем измерении
Я не сомневаюсь, это есть.
Не встречали, может быть, зарю мы.
Но я вижу – и в груди печёт! —
Ты вернулся, пьяный и угрюмый,
И заснул, уткнувшись мне в плечо…
Зачем изгнаннику изгнание,
Как не затем, чтобы в тиши
Расставить знаки препинания
В сумбурных прописях души?
И точно так же заточение
Для образованных невежд —
Возможность вычислить значение
Своих несбывшихся надежд.
Непонимание стальное
Стоит забралом двух границ.
Хочу увидеть остальное
За тихим шелестом страниц,
За редким звоном сообщений
И робкими, за пядью пядь,
Шагами. Глупо, что вообще не
Увидеться и не обнять!
Мне память непрерывно вяжет
Узлы на кокон веретён:
Твоя история – моя же,
Ушедшая другим путём.
Что ж, продолжай не соглашаться,
Звеня различьями в горсти.
Но не лишай обоих шанса
Себя Другого обрести.
Вам невдомёк, но я не камень,
Как это кажется извне
Неосторожными руками
Притрагивавшимся ко мне,
Разглядывая так и этак
По виду каменную вещь,
На случай выступов и меток,
Задев которые, извлечь
Удастся, может быть, наружу
Из плоти временных оков
Мою жемчужину как душу
В сиянье песен и стихов.
Которая не оттого ли
Так упоительно светла
Что рождена из долгой боли,
Слезами выжжена дотла,
Сочась атласными струями,
Пока мучительно остро
Песчинка с грубыми краями
Терзала нежное нутро.
Мы не замечая часто бредим
И от жажды видим миражи.
Между первым вздохом и последним —
Целая непрожитая жизнь!
Воздух, восхитительно пьянящий,
Переполнил грудь, исторгнув крик.
Вот теперь бы жить по-настоящему,
Только всё. Приехали, старик!
Что настигло – жадность, слепота ли?
Сосчитай оставшиеся дни,
Если можешь. Здесь тебя не ждали
И нигде не ждали. Извини.
Развернусь и зашагаю полем,
Тихо выживая из ума.
Замолчите! Я отныне волен.
Пусть дорога выведет сама.
На рейде дремлют корабли,
Шумит портовая таверна,
И ругань пьяная, наверно,
Рыданьем слышится вдали,
Где мальчик пишет на стене
Его отторгнувшего рая,
От горя слов не разбирая:
«Есть только ад! Вы лгали мне».
Ты этот мальчик. Каждый раз,
Иззябнув на краю причала,
Переживаешь всё сначала
И замираешь, покорясь.
Клянешься: стану жить умом.
Но этой клятвой лжёшь себе ты.
Бессмысленны твои обеты,
Твой ад и рай в – тебе самом.
Не рви мне душу.
В благостной юдоли,
Где нет тебя, всё остальное – тлен.
И я разрушу,
Есть пределы боли,
Разрушу стены, мой убогий плен!
Не рви. За это не купить покоя,
Тебе солгали, обещав покой.
Пускай другие – не твоей рукою!
Не этой милосердною рукой…
Замирает сердце.
Холодеет рука.
Что-то вертится
На кончике языка,
Вибрирует в воздухе
Или во мне,
Военными сводками
Рвётся вовне.
От нас скрыли,
И дух зачах,
Что мы носим крылья
В своих плечах,
Что мы можем больше,
Чем просто тлеть,
Ни к чему нам вожжи
И чья-то плеть.
Но нами правят боги
Бичом стыда,
А мы уносим ноги,
Мы их стада —
Из презренной пыли
И пустяков
Мы сами налепили
Себе богов.
Теперь покорно влазьте
В их узды,
Раз испугались власти
Своей Звезды.
А ведь вам был ведом
Её секрет —
Гореть собственным светом,
Если света нет!
Здесь давно не бросали монет,
Чтоб вернуться в весёлые воды,
И язык отдалённых планет
Разучились читать мореходы.
Мне выносит на мокрый песок,
Как на берег заброшенной Леты,
Только щепки истлевших досок,
Да окурки и рыбьи скелеты.
Я же, старый упрямый маньяк,
Проклиная недуги и стужу,
Каждый день зажигаю маяк,
Свет которого больше не нужен.
Время не лечит,
Время – вода.
Дальше не легче,
Просто тогда
Ты привыкаешь
Чувствовать боль,
А песня такая ж,
Как ни неволь.
Вымоешь вроде,
Вымолишь день
В круговороте
Слёз и дождей,
Только наутро
Та же беда.
Время не мудро,
Время – вода!
Словом, ни грамма
Я не пророк
С кардиограммой
Сбивчивых строк.
Про неповиновения печать,
Обоих нас клеймившую в начале,
Мне хочется с тобою помолчать
Спина к спине, на ветреном причале.
Без каждого другому вечер пуст,
И этого бутылка не изменит.
Поговорим, не размыкая уст,
Плечом к плечу, как мы одни умеем.
Молчание красноречивей фраз,
От сердца к сердцу исповедь мгновенна.
В твоё плечо уткнуться б только раз,
Ловя губами пульс яремной вены.
Судьба, как Вавилонская блудница,
В неутолимом плавится огне:
Единожды позволив насладиться,
Сей час же позабудет обо мне,
Других перебирая понемногу,
И умников не чаще, чем невежд…
А Бог молчит. Какое дело Богу
До наших глупых маленьких надежд!
Ну вот послушай,
Откуда зависть?
С ночной кукушкой
Не состязаюсь
И у чужого
Огня не греюсь,
Но, как изжога,
Чужая ревность.
Да ведь любая
Меня такую
И засыпая
Перекукует.
И будет пресной,
Скупой и скушной,
Но – ты хоть тресни! —
Ночной кукушкой.
Своя рубашка
Роднее телу,
И так ли важно,
Чего хотела
Душа, летая
В чужие дали,
Раз как влитая
(Бери, что дали!)
Живёт, покуда
Кому-то надо,
В его, паскуды,
Координатах.
Вся Вечность уложилась в год.
В начале Слово – и осеннее
Творенье неба, звёзд и вод,
Распятие и воскресение.
Но бремя этого креста
Мне, верно, что-то помогло ж нести,
Раз полюбилась простота
Во всей её безмерной сложности,
Раз я не сгинула тогда,
Нагая, грешная и сирая,
И сок запретного плода
По венам весело пульсирует.
Ире
В тихой задумчивой улице
Время течёт не спеша
И за окошком сутулится
Робкая чья-то душа —
Только бы часики тикали,
Лето сменяла зима,
Только бы теплились тихие,
В мальвах и флоксах дома.
Впадающим в благочестивый раж
Витиям верить не прикажешь сердцу.
На каждую назойливую блажь
Я потихоньку закрываю дверцу —
Я оставляю вежливым лицо,
И пресными – заученные речи:
Они моё переднее крыльцо,
Учтиво подготовленное к встрече.
Вы думаете, видите меня,
А это лишь парадные покои,
Сама же я взлетаю на коня
И в даль нетерпеливою рукою
Горячего пускаю скакуна,
Как дерзкий и скептический Онегин…
И слышу за спиною: «Как она
Наивна в неуместной этой неге!»
Ты среди прочих заметен,
Как под страницей печать.
Должен быть кто-то на свете,
С кем хорошо помолчать.
Кто-то настолько отважный,
Чтоб оставаться собой.
Кто-то, которому важен
Ты абсолютно любой.
Тот, кто не дует на воду,
Зная, когда горячо.
Перетасует колоду.
Молча подставит плечо.
Держит в смертельном раздрае
Пульса неровную нить.
Рядом, у самого края,
