Читаем Чесма онлайн бесплатно

БИБЛИОТЕКА МОРСКОГО О ФИ ИЕРА

В. Ф. ГОЛОВАЧЕВ

ЭКСППЛИШ1Я РУССКОГО ФЛОТА В АРХИПЕЛАГ И ЧЕСМЕНСКОЕ СРАЖЕНИЕ

Военно-Морское Издательство НКВМФ СССР Москва 19 4 4 Ленинград

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Опубликованный в 1900 г. («Морской сборник» 1900, № 1 и 2) труд известного морского историка В. Ф. Головачева «Чесменское сражение в его политической и стратегической обстановке и русский флот в 1769 г.» является наиболее обстоятельным в русской морской исторической литературе исследованием, посвященным одному из крупнейших событий в истории нашего флота.

Тщательное изучение обширных архивных материалов позволило автору с большой полнотой осветить проведение одной из крупнейших операций русского парусного флота — Архипелажской экспедиции и последовавшие за ней замечательные победы в Хиосском проливе и при Чесме. Поэтому, несмотря на значительный срок, прошедший с момента опубликования, труд В. Ф. Головачева не утратил своей ценности

В настоящем издании труд В. Ф. Головачева подвергся некоторой переработке и сокращению.

Издательство полагает, что новое издание труда В. Ф. Головачева будет полезным пособием для офицеров, изучающих героическое прошлое отечественного Военно-Морского Флота и являющихся законными преемниками и продолжателями его славных традиций.

Предполагая в настоящем очерке выразить по воз^ можности верно стратегическое и политическое значение Чесменского сражения, я обращался за справками к наиболее точным документам наших архивов — военного и морского, выверил все относящиеся к этой теме повеления, приказы, донесения и отчеты, тщательно просмотрел и сверил между собой все надлежащие судовые журналы и так называемые «Клеркские протоколы», просмотрел дела Адмиралтейств-коллегии и другие современные рукописи и надеюсь, что описание, основанное на этих наиболее точных источниках, может послужить некоторым дополнительным вкладом в историю нашего флота.

О состоянии сухопутной армии накануне войны с Тур* цией, начавшейся в 1769 г., нет надобности подробно распространяться. Достаточно напомнить, что после Полтавской битвы наша армия стояла не ниже всех прочих европейских армий, как это и доказала Семилетняя война. В числе своих военных организаторов и полководцев Россия имела уже Петра Великого, на сцену выступали Румянцев и Суворов.

Что же касается наших мореходных сил, как тогда называли флот, то состояние его материальной части и боевой готовности к 1769 г. значительно понизилось со времени его основателя. В 1725 г. русский флот имел свыше 20 линейных кораблей. Кроме того, были еще фрегаты и другие мореходные суда, не считавшиеся боевыми по причине слабости их артиллерии, но исполнявшие крейсерскую и посыльную службу. В Балтийском море, кроме того, были еще галеры, комплект которых полагался при Петре Великом до 100 судов и которые должны были служить для войны в финляндских шхерах.

Если прибегнуть к сравнениям, то можно припомнить, например, что в XVII и начале XVIII столетня флоты голландский, английский и французский давали друг другу сражения в числе свыше 60 линейных кораблей с каждой стороны и имели еще резервы. А между тем в 1768 г.

о

у нас было в Балтийском флоте всего только 14 линейных кораблей, причем корабли эти не отличались прочностью материала и конструкции. Все они строились тогда из слабого северного леса свежей заготовки и притом сплавленного водой по рекам к Петербургу и Архангельску. О-хранении строительного материала под крышей не было тогда и речи. Самые корабли были довольно неуклюжи. В 1768 г. они сохраняли размеры, назначенные для них еще при Петре Великом, лет 50 назад, а именно: в длину они имели только 155 и до 157 фуг., в ширину — от 41 до 49 фут. и углубление — от Г/ до 19 фут. Корпуса кораблей обшивались толстыми бортовыми досками и не имели никакой другой — ни металлической, ни деревянной—обшивки; однако бортовые доски были просмолены в пазах и проконопачены. Часто случалось по недосмотру при постройке, что вместо связных болтов попадали в обшивку и гвозди. Из различных донесений командиров кораблей, из шканечных журналов и донесений следственных комиссий видно, что свежее дерево в болтах и. металлических скрепах очень скоро рассыхалось и прогнивало, обшивные доски отставали от шпангоутов и конопатка выползала. Во время плавания после каждого свежего ветра и посредственного волнения во всех кораблях прибылую воду было трудно откачивать обыкновенными помпами, — бимсы отставали от борта, палубные доски рассыхались и расходились, а мачты до такой степени раздергивали ванты и руслени, что всегда грозили падением. Очень вероятно, впрочем, что в некотором отношении мы этим даже и выигрывали, так как, например, англичане не принимали русских за своих соперников на морях, считая актом высокого самоотвержения русских моряков выходы в открытое море на таких опасных судах, — это мы читаем в их документах.

Что касается корабельной артиллерии, то в русском флоте были на вооружении орудия различных калибров от ;/а- до 30-фунтового калибра, заряжающееся с-амымн

о

разнообразными снарядами: ядрами, киипелями, лревгаг-лами, картечью. Продолжали употребляться даже камнеметы или басы. Отливка орудий, их хранение и проба производились довольно небрежно: мы находим, например, в современных документах данные, что из 130 пушек, отлитых в 1768 г. на сибирских Каменских заводах, при их освидетельствовании годными оказались ' только 17, а из 100 запасных, хранившихся в одном из петербургских арсеналов, годными оказались только 3. Все же прочие — а их были тысячи — преимущественно старой, еще петровской отливки, часто разрывались и не выдерживали иногда не только боевых, но даже и салютационных выстрелов.

Теперь необходимо сказать несколько слов о личном составе.

Практические и случайные плавания судов не давали большой практики командам и не выходили за пределы Балтийского моря, если не считать перехода из Архангельска вновь построенных там кораблей по океану в Балтийское море. Исключением была Семилетняя война, во время которой личный состав приобрел некоторый морской и боевой опыт.

Во время этой войны, т. е. до самого 1762 г., действующим флотом командовали еще петровские питомцы Захарий Данилович Мишуков и Андрей Иванович Полянский —люди пожилые, прослужившие уже свыше 40 лет. Старшими в администрации были генерал-адмирал князь Михаил Михайлович Голицын, адмиралы Головин, Талызин, вице-адмиралы князь Борис Голицын, Льюис, Нагаев; контр-адмиралы Мордвинов, Милославский, Зиновьев, Лаптев, Круз-отец — тоже питомцы петровской школы. Но 1762 г. был временем военно-административных перемен. В царствование Петра 111 учреждена была комиссия для преобразования флота, первые и единственные меры которой состояли в том, что были исключены из службы оба Голицыны, Мишуков, Лаптев и другие из числа пожилых; Полянский умер, и одновременно

с тем указ о вольности дворянства дозволил еще многим выйти в отставку. Все это не могло, конечно, способствовать делу улучшения флота. Недостаточность образования в морском техническом и научном отношениях у наших офицеров не могла дополняться никакой практической опытностью, тем более, что и практики этой было немного. Потому и не было еще во флоте собственных боевых и образованных адмиралов и очень мало было хороших командиров кораблей, так что при первой надобности приходилось снова прибегать к вербовке опытных голландских, английских или французских моряков.

Все эти недостатки только до некоторой степени выкупались обилием наших материальных и продовольственных средств и блестящей храбростью и стойкостью младших офицеров — как это во многих случаях доказала Семилетняя война, — а также-безупречным отношением к долгу службы наших офицеров и команд. ¹

всецело принадлежала тогдашнему генерал-фельдцейх-мейстеру ¹ графу Григорию Григорьевичу Орлову.

Чтобы создать благоприятную почву в Европе в предполагаемой войне, было положено сблизиться с Англией, Венецией, Черногорией и особенно с мальтийскими и морейскими греками. Во все эти места были отправлены способные дипломатические агенты. Главным же руководителем всем делом подготовки к войне на прибрежье Средиземного моря был назначен брат ге-нерал-фельдцейхмейстера генерал-поручик Алексей Григорьевич Орлов.

Граф Алексей Орлов назначался также и главнокомандующим всеми сухопутными и морскими силами, * которые высылались для поддержки восставшего против турок славянского и греческого населения Балканского полуострова и Архипелага.

С этой целью вначале предполагалось выслать из Балтийского моря в Средиземное небольшое число кораблей — только в виде наблюдательного или вспомогательного отряда. Но потом по настоятельным представлениям братьев Орловых положено было снарядить уже целую действующую эскадру.

В связи с этим был сделан отбор из всех наличных военных судов Балтийского флота, причем годных к плаванию оказалось 14 линейных кораблей и 7 фрегатов. Кроме того, на стапелях в постройке находились в Петербурге 1 и в Архангельске 2 корабля. Из числа же наличных 2 корабля и 1 фрегат оставались на зимовке в Ревеле, прочие зимовали в Кронштадте.

Интересно отметить, что в то время годными к плаванию признавались только те корабли, которые были спущены со стапеля не раньше 1761 г., ²³⁴ т. е. не старше семилетних, тогда как годными к дальнему плаванию

были признаны нс старше пягнлстних. Это достаточно свидетельствует о непрочности постройки тогдашних военных кораблей. Благонадежных и годных к дальнему плаванию набрано было всего только 10 кораблей, по и их не надеялись привести в готовность к весне 1769 г. Вследствие того, что в океанском плавании водяные черви очень скоро истачивали подводную часть судов и приводили в негодность многие бортовые доски, было положено сверх обыкновенной корабельной обшивки, состоявшей из толстых досок, на всю подводную часть намеченных в экспедицию судов наложить вторую обшивку. Эта вторая обшивка должна была состоять из дюймовых досок, положенных на первую обшивку по просмоленному войлоку. Эта операция должна была еще задержать эскадру, и потому окончательно решено было послать в Средиземное море только 7 кораблей. К ним присоединялись 1 фрегат (24-пушечный), 1 бомбардирский корабль (2 мортиры и 2 гаубицы); для посыльной службы 2 пакетбота с 12 малыми пушками и 4 военных транспорта, называвшиеся пинками, а всего 15 судов.

Сверх этого по штатному положению имелся тогда при каждом корабле палубный бот, вооруженный фалко-нетами. Этот палубный бот обыкновенно по мере способности то шел на бакштове за кораблем, то держался сам под парусами подле флота. Считать эти боты за суда действующие, однакоже, было нельзя. Во время шторма таким ботам приходилось всегда укрываться в ближайшие порты, и во время бурь немалое их число пропадало в море без вести.

Из числа немногих наших адмиралов наиболее способными признавались адмирал С. И. Мордвинов, вице-адмирал Г. А. Спиридоз и контр-адмирал А. Н. Сенявин. 1ю своему званию начальника обеих флотских дивизий и старшего члена Адмиралтейств-коллегни Мордвинов имел главный надзор за снаряжением флота для кампании. Но Семену Ивановичу было -уже 66 лет от роду.

Из архивных документов легко можно оценить пред-

Адмирал Григорий Андреевич Спиридон,

шествующую деятельность Спиридона. Он имел репутацию умного человека и хорошего служаки. В царствование Анны Ивановны во время войны с Турцией он находился на Азовской флотилии и был адъютантом у ее начальника Бредаля. Он проявил себя также с самой хорошей стороны в Семилетнюю войну. В 1761 г. он командовал отделением морского десанта под Кольбер-гом и получил лестную аттестацию от командовавшего нашими сухопутными войсками Петра Александровича Румянцева.

Спирндову в это время было 56 лет. Ему сделаны были всевозможные поощрения. 4 июня 1769 г. он был произведен в адмиралы; он получил орден Александра Невского да при прощанье с императрицей лично из ее рук получил напутственный образ Иоанна Воина, украшенный дорогими каменьями и на андреевской ленте. Спирндову дано было .4000 руб. на подъем и 700 руб. столовых в месяц, то есть много свыше того, что назначалось кому-либо в прежнее время.

Старшими из капитанов на эскадру назначены были Грейг и Барж.

Самуил Карлович Грейг, родом шотландец, был уже опытный моряк. Он принимал участие в колониальной войне Англии с Францией и вследствие очень хорошей рекомендации был принят на русскую службу в 1764 г. з чине капитана 1-го ранга, а на следующий год получил в командование 66-иушечныи корабль «Три Иерарха», находившийся еще тогда па стапеле и который он потом сам вооружал.

Иван Яковлевич Барж по старшинству оставался сверстником Грейга. Он считался также хорошим офицером. В 1765 г. он был назначен командовать 66-пушеч-ным кораблем «Три Святителя», парным с кораблем Грейга.

Командирами прочих кораблей были капитаны 1-го ранга Роксбург, Корсаков, Иван Борисов, Клокачев и К*уз.

Из них наиболее замечательными лицами были Кло-качев и Круз.

Федот Алексеевич Клокачев — самый образованный человек из тогдашних флотских офицеров, сделавшийся впоследствии первым главным командиром Черноморского флота. Александр Иванович Круз, впоследствии знаменитый боевой адмирал, известен был как человек правдивый и прямой, деятельный по службе, с несколько крутым и горячим нравом. Он имел репутацию человека храброго и вынес уже довольно тяжелые раны из-под Кольберга. Спиридов держал свой флаг на корабле Круза «Евстафий Плакида» не только потому, что этот корабль был хорошим ходоком, но и потому, что из числа прочих офицеров Круз был наиболее исправным и отважным капитаном.