Читаем Чешская хроника онлайн бесплатно
Родоначальником чешской историографии, автором первой «Чешской хроники» («Chronica boemorum») является пражский каноник, декан капитула собора св. Вита — Козьма Пражский. В обширной литературе, посвященнрй «Чешской хронике» Козьмы, за ним утвердилась слава «Геродота чешской истории»[1].
Значение «Хроники» Козьмы Пражского определяется, на наш взгляд, тремя моментами. Во-первых, охватывая историю чешской земли с древнейших времен по первую четверть XII в. («Хроника» оканчивается годом смерти ее автора — 1125 г.) и являясь первой хроникой Чехии, это произведение, несмотря на некоторые неточности в хронологии и вполне понятный субъективизм автора, по многим вопросам остается единственным письменным источником ранне-феодальной Чехии. Во-вторых, «Хроника» во многом предопределила развитие чешского летописания в последующее время[2]. В-третьих, она выходит за рамки чешской национальной историографии, раскрывая взаимоотношения различных государств (Германии, Польши, Венгрии) в Х — XII вв., а высокий, для того времени, научный ее уровень и значение описанных в ней событий выдвигают автора «Хроники» в число виднейших хронистов средневековой Европы[3].
Мы имеем возможность составить себе довольно ясное представление об авторе «Хроники» и его времени. Источником этих сведений является само произведение.
В тех рукописных списках, которые сохранили текст всей «Хроники», в конце сделана приписка о дате смерти Козьмы Пражского (21 октября 1125 г.). Сопоставление существующих списков «Хроники» дает основание предполагать, что эта приписка была внесена в рукопись «Хроники» одним из ее переписчиков[4].
Все биографы Козьмы Пражского обратили внимание на то, что под 1125 г. (К, III, 59)[5] автор назвал себя 80-летним старцем. Поэтому одни, следуя этому указанию Козьмы, считают, что он родился в 1045 г.[6] Сообщение хрониста, что в 1074 г. он находился еще в школе (К, II, 34), заставило других исследователей предположить, что хронист родился несколько позднее, ибо в противном случае в 1074 г. Козьме должно было быть 29 лет, — мало вероятно, чтобы он в этом возрасте мог быть учеником[7]. Наконец, некоторые считают, что, называя себя 80-летним, Козьма имел в виду лишь вступление в восьмой десяток своей жизни[8]. Полагаем, что наиболее правильным будет считать датами жизни Козьмы Пражского 1045 — 1125 гг.
Исследователи разошлись также в определении национальной принадлежности Козьмы Пражского. Поводом для этого послужило сообщение Козьмы под 1039 г. о том, что в толпе пленных, приведенных из польского похода чешским князем Бржетиславом, был его (Козьмы) «attavus» (что в дословном переводе означет «предок»), которого хронист называет своим коллегой по духовному званию. Эти данные послужили некоторым историкам, особенно немецким и польским, основанием для вывода о польском происхождении Козьмы[9]. Гипотеза эта, как нам представляется, мало вероятна. Более убедительны, на наш взгляд, аргументы исследователей Ф. Пельцеля и И. Добровского, которые в своем издании «Хроники» указали, что под термином «attavus» Козьма мог иметь в виду просто старого священника, с которым вместе служил в молодые годы и которого называл «прадедом»[10]. И. Эмлер и В. Томек в предисловии к своему изданию «Хроники» также показали, сколь мало вероятно, чтобы Козьма сотрудничал со своим прадедом[11].
Из «Хроники» можно почерпнуть и некоторые сведения о семейном положении Козьмы. Автор «Хроники» имел жену, о смерти которой он сообщает под 1117 г. (К, III, 43), а также сына, по имени Генрих. Долгое время шла дискуссия по вопросу о возможности отождествления последнего с известным оломуцким епископом Генрихом Эдиком (1126 — 1151). Противники этой гипотезы[12] исходили из того, что она построена на фальсифицированном документе о происхождении оломуцкого епископа[13]. Этот фальсификат ввел в заблуждение виднейших исследователей[14]. Однако новейшие исследования вопроса подтвердили указанную гипотезу[15].
Козьма Пражский происходил, очевидно, из зажиточного шляхетского рода[16]. Первоначальное образование Козьма получил в Пражской кафедральной школе, а завершил за границей, в Льеже (Лютихе), где изучал, по его собственным словам, «грамматику и диалектику» у магистра Франка. Уже с начала XI в. Льеж был известен как видный центр латинского образования. Магистр Франк, у которого учился Козьма, был знаменитым схоластом, о чем свидетельствуют его современники[17]. Время пребывания Козьмы в Льеже точно определить трудно; некоторые историки относят его к 1074 — 1082 гг.[18] Ф. Пельцель и И. Добровский считали даже, что Козьма поступил в льежскую школу еще 16 лет, в 1061 г.[19] Наиболее правдоподобным, очевидно, будет сделать предположение, что Козьма мог проходить обучение в льежской школе уже вполне взрослым человеком[20]. В Льеже Козьма Пражский получил прекрасное для того времени образование, приобрел широкие знания в области классической латинской литературы.
Вернувшись из льежской школы в Прагу, Козьма посвящает себя деятельности на духовном поприще и делает на нем большие успехи. Этому способствовала его близость к сыну чешского князя Бржетислава, Яромиру, ставшему потом пражским епископом Гебхардом (1068 — 1089). В политической борьбе между Яромиром и его братом, князем Вратиславом, Козьма постоянно держал сторону первого, в свою очередь пользуясь большим расположением Яромира. Как полагают, именно ему Козьма был обязан своим званием каноника[21].
В предисловии ко второй книге «Хроники» Козьма называет себя деканом Пражской церкви. Когда он получил эту должность — неизвестно. Этот факт датируется по-разному[22]
Пользуясь покровительством пражских епископов, Козьма Пражский неоднократно сопровождал их в их выездах за пределы страны. В 1086 г. он присутствовал на знаменитом Майнцском сейме, находясь, очевидно, в свите епископа Гебхарда (К, II, 37).
В 1091 г. он сопровождает его и оломуцкого епископа Андрея в Мантую (К, II, 50) к императору Генриху IV; в 1094 г. сопровождает обоих епископов в Майнц; в 1099 г. присутствует в свите нового епископа Германа (преемника епископа Козьмы) при встрече князя Бржетислава II с венгерским королем Коломаном на моравско-венгерской границе (К, III, 9). При этой встрече наш автор получил от архиепископа Серафима Гронского посвящение в священники. Принимая участие в поездках пражских епископов, Козьма был свидетелем острой политической борьбы, в ходе которой брат чешского князя Бржетислава II, Борживой II, был лишен власти оломуцким князем Святополком. Хронист был также свидетелем разгрома Святополком древнего чешского рода Вршовцев и последующего утверждения на великокняжеском престоле князя Владислава.
Козьма был человеком разносторонне образованным, с широким кругозором, хорошо знавшим другие страны (Германию, Италию, Венгрию). Естественно, что при его способности анализировать события и стремлении записать все, что ему было известно об историческом прошлом своего народа, он обратился к написанию большой хроники своего народа. Козьма сам указал время написания «Хроники». В Предисловии к первой книге он говорит, что «Хроника» написана при императоре Генрихе V (1111 — 1125), папе Каликсте II (1119 — 1124) и князе Владиславе I (1110 — 1125). Основываясь на этом заявлении Козьмы, Ф. Палацкий, а вслед за ним и другие полагали, что вся «Хроника» написана в период с 1119 по 1125 г.[23]. Если время окончания «Хроники» для всех очевидно (описание событий, как видно из самого текста, прерывается смертью автора в 1125 г.), то относительно начала работы хрониста существуют разные мнения[24]. Мы полагаем, что «Хроника» Козьмы Пражского — результат многолетнего труда. В ходе обработки собранного материала и написания отдельных частей «Хроники» автор лишь постепенно решал вопрос о ее структуре и хронологических рамках. Из первой книги «Хроники», где автор обращается к магистру Гервазию, видно, например, что Козьма не знал, будет ли он продолжать свой труд или нет. Указание самого Козьмы на время составления «Хроники» можно, очевидно, понимать лишь в том смысле, что в это время автор придал своему труду окончательную редакцию, дописывая вместе с тем события последних лет. «Хроника» состоит из трех книг, историографическое значение которых неодинаково. Первая книга охватывает весь древнейший период истории чешского народа, включая период язычества и начальный период распространения христианства в Чехии до 1038 г.; вторая книга — период с 1038 до 1093 г.; третья — с 1093 до 1125 г. Если древнейший период истории Чехии описан Козьмой на основе древних преданий, то время с начала распространения христианства — на основании исторических источников, частично названных им, а часто остающихся для нас неизвестными. Но и здесь подробность и достоверность изложения неодинаковы.
Вторая книга, повествующая о пятидесятилетии с 1039 по 1092 г., написана, как говорит автор, на основании рассказов людей, достойных веры, а частично и на основании его собственных наблюдений. Несмотря на это, она содержит много ошибок в хронологии и в изложении отдельных событий[25].
Наиболее подробно и верно события изложены в третьей; книге «Хроники», ибо автор был их современником (1092 — 1125). Однако в этой части более всего сказался субъективизм хрониста. Ясно выражены его политические позиции и опасение говорить правду о сильных мира сего. Хронист сам признался в этом (К, III, Предисловие).
Как указывалось многими исследователями, для Козьмы характерно высокое сознание ответственности как летописца. Именно это выделяет Козьму среди его современников, отличает от позднейших хронистов[26]. Козьма Пражский ясно формулирует принципы, которым он следовал при написании своего труда. Движимый сознанием долга перед своей родиной и стремясь воссоздать славное-прошлое чешского народа, хронист, приступая к написанию «Хроники»,-выражает надежду, что труд его даст фактический материал для последующих, более искусных историков (К, I, Предисловие). В своей работе автор по возможности отбирает достоверные факты и создает стройную для своего времени-классификацию источников «Хроники», поэтому в «Хронике» выделяется «мифологический период», для которого,как указывает хронист, он не имел достоверных источников. Датировку событий в «Хронике» он начинает лишь с того момента, когда может подтвердить свои сообщения письменным источником. Козьма отличает предание, миф от достоверного исторического факта, он всегда указывает, какие-факты он черпал из устных преданий, какие из письменных источников; на последние он иногда прямо ссылается. Автор отделяет факты, известные из «рассказов свидетелей, достойных доверия», от событий, свидетелем которых он был сам. Правда, хронист не всегда последовательно проводит эти принципы, нередко его можно уличить, особенно при изложении событий «мифологического периода», в вымысле, а при изложении исторических событий — в целом ряде неверных датировок.
«Хроника» Козьмы была первым последовательным и относительно полным изложением чешской истории. Однако описания отдельных исторических событий и даже периодов, как на это указывает сам хронист, делались в Чехии уже и раньше. Козьма называет эти источники (К, I, 15): привилегия Моравской церкви, эпилог Моравии и Чехии и «Житие св. Вацлава». Автор «Хроники» упоминает об исторических сочинениях, существовавших до него, главным образом для того, чтобы не повторять их содержания. Только некоторые сведения о Войтехе (Адальберте), известные из «Жития св. Адальберта», он повторяет для воссоздания, очевидно, более полной картины. Не допуская пересказа упомянутых им письменных источников, хронист обращается к ним, насколько возможно, для хронологической канвы своего произведения. С этой целью он, очевидно, пользовался также и другими письменными источниками, о которых не упоминает. Видное место среди них занимали не дошедшие до нас древние пражские анналы, «Список епископов Пражской церкви», некрологи собора св. Вита и, возможно, другие источники[27].
Козьма выступает в своей «Хронике» идеологом господствующего класса раннефеодального чешского общества. Будучи священником, он отстаивает в первую очередь интересы духовных феодалов, содействует укреплению престижа Пражской церкви, особенно прославляя церковь св. Вита. С большой симпатией автор говорит о тех чешских князьях, которые боролись против язычества и укрепляли христианство. Хронист стоит на защите господствующего феодального рода Пржемыслов, выступает против феодальных усобиц. Особенно это подчеркнуто в третьей книге.
Являясь защитником сильной княжеской власти, хронист устами умирающего Бржетислава призывает феодалов сохранить «примогенитуру» (закон о первородстве). Феодальный государь, по мысли Козьмы (высказанной императором Генрихом), должен иметь руку железную и длинную, чтобы направлять закон, куда ему нравится (К, II, 8).
Хронист ничего почти не говорит о народных массах,. считая их безусловное подчинение феодальному господину законом общества. Самое тяжелое преступление, по Козьме, — посягательство на жизнь господина (см. К, I, 13),. рассказ о Дуринке).
Вся «Хроника» проникнута любовью автора к своей стране, идеей борьбы за независимость чешского государства.
