Читаем Чешир (ЛП) онлайн бесплатно

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Переводчик: Анастасия П

Редактор: Дания Г

Обложка: Виктория К

Вычитка и оформление: Екатерина Л

Переведено для группы: https://vk.com/bookhours

Примечания автора

Это современный, темный, новый взрослый роман.

Это НЕ фантастическая новелла и не буквальный пересказ «Алисы в стране чудес».

В романе присутствуют сцены откровенно сексуального характера, а также вещи, которые могут спровоцировать некоторых читателей, в том числе легкий даб-кон (прим. пер.: Даб-кон — сомнительное согласие на секс). Пожалуйста, помните, что эта новелла предназначена только для читателей 18+.

Как говорится, я — это я, так что произведение обрывается на самом интересном.

«Чешир» начинался как отдельная новелла, но быстро стал первой книгой в том, что сейчас называют серией «Новелл о стране чудес».

Я надеюсь, Вам понравится.

— Поторопись, Али, — стонет Уилла с преувеличенным отчаянием. — Мне бы хотелось выбраться отсюда, пока погода не ухудшилась. Застрять здесь на праздники — это не то, что меня привлекает. Меня зовёт пляж дома, в Сан-Диего. — Моя подруга стоит, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, ее полные губы сложены в обиженную гримасу.

Наш последний урок перед каникулами только что закончился, и воздух наполнен волнением и нетерпением. Чем дольше собираю свои вещи, тем больше она раздражается. Когда я смеюсь над ее театральными вздохами, она злобно смотрит на меня.

— Будь драматичнее, Уилл, пожалуйста. — Сарказм пронизывает мой голос, и я не могу удержаться от того, чтобы не закатить глаза, возясь со стопкой бумаг, которые пытаюсь запихнуть в уже переполненную сумку. Наконец, мне удается засунуть их между яркой аквамариновой папкой и учебником по маркетингу, я мысленно подбадриваю себя и говорю: — Получите, распишитесь, глупые заметки по викторианской литературе.

Сделав два шага в коридор, я сдуваю с глаз выбившиеся пряди бледных светлых волос, на сто процентов уверенная, что моя самая близкая подруга будет в ярости. Поэтому извиняюще улыбаюсь, неловко проводя рукой по своему длинному густому хвосту.

— Еще пять минут — максимум десять. — Когда я начинаю двигаться назад, темные глаза Уиллы сужаются с каждым моим шагом. — Декан Делакорт попросила о встрече со мной до того, как я уйду на каникулы. — Не давая ей шанса возразить, быстро разворачиваюсь на пятках, прежде чем последнее слово слетает с моих губ, и бегу по коридору трусцой — нелегкий подвиг с громоздкой, набитой учебными материалами сумкой через одно плечо и сумочкой через другое.

Уиттиер — небольшой колледж для девочек недалеко от Миннеаполиса. Именно сюда родители отправляют своих второсортных дочерей после окончания средней школы — тех, кто не участвовал в трех видах спорта, кто не выступал с прощальной речью и кто не получил полных поездок в Айви или бэби Айви. Тех, кого готовили в будущие бывшие жены или карьеристок среднего звена.

Короче говоря, отбросы.

Моя старшая сестра, Элайза, учится на третьем курсе Гарварда. Со своим блестящим парнем из высшего общества и шикарными друзьями, она на пути к тому, чтобы стать проницательным, язвительным, беспощадным судебным адвокатом, каким всегда хотела быть. А я второй год остаюсь простой и предсказуемой здесь, в Уиттиере — застегнутая на все пуговицы хорошая девочка с хорошими оценками, которая всегда соблюдает все правила. Ни одного порока, о котором можно было бы сказать. Средняя внешность и достаточно скучная, чтобы не двинуться дальше второго свидания.

Но иногда, когда никто не видит, внутри меня возникает течение, которое бурлит под моей невозмутимой поверхностью.

Что-то восхитительное, темное и, возможно, даже немного развратное.

Что-то, что пугает меня до смерти, но в то же время возбуждает.

Что-то свободное.

Замедлив шаг, когда в поле зрения появляются стеклянные стены административного здания, я запихиваю свои блуждающие мысли обратно в чулан и делаю глубокий вдох. Что бы ни хотела декан так близко к каникулам, это не может быть хорошим знаком. Я в тревоге подтягиваю плечи к мочкам ушей.

— Привет, Али Эссенджер, к декану Делакорт. — Моя улыбка скромная, но вежливая, несмотря на то, как строго причесанная секретарша смотрит на меня со своим высокомерно задранным патрицианским носом, как будто я нечто, что она соскребла с подошвы своего ботинка.

— Мммммммм, — подтверждает она мои мысли, вложив в этот звук насмешку на три предложения. — Присаживайтесь. — Но прежде чем я успеваю выпутать руку из своей набитой сумки, через маленький динамик на ее аккуратном столе раздается приятный сигнал. — А вообще-то, декан сейчас вас примет.

Не в силах избежать укуса ее снисходительного тона, я пытаюсь снова растянуть свои плотно сжатые губы в улыбке. Судя по взглядам, словно кинжалы, которые она бросает мне в спину, когда я прохожу мимо ее стола, моя попытка проваливается. Не могу сказать, что виню ее — вероятно, она выглядит так же фальшиво, как нарисованные гусеницы, которые та пытается выдать за брови. Мое внутреннее хихиканье прерывается, когда декан приглашает меня в свое внутреннее святилище.

— Ах да, мисс Эссенджер, — говорит она в качестве приветствия и приглашает меня сесть на неудобный стул на веретенообразных ножках в современном стиле перед ее столом, — пожалуйста, садитесь.

С некоторым усилием и нулевой грацией я стаскиваю сумку с учебниками. И, позволив ей упасть на пол, с сумочкой на коленях усаживаюсь на уродливый стул, который неудобен так же, как и выглядит.

— Я хотела лично попрощаться с вами, мисс Эссенджер, и сообщить, что мы договорились об отправке вашего личного дела, так что вам не о чем беспокоиться в этом отношении. — Она сообщает свои новости с довольной улыбкой, руки сложены под подбородком, на пергаментной коже лица видны возрастные пятна.

— Простите? — спрашиваю я, слишком ошеломленная, чтобы связать воедино какие-либо другие слова.

— Личное дело? Переведено в новый колледж? — Декан перемещает руки на бювар на рабочем столе, и ее и без того морщинистая бровь хмурится еще больше.

— Простите, я не понимаю. Вы выгоняете меня из Уиттиера? — Крошечные бисеринки пота проступают у линии роста моих волос, и я внезапно осознаю, что в воздухе витает аромат засушенных цветов и чая «Эрл Грей». Декан Делакорт прижимает ладонь к ее тонкой груди и удивлённо раскрывает глаза, ее нахмуренные брови распрямляются.

— Выгоняю тебя? Боже, нет. — Она наклоняется ко мне. — Разве ты не знала обо всем этом, дорогая?

— Знала о моем отчислении из Уиттиера? Нет-нет, я не знала об этом. — В моем недоумении начинают вспыхивать крошечные искорки подозрений. Что натворила мама? Это так похоже на нее, она видимо «забыла» мне сказать. — Это, наверное, очень странный вопрос, но, может быть, вы знаете, куда меня перевели?

— Действительно, странный вопрос, и, возможно, его лучше задать твоей маме. — Осознав, что она попала в неизведанные воды, декан быстро идет на попятную. — Достаточно сказать, что вашего ровного темперамента, здравых суждений и участия в школьных мероприятиях будет недостаточно. Я желаю вам всего хорошего, мисс Эссенджер. — И с этим я была отпущена.

Дискомфорт, исходящий от сидящей за столом женщины, почти осязаем, и я абсолютно уверена, что больше никакой информации от нее не добиться, как бы я ни старалась.

Разочарование и неуверенность сжимают мое нутро, но я подавляю их и тяжело сглатываю. Встаю и снова взваливаю на плечи свою громоздкую сумку, потом лезу внутрь и вытаскиваю три толстых учебника, занимающих большую часть пространства. Они с громким стуком падают на тонкое мягкое сиденье стула, который я только что освободила.

— Думаю, они мне больше не понадобятся. — Прежде чем она успевает сделать мне замечание, наклоняюсь и собираю бумаги, которые рассыпались, когда я вытаскивала книги. Не заботясь больше о том, помнутся они или нет, просто запихиваю их обратно в гораздо более легкую сумку, чувствуя, как они сминаются под силой моей руки. После этого маленького акта неповиновения я поворачиваюсь и молча выхожу из кабинета, проходя мимо надменной секретарши и ее надменного взгляда без оглядки.

Чувство ужаса окутывает меня, как тяжелое, мокрое одеяло, и есть только один человек, который может ответить на мои вопросы. Так уж получилось, что именно этот человек, скорее всего, привел все это в действие.

Слава Богу, Уилла дождалась меня. Она ожидающе выпрямляется, когда видит меня, идущей по коридору к ней. Расширив глаза, я рассказываю ей о безумии, которое только что произошло, пока мы пробираемся по снегу к ее машине.

***

— Мама, что происходит? — Входная дверь захлопывается за мной, перекрывая грохот и завывания бури, налетевшей в прохладный декабрьский день. Зима в Миннесоте — это вам не шутки, и мне требуется добрых три минуты, чтобы выпутаться из громоздкой стеганой куртки, шапки, варежек и моих неуклюжих ботинок, которые определенно больше функциональны, чем модны.

Последним снимаю мягкий темно-зеленый кашемировый шарф, принадлежавший моему отцу. Если правильно повернуть голову, когда он повязан вокруг моей шеи, клянусь, мне кажется, что я все еще могу чувствовать запах его лосьона после бритья, хотя за три года после аварии он не раз сдавался в химчистку.

— Али? Это ты? — Голос моей матери доносится из кухни в задней части скромного двухэтажного дома, в котором мы живем с тех пор, как я родилась.

Конечно, это я. Кто еще может войти без предупреждения? Даже моя глупая сестра звонит в дверь, когда решается осчастливить нас своим присутствием.

Небрежно ставлю сумку с учебниками рядом с дверью, и ее содержимое высыпается на веселый полосатый коврик, усеянный комками тающего снега. Я беру свою сумочку и иду по коридору.

Почти двадцать один год я прожила в этом доме. Каждый смех, каждая слезинка, каждая радость и каждое разбитое сердце наполняют воздух вокруг меня и оставляют маленькие отпечатки на выцветших обоях с бутонами роз, украшающие коридор на главном этаже. Даже сейчас, учась на втором курсе колледжа, я снова решила отказаться от общежития, потому что это сэкономило нам деньги и потому что казалось глупым оставаться в кампусе, когда до дома меньше часа езды.

Я заворачиваю за угол на кухню и вижу маму за столом. Перед ней разложено море каких-то бумаг. Длинные светлые волосы, которые на несколько тонов темнее моих, выглядят так, будто она провела большую часть дня, высунув голову из окна машины. Но даже такая взлохмаченная и неухоженная, она все равно почему-то выглядит совершенно прекрасной в своем хаосе. Мама смотрит на меня с рассеянной улыбкой на полных губах и блеском олененка Бэмби в глазах.

— Привет, дорогая, как прошел твой день? — Ее вопрос достаточно невинный — его задают миллионы людей миллион раз в день, но что-то в ее голосе говорит мне, что она точно знает, как прошел мой день.

— Ты имеешь в виду ту часть дня, когда декан Делакорт вызвала меня в свой кабинет, чтобы сообщить, что мои документы были пересланы и что меня будет не хватать в Уиттиере? Или другую, о которой тебе интересно узнать? — У нее, по крайней мере, хватает стыда вздрогнуть от моего едкого тона. — Не хочешь объяснить?

Это не первый, не третий и даже не двадцать третий раз, когда требуется объяснение какого-то необдуманного решения, которое она принимает. Могу с уверенностью сказать, что ей хочется, чтобы я села и поговорила с ней, как делала уже много раз, но этот случай, этот случай просто немного слишком странный. Вместо этого я прислоняюсь к небольшому островку позади меня, скрещиваю руки на груди и выжидающе смотрю на нее.

— О. Ну, милая, у меня абсолютно прекрасные новости. — Она заправляет ручку, зажатую в ладони, за одно ухо, и волнение, которого я никогда раньше не видела, озаряет ее тонкие черты. Это сразу же вызывает у меня подозрения, и во рту у меня внезапно пересыхает. — Ты помнишь того мужчину, о котором я тебе рассказывала? О том, с которым я познакомилась полгода назад?

— Того мужчину, с которым ты познакомилась в интернете шесть месяцев назад, ты имеешь в виду? — Я прищуриваю глаза и выгибаю бровь, боясь ее следующих слов, хотя и не могу сказать почему. Мама продолжает, не замечая различия, на которые я указала.

— Нам просто было так весело вместе, что мы решили сделать следующий шаг. — Она не может удержаться от радостного хлопанья своими изящными ладошками.

— Следующий шаг? Типа, вы решили пойти на настоящее свидание? — В моем голосе слышится замешательство. — Какое отношение это имеет к тому, что я не вернусь в Уиттиер после зимних каникул?

— Мы собираемся пожениться, — мурлычет она, и я чувствую, что из меня словно выбили весь воздух.

— Женитесь?

— Женимся.

Несколько раз открываю и закрываю рот, но не издаю ни звука, пока мой мозг пытается вспомнить, как складывать слова. Неужели она сказала то, о чем я думаю? Должно быть, я неправильно расслышала, верно?

— Прости, я подумала, ты сказала, что выходишь замуж. За кого-то, кого ты едва знаешь. С которым ты познакомилась в интернете. — С каждым словом голос становится все выше, пока я не начинаю кричать, а девичий, задорный блеск исчезает из льдисто-голубых глаз моей матери. — Наверное, я ослышалась. Потому что этого никак не может быть. Потому что это было бы безумием. — Тревога, которая сжимает мой желудок с момента прощания с деканом Делакорт, угрожает поднять руку к горлу и задушить меня изнутри.

— Дорогая, пожалуйста. Мы с Чарльзом несколько раз встречались вместе, когда он был в городе по делам, и все время разговаривали по Зуммеру. Мы очень хорошо знаем друг друга — неужели ты не можешь просто порадоваться за меня? — умоляет она.