Читаем Чертова погремушка онлайн бесплатно

– Знаешь, что бы я сделал в первую очередь, если б разбогател? – спросил Костя, пододвигая кресло поближе к обогревателю.

– Уехал бы жить в теплые края, – буркнула я, кутаясь в плед.

– Ты мыслишь масштабнее, – вынужден был признать он. – Я думал об автономной системе отопления.

– Плебей! – я презрительно фыркнула.

Наверно, в другое время между нами непременно началась бы тонкая и язвительная пикировка, но в квартире было так холодно, что сарказм замерзал на пути от мозга к языку. Декабрь в этом году выдался лютый, а тут еще во дворе прорвало теплотрассу, по ночам термометр, висящий на кухне, показывал всего десять градусов. Может быть, живи мы в обычной малогабаритной квартирке, она и согревалась бы от дыхания обитателей, но нашу огромную «сталинку» с потолками в три с лишним метра не спасал даже мощный обогреватель. Оставалось только напяливать на себя сто одежек, забираться под пледы и пить обжигающий чай. Кстати, как раз в этот момент чайник на кухне издал пронзительный визг.

– Ты! – одновременно сказали мы с Костей, глядя друг на друга гипнотизирующими взглядами.

Победила, как обычно, я. Мы с Костей близнецы, но поскольку я родилась на двадцать минут раньше, всегда считалась старшей, и брат мне обычно подчинялся. Ворча себе под нос что-то нелестное в мой адрес, он отправился на кухню, повозился там несколько минут и прикатил сервировочный столик с чайником, чашками и всем остальным, необходимым для обстоятельного чаепития.

– Может, помечтаем? – спросил Костя, наливая себе вторую чашку. – Надоело уже в телепузер пялиться, все одно и то же.

– О чем? О том, как разбогатеть?

– Лучше как в детстве.

– О волшебной палочке? – поморщилась я. – Извини, но меня это уже давно не увлекает. Я бы лучше помечтала об удачном замужестве. Или о хорошей работе. Чтобы ближе к реальности.

– Ну зачем обязательно о волшебной палочке? Помнишь, мы говорили: вот было бы здорово летать, как Ариэль. Или читать мысли других людей. Или…

– Знать и уметь все на свете. Помню, конечно. И тебе до сих пор этого хочется?

– Ну… – Костя смущенно уткнулся в чашку. – Бывает иногда. Например, когда ты дуешься на меня неделю подряд и говоришь, что вовсе не обижаешься. Или когда девушка говорит, что я ей нравлюсь, но ей нужно проверить свои чувства, прежде чем ложиться со мной в постель. Интересно, что вы думаете при этом на самом деле?

– Неужели тебе действительно хочется это знать? – усмехнулась я. – Поверь, не стоит. Многие знания умножают печаль. Скорее всего, девушка думает, как бы подинамить тебя подольше, поесть-попить-потанцевать за твой счет, вытянуть из тебя всяких подарков, а потом удалить твой номер телефона и забанить в соцсетях. А я просто жду, когда у тебя заговорит совесть и ты, наконец, внесешь в казну свою долю общих расходов.

Как часто потом я вспоминала этот наш разговор. Бывают в жизни такие моменты, которые словно предупреждают о том, что произойдет потом. Только вот понимаем мы это гораздо позже, когда все уже случилось и изменить ничего нельзя. И если бы мне пришло в голову написать книгу о последующих событиях, кардинально перевернувших нашу жизнь, наверно, я использовала бы сцену чаепития в холодной квартире в качестве пролога.

– Слушаю вас! – сказал он с идиотской приветливостью и состроил невидимому собеседнику сладкую улыбку.

Но как только невидимый собеседник начал излагать ему свою информацию, улыбка с Костиного лица стремительно сбежала. Он нахмурился и крепко сжал кулак свободной от трубки руки.

– Да, мы выезжаем.

– В общем, Ленка, давай пока разборки отложим. Одевайся, едем в больницу. Дядя Паша под машину попал. Говорят, до утра вряд ли доживет. Хочет нас непременно увидеть.

Всхлипывая и вытирая кулаком слезы, я оделась, как солдат по тревоге. На улице мы поймали такси и уже через двадцать минут входили в вестибюль Елизаветинской больницы.

Свирепого вида медсестра в несвежем халате ни в какую не хотела нас пускать, долго звонила куда-то и наконец сдалась.

– На второй этаж и в конец коридора, – буркнула она, повесив трубку, и снова схватилась за вязание. – Только там врач сейчас. Будете ждать.

Мы поднялись на второй этаж, нашли нужную палату и сели на жесткую банкетку рядом с дверью. Разговаривать не хотелось. Поверить в то, что дядя Паша может умереть, никак не получалось.

Наши с Костей родители погибли в автокатастрофе, когда нам исполнилось по десять лет. Мы остались с бабушкой Ниной, маминой мамой. Кроме нее и маминого старшего брата дяди Паши родственников у нас больше не было.

Впрочем, дядю Пашу мы видели нечасто. Картограф-геодезист, он три четверти года проводил в экспедициях, а зимой трудился в НИИ, обрабатывая полученные результаты. Дядя Паша приезжал к нам время от времени, привозил скромные подарки, водил в зоопарк и в кафе-мороженое. А еще рассказывал тысячи удивительных историй о местах, где до него не ступала нога человека – а если и ступала, то человек этот, хозяин ноги, зафиксировать сей факт на географической карте не удосужился. Дядя Паша казался нам добрым, умным и вообще замечательным – почти как папа. И мы с Костей страшно переживали, что он никак не может найти себе жену. Даже пытались познакомить его с нашей незамужней учительницей географии. Но дядя Паша только отшучивался: ну какая жена вытерпит его бесконечные разъезды.

А еще дядя Паша был человеком загадочным. Например, он без всяких ивовых прутиков и глиняных горшков мог определить, где под землей проходит водяная жила. Когда дядя Паша вышел на пенсию и перестал ездить в экспедиции, соседи по дачному поселку частенько обращались к нему с просьбой указать место для рытья колодца. Дядя Паша никогда не отказывался. Он медленно шел по участку, пристально глядя себе под ноги, и мне казалось, что он видит сквозь землю. Наконец дядя Паша останавливался и говорил: «Здесь». И ни разу не ошибся.

А еще он однажды точно указал место в лесу, где убийцы зарыли труп молодой девушки. «Как вам это удалось?» – с подозрением посмотрел на дядю Пашу полицейский капитан. «Я экстрасенс», – скромно потупился дядя Паша. Правда, потом он все же объяснил, что встретил двоих мужчин в лесу, они сидели и курили рядом с разворошенной лесной подстилкой. Тогда ему и в голову не могло прийти, что они зарыли в этом месте труп, а когда девушку стали разыскивать, тогда и вспомнил. Капитан, похоже, поверил, а мы с Костей – нет.

Посовещавшись, мы с ним решили, что дядя Паша на самом деле видит то, что находится под землей. «Дядя Паша, а ты можешь найти клад?» – приставали мы к нему. «Клад? Конечно, могу, – усмехался в седые усы дядя Паша. – Только сначала мне нужно его зарыть. А потом снова найти».

Но через несколько лет он и правда нашел клад. Только не под землей, а в чулане своей коммуналки на Садовой. Замурованную в стене шкатулку с драгоценностями. Клад дядя Паша сдал и получил свои законные двадцать пять процентов – столько денег, что смог купить неплохую двухкомнатную квартиру в Купчино.

«Ну вот, а говорил, что не можешь!» – возмущенно вопили мы с Костей. Но дядя Паша только плечами пожимал. «Штукатурка осыпалась, – говорил он, привычно посмеиваясь в усы. – А кирпич под ней шатался»…

Дверь палаты открылась, вышел пожилой врач в белом халате поверх голубой хирургической пижамы. Лицо его было мрачным. Мы вскочили.

– Вы родственники Кольцова? – хмуро поинтересовался он. – В общем, скажу прямо, ребята, дело безнадежное. Мы сделали все, что могли, но… Шансов нет. Час, два – максимум. Травмы, несовместимые с жизнью.

– А к нему можно? – робко спросила я.

– Хуже уже не будет, – сказал он, открывая перед нами дверь палаты. – Он в сознании… пока… Попрощайтесь.

Дядя Паша лежал на кровати с забинтованной головой. Лицо его было бледным до синевы. От капельницы к вене на руке тянулась прозрачная трубка. Тоненько попискивал кардиомонитор. Дядя Паша открыл глаза и попытался улыбнуться.

– Костик, Леночка, – прошептал он.

– Ну как же ты так, дядя Паша? – сказала я и взяла его за руку.

– Не знаю, – говорить дяде Паше было трудно, каждое слово давалось с усилием. – Шел через дорогу. И вдруг… увидел… подумал…

– Что увидел? – в один голос спросили мы с Костей, но дядя Паша не ответил.

– Послушайте меня, – он начал задыхаться, и я хотела позвать врача, но дядя Паша сжал мою руку. – Я умру. Я знаю. Не надо, я знаю, – он жестом остановил Костью, который попытался протестовать. – Завещание у меня в серванте. Дневник. Карта. Только…

Он замолчал, и мы с братом испуганно посмотрели друг на друга, но тут дядя Паша заговорил снова:

– Только… погремушку… нельзя…

Кардиомонитор запищал на одной длинной ноте. Нас оттолкнули в сторону, стали что-то делать. Звякнули ампулы. А потом медсестра подошла к кардиомонитору и отключила его. Заученным движением закрыла дяде Паше глаза.

– Завтра с утра приходите в морг, – сказала она. – Его там оформят, и вам выпишут справку. Сможете заняться похоронами.

– Ленка, ты хоть понимаешь, что мы с тобой остались совсем одни? – потерянным голосом спросил Костя, когда мы спускались по лестнице в морг.