Читаем Чертов менталист 5 онлайн бесплатно

— … в тот же момент я почувствовала, как земля ушла из-под ног, всё вокруг мгновенно заволокло туманом, хотя день был солнечный. Я перепугалась, пыталась найти отца, но никого не видела в этом мареве, в одиночестве падая в неизвестность. Впрочем, падение закончилось для меня довольно скоро, поскольку от нахлынувшего ужаса я лишилась чувств. Обнаружила себя посреди хвойного леса. Я лежала на мху, а совсем неподалеку от меня, свернувшись, грелась небольшая змея. А когда я перевернулась на другой бок, то увидела еще одну. Уже сильно позже я узнала, что это были гадюки, и их укус может оказаться смертельным для человека…

Италана-Наталья была отменной рассказчицей. Она вела повествование без особых эмоций, даже, я бы сказал, отстраненно, но от этого пробирало еще сильнее.

Терентьев внимательно слушал женщину, однако его сотрудники менталисты то и дело о чем-то докладывались ему в микрофон. Это отчего-то меня отвлекало и даже подбешивало, поэтому я сделал небольшое усилие, дотянулся до комнаты и прислушался к их сообщениям.

— … да нет же, вообще без вариантов, как и в случае с тем мужчиной. Мы не можем даже сказать, правду она говорит, или нет. И у её отца то же самое. Вообще глухо. Мирзоян пытается через образы расшифровку делать, но словно в стенку упираемся…

Ага, идет попытка взлома Иных. С учетом того, сколько времени у меня в свое время заняло сопоставить образы для каждой фонемы, телохранители-менталисты стараются зря. Кстати, а вот ведь вопрос вопросов: во время доклада дед успел поведать Георгию Аскольдовичу о том, что я умею читать мысли Иных, или же умолчал об этом?

Я тут же озадачил Егора. Через минуту малыш вернулся с ответом.

«Ванёк говорит, что твой дедушка приписал себе все твои заслуги. Дескать, это он смог подобрать нужный шифр к Иным. А что до допроса Шокальского, он его вообще не упоминал. Но если вдруг спросят, он скажет, что пытался выяснить, сможешь ли ты что-то разобрать, у тебя не вышло, после чего он передумал брать тебя к себе на службу».

Хм, грамотный ход, чтобы вывести меня из-под удара. Однако же я всё равно сижу здесь, а значит, всех предпринятых мер предосторожности оказалось недостаточно.

Ладно, хватит гонять из пустого в порожнее, продолжаем расшифровку мыслеобразов Терентьева, которые я столь удачно увидел, когда демонстрировал ему, на что я способен как менталист.

Нет, там ничего сложного не было, но именно в этом-то парадоксальным образом и заключалась главная сложность. Георгий изо дня в день занимался примерно одним и тем же кругом задач, по возможности спихивая всю рутину на подчиненных и не забывая потом их жестко дрючить в случае любых просчетов. Характерный такой чинуша, пристроившийся на хлебную должность. Эх, вот не догадался я в свое время, еще когда только услышал о том, что Игорь Семенович и Давыдов решили сделать ставку на его покровительство, спросить, как они вообще на него вышли. Кто-то же ведь наверняка подсказал им эту кандидатуру. Не могли ведь они бегать наугад, приставая буквально ко всем служащим, так или иначе приближенным к Императору, с просьбой оказать им протекцию в расследовании и оградить от мести лиц, смещенных со своих постов в связи с тем, что проморгали заговор.

Ладно, это всё детали. Работаем, Валерьян, работаем. Ищем, систематизируем. Стараемся не слишком клиниться на деталях, пока вся полученная информация не будет разложена по полочкам. Да, у Филина подобная операция получилась бы быстрее и точнее. Но ты в некотором смысле и есть Филин. Ты тот, кто сделал из ментального конструкта настоящего человека. Поэтому завязывай причитать и жалеть себя. Действуй, декан! Если кто и способен выполнить сейчас эту задачу, то только ты.

Продолжая удерживать вежливо-заинтересованное выражение лица и изредка переводить взгляд то на одного, то на другого участника нашей беседы, я занимался сортировкой. Поначалу без особого плана или схемы, затем что-то начало вырисовываться, и каждый новый пласт воспоминаний я уже уверенно делил на сегменты, отправляя их в разные облака-хранилища.

Итого таких получилось ровно три штуки. Первое касалось личной жизни Терентьева. Не в смысле его взаимоотношений с женщинами, которых, по сути, и не было, а его быта. Общение с поваром и адьютантами, организация досуга и прочее. Очень интересный портрет человека по ним вырисовывался, и я не поленился, пробежался по этим воспоминаниям от начала до конца. Да, это был отрывок протяженностью где-то в пару недель, вроде бы и не такой большой срок, но кое-какие моменты, интересные персонально мне, удалось прояснить.

Во второе облако, если так можно его назвать, я определил всё, что было связано с непосредственной службой Георгия Аскольдовича. Те самые встречи иностранных делегаций, равно как и общение с представителями отечественных организаций. Всё по большому счету было давным-давно расписано в деталях, поэтому особого напряжения у Терентьева не вызывало. А вот у его подчиненных — очень даже, потому что этот упырь требовал от них знать должностные инструкции наизусть и цитировать их по первому же требованию. В буквальном смысле наизусть. Не «чем круче делегация, тем выше уровень встречающих», а «количественный и персональный состав лиц, принимающих зарубежную делегацию, определяется заранее с учетом уровня и значимости визита, и подлежит немедленному уточнению в случае изменения статуса делегации».

Там я тоже успел бегло порыться, но без особого рвения. Работать в службе протокола я и так не стремился, а уж после знакомства с её начальником — и подавно. Основная надежда у меня была на третье облако.

Еще минут через десять я понял, что не ошибся. Сюда я определил все встречи и разговоры, которые не были напрямую связаны ни с личной сферой, ни со службой. Пресловутые социальные связи, окружение близкое и дальнее, ну и то, что нас волновало больше всего: общение напрямую с Императором.

Вот тут я слегка поплыл, дважды перепроверив вырисовывающуюся информацию. Даже получил через Егора моральный тычок от деда, заметившего, что я выгляжу слишком потерянным. Ах ты ж, Георгий Аскольдович, вот же интриган недоделанный! Тьфу, сколько же времени на тебя впустую потрачено!

«Сынок, слушай и запоминай. Если сложно, ты запоминай по кусочкам, передавай Ваньку, а потом возвращайся и слушай следующую часть. Ты готов?»

«Да, папа».

«Да, Яше тоже, пусть слушает тебя, чтобы два раза одно и то же не пересказывать».

«Хорошо, он здесь, как раз ждет, когда понадобится».

«Отлично, тогда приступаем…»

По мере того, как я порционно выдавал дедуле и Карпу Матвеевичу свои выводы, подкрепленные конкретными примерами из жизни Терентьева, их лица вытягивались всё сильнее и сильнее. Впрочем, кроме меня этого никто не замечал, а если даже и да, то это было легко объяснить: Италана-Наталья как раз описывала процедуры, которым её подвергал Израилыч в надежде выяснить, как именно функционирует её голова, и насколько сильно найденная им в лесу девушка отличается от остальных людей. И впрямь редкостный садюга был. Даже жаль, что так поздно мы с ним пересеклись и прервали его земное бытие, а то бы, глядишь, женщина воссоединилась с отцом куда раньше. Хотя… а вот и не факт. Ведь тут столько всего совпало, что вытащи один кирпичик, стене уже не выстоять.

Когда я передал особистам всё, что счел нужным, они обменялись коротким взглядом. Видимо, общаются через конструктов: у них такого непробиваемого полога, как у меня, нет, поэтому так реально получается безопаснее, чем использовать прямую мыслеречь, которую могут засечь те же сотрудники в соседней комнате.

Видимо, придя к какому-то решению, они кивнули друг другу, и тут Игорь Семенович поднял руку, призывая всех к тишине.

— Сударыня, прошу прощения за то, что прерываю ваш рассказ, но у меня возник неотложный вопрос к Георгию Аскольдовичу. Надеюсь, вы не будете на меня в обиде, — манерно поклонился женщине дедуля.

— Что вы, я как раз искала повод, чтобы прерваться и промочить пересохшее горло, — одними уголками губ улыбнулась Мещерская, после чего отец тут же налил ей в стакан воды из стоящих перед нами на столике пластиковых бутылок.

Вот тоже характерная деталь: будь на нашем месте птицы более важного полета, вместо одноразовой посуды красовались бы хрустальные фужеры. Но нам непрозрачно намекают, что наш уровень — где-то возле плинтуса. До нас снизошли, и мы должны ценить уже один этот факт. Но кое-кто заигрался в вершителя судеб…

— Скажи мне, засранец, — дед перевел взгляд на Терентьева, и тот неверящим взглядом уставился на Семеныча, пребывая в шоке от того, что при всех присутствующих только что обидно обозвали. — Как долго ты нам еще собирался порожняк втюхивать? Кто говорил, что на минувшей неделе уже общался с отцом-Императором и выпросил у него разрешение на аудиенцию для нас?

— Так оно и было! И я не понимаю ваш тон! — взвился Георгий Аскольдович.

— Молчать! — рявкнул Игорь Семенович, и воздух ощутимо сгустился. — Что ты своему адьютанту ответил, когда он напомнил про это намерение? «Я не стану тревожить покой Императора из-за мелочных дрязг. Пусть продолжают копать под Елизарова, и чем дольше они будут нервировать Аристарха Федоровича, тем лучше. Кстати, надо бы узнать, что они нам такое нарыли. Организуй нам встречу на воскресенье. Тупых служак надо держать в тонусе».

Цитата, кстати, была дословной. Сейчас Терентьев стопроцентно решит, что это адъютант нам информацию слил. Надеюсь, дедуля выведет ни в чем не повинного человека из-под удара.

— Ты забыл, с кем дело имеешь? — Семеныч перешел на задушевный шепот, который из-за хорошей акустики в зале звучал жутко и театрально. — Забыл, что мы — элита, против которой твоя парочка менталистов, что в соседней комнате сидит, всё равно, что овечки против волков. Ты у меня изначально подозрения вызывал, да всё не удавалось с тобой тет-а-тет больше чем на пару минут остаться. А сегодня — надо же! — всё случилось. И теперь я про тебя ведаю даже больше, чем ты сам о себе знаешь. Вплоть до того, какой ты рукой хер над унитазом трясешь. Скучно тебе стало, да? На Елизарова зуб вырос из-за того, что он перед тобой недостаточно низко кланяется, еще и осмеливается лезть туда, куда ты его пускать не хотел. А тут мы со своим расследованием, как удачно! Решил нас как простачков втемную использовать, лишь бы недругу своему нервы потрепать. А то, что над Императором реально черные тучи сгустились, тебе наплевать. Подумаешь, да? Этого убьют, ты другому служить станешь. И знаешь, чем это попахивает, Георгий Аскольдович? Обвинением в государственной измене! Я лично это обвинение против тебя выдвину. И уж поверь, мне найдется, чем его подтвердить!

М-да, я всегда подозревал, что внутри дедули скрывается безбашенный камикадзе, но чтоб вот так… Он же собственными руками сейчас себе на груди мишень нарисовал.

Да, Терентьев — карьерист, который достиг того самого верха, о котором всегда мечтал, и ввиду этого заскучал. Вот и решил разнообразить свою жизнь, когда услышал от одного из подчиненных, что особый отдел ищет прямой выход на Императора. Ради интереса решил встретиться. Узнал, что в качестве главного злодея выступает Елизаров, который успел его неоднократно против шерсти погладить, обрадовался и наобещал несбыточного, даже не имея в виду выполнять свои обещания. Развлекается так государев человек, понимать надо.

Георгий Аскольдович совершенно неприличным движением почесал нос. Видимо, на нервах, — успел подумать я, как его телохранители, наблюдающие за нашей встречей через мониторы, обменялись страдальческими взглядами, и тот, у кого недавно шла носом кровь, потянулся и надел себе на голову… шапку не шапку, корону не корону… Некий артефакт, который…

Который должен выжечь мозги как минимум у деда, а если получится, то и у Карпа Матвеевича. Усилитель ментальной передачи, если я правильно сообразил. Значит, дело не в том, что у Терентьева нос зачесался: это был всего лишь кодовый знак, обозначающий: хватит церемониться с гостями, вали их.

Похоже, артефакту требовалось время, чтобы прийти в рабочее состояние: его оператор только-только переключил сбоку крохотный рычажок, с помощью которого это техномагическое устройство получало подпитку от батареек. Ну точно, узнаю руку мастера! Опять его изобретения всякой швали достаются.

Я не имел ничего против этой парочки менталистов, которые лично мне ничего плохого не сделали, поэтому просто погрузил их в глубокий сон, после чего опять же посредством Егора, Ванька и Яши передал своим отчет о предотвращенной угрозе. Но расслабляться пока было рано. От ментальной атаки я нас, положим, спас, но нас могли попытаться скрутить физически, и это следовало учитывать в сложившемся раскладе. Кроме того, надо было что-то делать с Мещерскими, которые, несмотря на всю свою невозмутимость, сейчас сидели с круглыми глазами, силясь понять, что же происходит. Вот зачем было только их сюда тащить, а? Чем дальше, тем сильнее я начинаю злиться на Терентьева.

И на деда, кстати, тоже. Что ему мешало проверить этот контакт, прежде чем начинать с ним тесное общение? Опять он в лучшее верит, а нам бери и разгребай то, что наворочено.

— Значит, так, — Игорь Семенович вновь привлек внимание к своей персоне. — Ребятишек твоих я отправил спать. Опасный артефакт у тебя изымаю: вы им всё равно не имели права пользоваться. Карпуша, займись! — кивнул он Давыдову.

Тот встал и, словно всегда здесь работал, проследовал через потайную дверь за книжным шкафов в соседнюю комнату, а через полминуты вернулся, продемонстрировав нам снятую с головы телохранителя шапку-корону.

«Рычажок на артефакте переключил? А то эта штука в теории сейчас активна», — спросил я напрямую мыслеречью, сочтя, что вряд ли в штате Георгия Аскольдовича имелось больше двух менталистов, ныне мирно спящих на столе, а следовательно, можно уже общаться без посредников в виде конструктов.

«Где он находится?»

«Сбоку под выступом».

«Ага, нашел!»

Невозмутимый Карп Матвеевич на глазах ошеломленного Терентьева лихо выключил артефакт, после чего уселся обратно, положив трофей на колени.