Читаем Чёрный Скорпион онлайн бесплатно

Жара стояла такая, что даже и жить не хотелось. Хотя нет, жить, конечно, хотелось, — однако не в такой жаре. И не в этом городе. А если и в этом, то в какое-нибудь другое время года. Сейчас же даже птицы, разморенные двойным пеклом — от самого солнца и в придачу к нему раскаленного асфальта, — казались уже не птицами, а гигантскими навозными мухами, настолько густо и безбоязненно облепляли они все возможные и невозможные, хоть как-то скрытые от адских лучей не на шутку разгулявшегося светила места.

А за каким чёртом я притащился в этот распаренный и одуревший от жары город, было известно, наверное, одному только господу богу. И, честное слово, не по своей доброй воле оказался я тут, а потому лишь, что приехать меня очень попросил один человек.

Знаете, уже то, что он позвонил, было не совсем обыкновенно. До этого года четыре он не звонил. И я ему не звонил. И, думаю, что мы не звонили бы друг другу лет еще эдак триста. Пока окончательно не облысели бы и не заплыли жиром.

Но он — позвонил. И попросил, чтобы я приехал. Попросил весьма и весьма настоятельно, даже, как мне показалось, слегка волнуясь.

Конечно, должно быть, я старомоден и несовременен, но таково уж, видать, все наше поколение: мы до сих пор способны подраться, выясняя, кто сильней — лев или тигр, либо же кто лучше — "Битлз" или "Роллинг Стоунз". Дети! Ну ей-ей, дети!..

Однако ж вот эти самые рудименты и атавизмы, на мой взгляд, позволили, как ни странно (а может, именно потому — и не странно), сохранить нам юношеский дух, верность и преданность пусть немногим, но зато вполне определенным идеалам. И дружбе в том числе.

А с человеком, к которому я сейчас приехал, нас действительно связывало очень и очень многое. Во-первых, мы оба почти одновременно родились и на пару пробегали все свое раннее детство по одним и тем же полупровинциальным улицам и переулкам. Потом лет пятнадцать вместе учились, и не только в школе. А потом…

Ну, в общем, потом мы долго и упорно работали. Где? Да везде. И на западе, и на востоке, и на севере, но больше на юге. Мы были высококлассными и очень авторитетными специалистами, как принято было говорить тогда. В чем? В чем надо.

Со временем, в силу целого ряда разнообразных причин как субъективного, так и объективного характера, мы прекратили трудиться "по специальности" и осели кто где: я — там, где родился и живу до сих пор, он — там, куда я сейчас прилетел: в раскаленном городе у самого синего моря, женившись несколько лет назад на какой-то туземной девушке, с которой познакомился в один из своих "отпусков". Хорошая была девушка? Не знаю — на свадьбе я не гулял. Наверное, хорошая, плохих девушек он не любил.

Итак, я стоял на тротуаре широкой улицы и, вытирая мокрым платком мокрый лоб, с искренней ненавистью всматривался в до омерзения голубое небо в надежде выискать там хоть малюсенькое облачко с намеком на дождь. Но нет, облачком в нем и не пахло, как не пахло в нем и намеком на дождь.

Тогда я обреченно опустил буйну голову и, тяжело вздохнув, сказал самому себе:

— Ну вот ты здесь. Что дальше, придурок?

Мой собеседник тупо пожал плечами:

— Не знаю… — Однако через секунду, облизнув пересохшие губы, сверкнул очами: — Нет! Знаю! Погнали к морю, а все остальное — потом…

И мы дружно повернулись и погнали к морю.

До него было ужас как далеко — минут пять самой быстрой ходьбы, — но всякая дорога на свете, даже длиннейшая из длинных, когда-нибудь да кончается, это закон. Увидев впереди сначала слоняющихся по набережной людей в купальниках и плавках, а вскоре и саму искрящуюся под солнцем и слепящую глаза ярко-синюю массу воды, я не выдержал и побежал, стягивая на ходу детали и атрибуты своего относительно северного туалета. К воде таким образом приблизился, держа весь гардероб в руках и прижимая локтем к потному боку не менее потный "дипломат". Вот до спасения десять шагов, вот пять, вот…

Одежда полетела направо, "дипломат" налево, а я — прямо, разбивая носом воды как ледокол и едва не раздавив по пути выводок граждан дошкольного возраста.

Миновав опасную зону, я нырнул и почти тотчас угодил физиономией в большую медузу, скользкую и упругую как густой кисель, отплевался, не выныривая, и что было прыти взял курс поближе ко дну: вода там прохладнее.

Потом я бревном всплыл на поверхность и направился дальше, к буйкам, у красных поплавков которых и остановился, — не из страха, а просто по ставшей уже действительно второй натурой привычке не привлекать к собственной персоне излишнего внимания, даже если это и касалось всего только пары ленивых спасателей, еле-еле шевелящих веслами старой облезлой шлюпки.

…На берег я вернулся минут через сорок, когда, казалось, пропитался соленой водою насквозь и решил, что запаса влаги в организме мне хватит, чтобы без риска солнечного удара добраться до дома, адрес которого был записан на клочке бумаги, находившемся в данный момент в заднем кармане моих брюк.

Гм, вернуться-то я вернулся, но к некоторому удивлению обнаружил, что брюки мои не одни. Рядом с ними непринужденно и величаво восседала навряд ли даже еще совершеннолетняя девица. Впрочем, все основные компоненты и ингредиенты ее несовершеннолетних лица и фигуры вполне подошли бы любой совершеннолетней, особливо габариты бюста. Короче, акселератка третьей волны, иначе и не назовешь. А приземляясь пузом на горячую гальку в миллиметре от крутого шоколадно-золотистого бедра, я успел соколиным оком усечь, что и весь пляж буквально усыпан подобными "ундинами" — разумеется, разного типа, вида и цвета волос: целый гигантский курятник будущих верных и преданных жен и матерей нашего великого народа.

И вот — одна из этих будущих верных матерей, приспустив на кончик носа круглые зеркальные очки, уставилась сейчас на меня внимательным, но и в то же время словно бы отрешенным взглядом.

Мгновенно истолковав этот замысловатый взгляд по-своему, я сказал:

— Это мои штаны.

Она молчала.

— И всё остальное тоже, — после паузы несмело добавил я.

Акселератка томно кивнула:

— Знаю… — И, глубоко вздохнув, отчего эфемерная верхняя деталь бикини приподнялась вместе с содержимым сантиметров на восемь, грустно произнесла: — Думаете, мне нужны ваши штаны? — После этого деталь опустилась. — Да и всё остальное тоже…

— Не думаю и не думал! — отчеканил я.

— А что же тогда вы про меня подумали? — уже явно более заинтересованным тоном проговорила она…

Ну а дальше был трёп. Самый обычный, ни к чему не обязывающий пляжный трёп из разряда тех, что с одинаковым успехом могут закончиться дежурным "Пока, крошка!", а могут и постелью. Такое общение было в ходу даже еще в мои лучшие годы, а уж теперь-то и подавно. Времена меняются, и возраст и количество шлюх меняются вместе с ними.

… Конечно, пока язык мой болтал, хозяин его ни на секунду не забывал, зачем он сюда приехал (хотя, собственно, "зачем" — пока можно только догадываться) и к кому. Однако понимаете, в какой-то неуловимый момент солнце и море сделали свое черное дело: мне вдруг захотелось взять да и хоть капельку наплевать на вся и на всех, кроме себя; пойти и выпить немножко с этой длинноногой куклой чего-нибудь легкого и прохладного, посорить в меру деньгами, а потом — чем чёрт не шутит! — попробовать заволочь эту маленькую потаскушку в какое-нибудь более или менее романтичное логово…

Нет-нет, я не какой-то там грубый дикарь, не подумайте. И на этом юге не первый раз. Правда, тогда он был несколько другим… да и все мы были тогда несколько другими. Все мы были тогда лучше, проще и безопасней. И я для прочих людей, и прочие люди для меня. А вот уже не далее как в позапрошлом году и всего-то недельная оздоровительно-развлекательная поездка к морю неожиданно закончилась для меня так, что даже и вспоминать не хочется…

Ладно, все это не имеет ну ни малейшего отношения к тому, о чем я собрался вам рассказать. Главное, что я приехал в некий небольшой приморский город, чтобы помочь старому другу в деле, существа которого еще не знал, но которое, судя по тону, каким он говорил со мной позавчера по телефону, обещало быть весьма любопытным. И наверное, непростым — он сказал, что хорошо заплатит.

А что, вы думаете, сказал я?

Совершенно верно, послал его. Куда — догадаться несложно.

Итак, краткое резюме.

Я приехал в незнакомый южный городок и собирался в самом скором времени объявиться по адресу, который был записан на листке, мирно покоящемся в заднем кармане моих брюк. Но между нами — мною и мигом моего "объявления" по этому адресу, ввиду одного, внезапно возникшего на горизонте относительно важного обстоятельства, видимо, пролягут еще несколько коротких и быстротечных часов, которые я уже отвел в своем сегодняшнем плотном распорядке дня на это обстоятельство.

Короче, в данный момент это самое обстоятельство, доверчиво держа свою нежную лапку в моей стальной руке, семенило вместе с вашим покорным слугой в направлении ближайшего кафе.

Ближайшего настолько, что девяносто процентов клиентов были одеты так же, как пять минут назад я, — в плавки.

Я имею в виду, конечно, мужчин. На представительницах прекрасного пола, как на моей спутнице, одежды было чуть больше.

И куда только смотрит городская санэпидстанция?!

Столик, за который мы сели, был в самом углу огороженного витым металлическим метровым забором уютного закутка под парусиновой крышей.

Я сходил к стойке и вернулся с бутылкой ледяного шампанского, двумя пузатыми бокалами и охапкой конфет, шоколада и прочих сладостей. Уголки подкрашенных губ новой знакомой чуть дрогнули — однако я не понял, от удовлетворения или же наоборот.

Через секунду уголки и моих, неподкрашенных, губ чуть дрогнули — пусть тоже поломает голову, соплячка, от чего именно. А еще через секунду бутылка была обезглавлена с таким профессиональным — не слишком громким, но и не слишком тихим — выхлопом, что "соплячка" сменила гнев на милость: захлопала в ладошки.

— За что пьем? — отхлопав и взяв бокал, осведомилась она и игриво высунула розовый язычок.

Я тоже игриво высунул язычок и глубокомысленно пожал плечами:

— Ну, за что же еще? За знакомство… — И вдруг стукнул себя по лбу: — Слушай, а мы ведь действительно еще даже не познакомились!

Теперь чуть дёрнула плечиком она:

— Сейчас познакомимся… — Потом неожиданно тряхнула головой, и ее круглые очки упали с носа на грудь, задержавшись там посредством цепочки. Впрочем, они задержались бы там и без посредства оной. Эх, грешен, в какой-то миг я позавидовал этим очкам. — Сейчас познакомимся, — негромко повторила она и внезапно спросила: — А как, вы думаете, меня зовут?

Естественно, она не совсем дура и ожидала ответа, правильного не действительно, а скорее, концептуально. Представляю, как бы заверещала она от восторга, ляпни я, к примеру: Виолетта, Агнесса, Эсмеральда или же, на худой конец, хотя бы Инга. Но я не собирался давать ей повод верещать раньше времени и сухо сказал:

— Проскудия…

Подпрыгнула она так, будто ее ущипнули без предупреждения за зад, и смерила меня презрительным взглядом. Поэтому следующие пять минут ушли у меня на заглаживание страшной вины — пару тостов и прочую подобную чепуху. Оказалось, ее звали Анастасией. Ну что ж, если не врёт, красивое имя. А если врёт — да хрен с ней, мое-то какое дело! Проскудия, кстати, — "сверхславная" с греческого. Звучит, правда, не фонтан, согласен.

Минут через двадцать бутылка кончилась, и я заказал вторую, добавив еще шоколада. В принципе, все очень даже цивильно: холодное вино, легкая музыка — хорошо, в общем, сидим.

А еще минут через пять Анастасия спросила:

— Послушайте… может, вам хочется выпить чего-нибудь покрепче? Так не стесняйтесь. — И лукаво рассмеялась: — А то вы какой-то…

Я удивился:

— Какой? Стеганутый или глухой?

Девчонка поморщилась и, отведя взгляд, протянула:

— Нет, ну-у… не знаю… Какой-то зажатый весь…

— Да неужели?! — Я озадаченно почесал затылок: сам себе зажатым я не казался, вроде обычное поведение в обычной житейской ситуации. Хотя… в чем-то она права: не так много у меня времени, чтобы разыгрывать из себя кабальеро. Мельком глянул на часы — м-да, часика через три-четыре, пожалуй, пора и прощаться, а мы тут как дураки при всем честном народе шампанское распиваем…

Я собрался было сказать что-то такое, по теме, — однако Анастасия меня опередила. Она поставила круглые локти на столик и уперлась ладошками в подбородок, автоматически разложив свои далеко не детские груди в опасной близости от конфет. А потом капризным детским голоском прочирикала:

— А вы оч-чень загадочный и скрытный мужчина…

Я приподнял бровь:

— Да?

— Да. Ничего о себе не рассказываете.

— Почему не рассказываю? Сообщил вот, как меня зовут.

Она покачала головой, отчего волнистые русые волосы немного помотались туда-сюда.

— Этого мало. А кто вы? Сколько вам лет? Где живете и кем работаете?

Я хмыкнул:

— Столько вопросов сразу! Ну хорошо. Лет мне… В общем, у меня дочь тебе ровесница.

Анастасия недоверчиво прищурилась:

— Нет.

— Что — нет?

— Да то! Врёте вы всё.

— Это почему же?! — изумился я.

Она вздохнула:

— Вы не похожи на человека, у которого есть дочь.

— Да-а?.. — Я был, признаться, малость ошарашен. — Но… может, она у меня внебрачная и я не видел ее целых пятнадцать лет?

Девушка махнула рукой:

— Бросьте заливать, я что, слепая?

Я ласково взял ее за подбородок, одновременно делая картинно-страшное лицо.

— По-моему, деточка, ты не слепая, а… слишком зрячая и не очень вежливая по отношению к старшим. Ну а что касается работы, то проще сказать, кем я не работаю. И вообще…

— И вообще, всё вы врёте, — вроде как даже грустно повторила она и вдруг слегка вздрогнула, устремив взгляд куда-то поверх моей головы.

Впрочем, почти тотчас ее большие карие глаза опять остановились на мне. Но я сразу почувствовал, что девушка вся напряглась и внутренне сжалась. И тогда я оглянулся…