Читаем Черный Лес онлайн бесплатно

Часть первая

ТОЧКА ИКС

Господь,

как правило, дает нам два выбора,

один верный, другой мы делаем сами.

ПРОЛОГ

Маленький голубоглазый мальчик проходил мимо него каждое утро. И каждое утро в этом коротком переулке покосившихся частных домов он лежал возле своих обшарпанных ворот, уныло вжавшись в землю, как будто бы грел ее, эту чуждую ему субстанцию вселенной, что называется Землей. Старый седой большой пес, непонятно какой породы, уже не так хорошо видел, но чуткий нюх его еще не подводил. И слух, слух у него был хорошим. По ритму шага он задолго мог определить постоянного прохожего, который торопился утром на работу, а вечером спешил к себе домой.

Когда-то он был молодым и сильным, и исправно охранял своими острыми клыками небольшое хозяйство своего любимого хозяина, который за необычный светло-серый окрас и схожесть с волком дал ему кличку Вольф. Похоже, у хозяина были немецкие корни, раз обозвал его нерусским словом. Но пес не обижался, как и положено собаке, он преданно служил ему. Но нынче Вольф был уже стар, немного болен и очень-очень одинок. Каждое утро пожилая женщина выводила пса за ворота дома, привязывала тонкой веревкой к ближнему дереву, выкладывала в миски немного еды и подливала воды, оставляя его одного до самого вечера. А Вольф, как и положено собаке, послушно ложился на худую подстилку и грустными глазами целый день молча наблюдал за пешеходами.

Этот короткий переулок, где он прожил всю свою жизнь, соединял пару дворов пятиэтажек с центральной улицей города. Узкая улочка для жителей была самой короткой тропой к автобусной остановке, магазину, школе и детскому садику. Нестройный ряд косых домов стоит еще с войны. В них люди в маленьких лачужках давно и счастливо живут. Скрипучие железные кровати и деревянные столы, настенные в оленях гобелены и тяжеленые шкафы, на кухнях старый рукомойник, а в полотенцах ржаной хлеб. И часто свечи вечерами под радио танцуют. И сказки на ночь там читают детям. От братьев Гримм про Черный лес, про шапочку и волка, про веретенце и иголку.

Маленькому мальчику мама тоже читала эти книжки. И он рисовал в своем воображении старого седого пса героем этих сказок. Он представлял его сильным и молодым, честным и справедливым. Нет, он не трогал Красную Шапочку. Он ловко обманывал злых и кровожадных охотников, которые решили, что волка можно убивать. Пес ловко заманивал их в лесную глушь, в вонючее болото на погибель. Воображение живо рисовало, как сильный Вольф бежит по лесу, а он с ним рядом. Они вместе. Живут в норе, и пьют из речки. Охотятся со стаей на толстых кабанов. И смелым станет мальчик. И ловким, сильным. И всё это даст Вольф. Научит.

И почти каждый вечер мальчик к нему опять приходил. Вечером было больше времени, да и мама домой не шибко торопила. Он подсаживался рядом со старичком и начинал с ним свой наивный детский разговор. О чем-то своем большом и очень важном. О той злой воспитательнице, которая в детском саду его так часто за уши таскает и маме ябедничает, и дома за это ему попадает. О том, что папину он лупу так глупо променял на жалкую игрушку, которую он тут же потерял. Опять ему попало. О том, что как-то раз он вытер грязные ладошки чистой соседской простыней. Тогда его три дня гулять не выпускали. О том, что хомячок давно уж помер, а завести собаку не дают. И хоть в его дворе живут и маленькая Клякса, и даже толстый Рыжик, и он их тоже очень любит, но привязался он к нему, к седому псу, старику Вольфу. И когда он втихаря таскает из дома мелкие гостинцы, то выбор делает всегда один – несет их только Вольфу, большому псу похожему на волка с зелеными и грустными глазами.

А Вольф каждый раз вставал навстречу, вилял хвостом и очень внимательно слушал. И по его мудрому взгляду маленький мальчик своей прозрачной душой очень остро ощущал, что псу очень важно всё то, о чем он с ним беседовал. Седой пес не просто слушает – он внимает, он всей душой переживает и ждет с ним встречи каждый день. Он сам готов ему поведать историю своей собачьей жизни.

Так продолжалось пару лет. Мальчик как обычно по утрам шел старым переулком в свой детский сад и по пути встречал он друга, который уже его поджидал, тяжело поднимался и вилял хвостом. Он знал, что утром коротко, а вечером подольше будет встреча. Что, может быть, и угощение ему перепадет. Однажды мальчик отвязал Вольфа и медленно пошел с ним в сторону своего дома. Они шли вместе, рядом. Рука мальчика лежала на холке пса, которая была ему по плечи. К нему сбежалась детвора. Все знали и любили Вольфа, но никто еще не решался его отвязать и привести во двор. На тот короткий вечер маленький мальчик стал героем. Жаль, что родители не разрешат ему оставить пса, да и хозяева наверно, могли его хватиться.

И мальчик с тихой грустью повел его назад. И как ни было ему горько, но он был вынужден опять привязать его веревкой к дереву, а Вольф, казалось, понимал, что выбора другого нет. Присел у дерева и заглянул в глаза мальчишке, как будто одобряя. Но мальчик не ушел, остался. Он еще долго с Вольфом обнимался, и прижимался к его огромной шее. Так и сидели молча, и каждый думал о своем.

Как и его друг, когда-то Вольф был маленьким щенком. И мать его когда-то жила в стае. В хорошей крепкой стае, которая когда-то много лет дневала на стройке, где было невероятное множество так нужных для собак укрытий. Именно в них вся стая отдыхала после своих бесчисленных походов, именно в них все укрывались от людей, и именно эту стройку вся стая стойко защищала от бешенных соседей-чужаков.

Группа была небольшая – всего из четырех собак. Вожак, восьмилетний и самый крупный кобель был белой масти и несомненный лидер. Вторым по рангу рыжий пятилетка, хоть не большой, не очень крепкий, однако же с характером и волей. Затем шел молодой лайкоид, трехлетка со стоячими ушами. Ну и единственная в стае сука, его мать. Большая серая, лохматая и очень добрая. Дружила она с каждым, ну а любила только одного. Белого вожака. И с радостью его всегда встречала, когда он приходил с охоты.

Жизнь этой стаи протекала мирно и спокойно. Вся группа дружно уживалась с местными работягами, которые таскали им еду и не давали обижать другим. Недалеко от стройки был мясокомбинат, с которого несло для них всегда так вкусно. Стая смогла себе отбить часть территории у баков, где можно было добывать жратву. И лето было долгим, и зимы с холодами не так часто, а значит, мерзнуть им приходилось редко. И главный враг их – человек-чужой на стройку редко проникал.

Но однажды на стройке всё-таки показались чужаки в серых плащах и черных шляпах. И стая им пришлась не по душе. Начальники остались недовольны. Прогнал бугор их следующим днем. Не дал он им на лежбище вернуться.

А тут еще пришла пора щениться, и сука присмотрела себе место. В подвале склада на заводе, где было сыро, но тепло. Место закрытое, место безлюдное, а значит безопасное, почти. Только вот стая не осталась, ушла она на поиски иных пристанищ. Оставила ее одну всего с одним родившимся щеночком. И неизвестно чтоб с ней стало, но местный сторож был добряк. Не выгнал малое семейство. Напротив, в каждое дежурство он приносил немного хлеба, иногда каши и костей. И подливал воды.

Худая мать каждое утро покидала убежище и отправлялась на поиски еды. Рядом стояла школа, в дальнем крыле которой находилась столовая. Там сердобольная кухарка часто подкармливала ее остатками еды. И всё бы хорошо, но только вот пробраться на территорию к столовой и уйти оттуда невредимой всегда было непросто.

Школьники, эти бездушные дети выбрали собаку целью в своих жестоких играх, про дикую охоту на волка. И зная ее неагрессивный характер, они устраивали ей коварные засады, стреляли из рогаток, самострелов, гонялись с палками за ней, а иногда и просто швыряли в нее камни. Но других источников еды молодая мать пока не находила и продолжала рисковать.

А добрый дядька-сторож вечерами отмывал с нее засохшую кровь, залечивал ей раны. И перебитый глаз, и порванное ухо. Как мог ее лечил, как мог ее берег. Но все-таки однажды мать не вернулась. Он прождал ее всю ночь у скулящего щенка. А рано утром после дежурства отправился на ее поиски. Он обошел все ближние переулки и дворы, заглядывал в открытые подвалы, опрашивал прохожих, громко звал. Всё было бесполезно. Мать исчезла, и может быть, за нею щенок бы тоже сгинул. От голода или колес машин, но добрый дядька не ушел, не бросил маленькое чудо. Вернулся и забрал к себе домой. Так получил щенок свой шанс на будущую Жизнь.

Добрый мужичок одиноко жил в своем доме с кошкой Муркой. Дом был маленький, но уютный. Он когда-то сам его построил. Давным-давно еще после войны, когда вернулся из злополучных мест, не столь уж отдаленных. Жена не дождалась, ушла к другому. Друзей особо не завел, а из родни одна сестра, младшая, которая жила отдельно, но часто приходила и помогала по хозяйству. Чтоб не запить, он смог найти себе работу. Шофер грузовика на местной автобазе. Работа нравилась ему, сидишь себе молчишь, баранку крутишь днями. А вечером домой под голос радио поесть, да Мурку покормить и спать в постель. Так проходили будни и недели. И месяцы, и годы. Без радостей. Без огорчений.

Одно спасение – рыбалка. Рыбачить с детства он любил. А так как жил он очень скромно, не тратился особо на еду, одежду мог носить годами, то смог скопить немного денег. Себе на старый «запорожец». Творенье украинского завода, как и положено ему, ломалось часто. Но выручал механик с автобазы. Он за бутылку бормотухи всегда его чинил. На этой желтой тарахтелке он выезжал на выходные. На рыбалку. Быстрая горная речка текла недалеко от города. Он приезжал еще затемно на пару своих мест, своих стоянок. Медленно выползал из маленькой машины, лез за удилом, вещмешком и походной палаткой. Шел к речке, к камню своему. Садился и курил махорку. Иногда в холодные утренние часы он разводил костер и грелся черным чаем.

Клёв был хороший рано утром на мелководье. Ловля форели на блесну требовала от него особой сноровки. Русло реки изобиловало камнями, а по берегам росли колючие кустарники и низкие деревья. Это ограничивало его передвижение по берегу при ловле. Но с помощью донной удочки он приноровился делать довольно точный заброс в тихие места, что были за большими валунами, или в малую воду у противоположного берега. Форель шла почти всегда мелкая до килограмма. Но иногда клевала и побольше, на три, однажды и на пять. И очень вкусная. Наловив к полудню несколько штук, он принимался за готовку. Уху сторож варил всегда по-своему, подолгу. Рецептом – всё наоборот. Первым он готовил бульон, на приготовление которого у него уходил почти что час, и только потом он добавлял картошку целым клубнем, а позже и морковь, которую он не разваривал, а оставлял полувареной, чуток еще хрустящей. И уже под самый конец докладывал луковицу и доливал сто граммов водки. А перед снятием с костра шла в ход и мелкая петрушка. Минут на двадцать он перемещал чумазый казанок в тенек, в укромное местечко. Ну, а пока уха настаивалась, он шел рубить кустарник на дрова. Для вечернего костра.

После плотного обеда, когда солнце вставало в самый зенит, он обычно засыпал в тени кустов. Ко сну морило его сразу. Сказывался ранний подъем и свежий горный воздух. После глубокого сна по его неписаному расписанию наступало время обустройства лагеря. Установить палатку в кустах подальше от злых глаз. Приготовить ко сну дырявый военный спальный мешок, который он выменял у соседа прапорщика всего лишь за одну бутылку водки. Принести воды с речки, выложить консервы и буханку хлеба. Всё это делал он неторопливо, размеренно и педантично. Так солнце медленно снижалось и подступало время для второй рыбалки, улов которой он утром забирал с собой.

Шло время, жизнь не менялась. Работа, дом, и иногда рыбалка. Так тихо пенсия подкралась. Уволили с работы, и денег стало совсем мало. Едва на жизнь хватало. Но повезло, нашел себе работу, пенсионерскую. Ночные вахты, в ночь через две. На складе. Работа нравилась ему, сидишь себе молчишь, читаешь газетенку. Всё как всегда. Но только вскоре появилась сука, которая ощенилась в подвале у окна. А потом исчезла. Так в его жизни появился друг, которого назвал он Вольфом.

Годы летели быстро. Вольф не только успел подрасти и превратиться в большого и сильного пса, но и уже немного постареть. Старик его любил все эти годы, и никогда не обижал. А вечерами звал на кухню, чтоб вместе помолчать, подумать. Под звуки радио. Он телевизор не любил. Любил он книги, которые для Вольфа читал не очень часто вслух. Тот с интересом слушал голос хозяина, который по природе был молчун. А еще пес охранял кур, которых завел себе пенсионер, ловил крыс, которые повадились ходить к нему во двор, и очень он боялся Мурку, которая постоянно норовила съездить в его морду лапой. Старик сторож каждый раз брал его с собой на все свои дежурства, и Вольф исправно помогал – то пацанву прогонит, то хулиганов пьяных, а то чужих собак. Но больше всего пес обожал ходить с хозяином на рыбалку, где были не только свобода и простор, но и азарт охоты. Погоня за тушканчиками всегда была короткой, но зато какой интересной! А однажды к нему вышла лисица. Маленькая бестия шла по своим делам. Вольф тут же сделал с места старт и в три прыжка с ней оказался рядом. Но рыжая готова от природы к таким большим сюрпризам. Одно движение хвоста и холка вниз, согнулись ноги и лиса присела. Вольф промахнулся. Он в холодной речке.

Лапы поранились об острые края камней, а сильное течение понесло. Удар, еще удар о камни и морда под водой, сознание медленно уходит. Воздуха мало и сил всё меньше. Он тонет, погибает, но чья-то крепкая рука хватает за ошейник. И тащит, тащит тяжело на берег. Хозяин. Верный он – хозяин. Успел спасти родного пса. То был большой урок про хитрость против силы. И больше пес с лисицей особой встречи не искал. Но по ночам лежал он у палатки и верно охранял. От тех же лис, волков и даже ядовитых змей.