Читаем Черный, черный город (СИ) онлайн бесплатно

Сергей Верник

Черный, черный город

  Мне часто снятся кошмары. Почти каждый раз, как закрываю глаза. Что-то темное, бесформенное, просачивается из всех щелей, заполняет комнату, лезет жуткими черными щупальцами в нос, глаза и уши, пытается навалиться, раздавить, и тогда я просыпаюсь. Иногда молча, иногда с коротким вскриком...

   Я знаю, что подобное творится со многими Светлыми Иными. В этом городе по-другому и быть не может. Каждый его камешек, каждый кирпичик насквозь пропитан Тьмой.

   Черный, черный город... Как в страшилке из далекого детства.

   Единственное, что спасает от того, чтобы окончательно не сойти с ума, это извечные человеческие слабости. В основном я предпочитаю алкоголь. Да, проверенный способ избежать кошмаров как во сне, так и наяву...

   Старый кабак, полутьма и тягучий прокуренный воздух. В последнее время - мой личный Сумрак, из которого совершенно не хочется уходить. Лицо Петьки напротив, бутылка "беленькой" и тихая музыка...

  - На этот раз это даже кошмаром не назвать, - я опрокидываю стопку и внимательно смотрю на Петьку. Тот выглядит каким-то нервным: волосы всклокочены, глаза красные, с характерными темными обводами. А сам-то я давно в зеркало смотрелся? - Почудилось, будто Сумрак вздрогнул. Да, наверное, так. Словно волна прошла... Ты не ощутил?

   Петька тяжко вздыхает.

   - Я давно уже ничего не ощущаю, - говорит он, задумчиво глядя сквозь мутное стекло кружки. Густая шапка пены медленно оседает. Петька пиво любит, особенно после водки. - Два года живу в доме, сплошь заселенном упырями. Такие соседи, знаешь ли, напрочь отбивают какие-либо чувства.

   Петька не снимает кожаных перчаток, даже летом, когда от жары плавится асфальт. Ему есть что скрывать. Я-то знаю, - его руки, особенно костяшки пальцев, изуродованы глубокими шрамами. А на шее, под наглухо застегнутым воротом рубахи, висит очень интересное ожерелье, явственно говорящее о том, как он "любит" своих соседей. Увидь это сомнительное украшение кто-то из Дневного Дозора, или, не допусти Сумрак, Инквизиции, - Петьке мало не покажется. Да и свои не одобрят. Я его постоянно уговариваю, чтобы спрятал от греха подальше, но тот упрямится.

   - Светлые мы, или кто? - пытаюсь его вразумить. - Ты пойми правильно. Нас терпят только потому, что других этот сраный город пережевывает, а мы как-то держимся. Нет на наше место кандидатов, Петруха. И вряд ли будут. Среди этих, вон, жить, - мотаю головой в сторону двух вампиров за столиком в дальнем углу. - И пасти каждого. Тут не только кошмары будут снится... А вот ты, о чем думал, когда просил перевод в местный Дозор? Уровень хотел свой нахаляву поднять? Ну что, поднял?

   Петька молчит.

   - Байки все это, для лохов, - продолжаю я. - Распустили слух, будто здесь Светлые за десять лет могут Высшими стать. Вроде как в качестве компенсации равновесия: при таком скопище низших Темных, мол, Сила Светлых со страшной силой расти начинает, а Темные наоборот - теряют свою Силу. И ведь верят некоторые, бедолаги. Ведутся на этот явно инквизиторский развод, а потом бегут, поджав хвосты. А мы остаемся. Мы всегда остаемся, Петруха. Мы с тобой сильные, или вконец поглупели? Ты вот второй год держишься, а это многого стоит. Женился, даже ребенка осмелились завести. Но легче-то не стало...

   Он все понимает. Я это по его глазам вижу. Понимает, но сказать не может. Засела глубоко внутри какая-то заноза, тянет силы, высасывает душу, оставляя взамен пустоту...Поэтому срывается на вампирах, чтобы заполнить вакуум, и не потерять ориентир.

   Я помню первый свой день... Помню, как взглянул на город через Сумрак, и едва не сошел с ума. Тьма была повсюду. Она медленно текла вязкой жижей по рекам и каналам, клокоча и выпуская длинные протуберанцы. Черными жирными амебами окутывала крыши домов и купола храмов. А там, куда не добралась Тьма, все пространство занимал синий мох. Ауры людей почти не имели цвета. Такие обычно бывают у тяжело больных, но все они ведь как-то жили. Если, конечно, подобное существование можно назвать жизнью. Этот город сам был смертельно болен...

   Как говорит Феликс Игнатьевич, заведующий лабораторией, местная Тьма не имеет ничего общего с Тьмой Изначальной. Субстанция совершенно другого порядка, некая "сумеречная плесень", не оказывающая на Иных видимого воздействия, окромя психологического. Она как морская вода для изможденного жаждой путника. Влечет к себе Темных, но те неспособны вдоволь напиться, а лишь совершают редкие омовения. Вроде как тянет она из них силу. Мал-помалу, но тянет.

   - Ты прав, легче не стало, - признается Петька, быстро опрокидывает стопку, и следом в три глотка ополовинивает кружку с пивом. Смахивает рукой с губ пену. - За Верку страшно, и за Анютку. Они ведь у меня не Иные, и каждая тварь может в любой момент напасть. Видел бы ты, как они смотрят на моих девчонок, облизываются, суки.

   Петька до скрежета сжимает зубы, обтянутый кожей кулак скрипит. И в мутных от алкоголя глазах вспыхивает животная ярость...

   - За семью не беспокойся, - успокаиваю его. - Без лицензии их никто не тронет, и уж тем более, родственники дозорных под исключением. Модест своих в обиду не даст...

   А ведь Петька все-таки сам провоцирует вурдалаков нападать первыми. Ни единой претензии не поступало со стороны Дневного Дозора, а Петькино ожерелье за последний год вроде как прибавило в весе. Приспособился ведь, стервец.

   - Думаю, валить отсюда надо, - говорит он заговорщицки. - И валить как можно быстрее. Я давно не вижу разницы между Светлыми и Темными, Вань. Плохо это. Боюсь, последствия уже необратимы.

   - Знаешь что, Петруха, - отвечаю я. - Пообщался бы ты как-нибудь с Феликсом Игнатьевичем. Толковый мужик. Коньяк хороший любит, впрочем, как и ты. Найдете общий язык. А уж он многое может рассказать и про город, и про его темную историю. Революцию помнит, блокаду... А скажи, я похож на зебру?

   Петька непонимающе смотрит на меня. Хмель не дает сосредоточиться.

   - Какая нахер зебра? Вань, ты чего?

   - Это я к разговору о Светлых и Темных, - усмехаюсь. Наливаю еще по пятьдесят. - Все-таки зебры мы с тобой, Петруха. То ли светлые в темную полоску, то ли наоборот. Тут каждый для себя пусть сам решает...

   - Ах, вот ты к чему, - Петька встает, бросает недобрый взгляд в сторону парочки вампиров. - Закажи, что ли, салатику. Что-то жрать захотелось. А я сейчас, пойду в Чикаго позвоню...

   Это он под таким предлогом в туалет уходит.

  - Какой салатик, окстись? - возмущаюсь я. - Закуска градус крадет. Нам ведь еще работать...

   - Сегодня можно. Ночь должна быть спокойной...

   Он идет в конец зала, но на пару секунд задерживается возле столика, за которым сидят вампиры. Я внутренне напрягаюсь, и не напрасно. Нежить вскакивает со своих мест...

   И тут вдруг понимаю, что нахожусь на улице, крепко держа за волосы молоденькую девчонку. Нет, она всего лишь ведьма шестого уровня, вся в крови, и вроде бы без сознания.

   - Ваня, ты девочку-то отпусти, - тихо говорит Петька, и осторожно показывает куда-то в сторону. Поворачиваю голову. В нескольких шагах от нас стоит сам Краевский, начальник Дневного Дозора.

   - Вот, говно, - пальцы разжимаются, и голова ведьмочки с глухим стуком ударяется об асфальт. Брезгливо вытираю руку о край куртки. - Это...она сама виновата...

   - Ну, и кто вы после этого? - ледяным голосом произносит Краевский. В его глазах полыхает пламя, а на руке заготовлена парочка серьезных заклинаний.

   Голова гудит, во рту сухо, и почему-то смертельно хочется разбить ему нос. Просто так, по-человечески...

   Мне неожиданно становится смешно.

   - Зебры мы, - отвечаю, и пытаюсь скорчить страшную рожу. - Ы-ы-ы. Долбаные зебры.

   - А, по-моему, вы педерасты, - Темный зло скалится. - И не путайте с геями. Это разные понятия...

  - Что?! - желание разбить ему нос резко перерастает в жажду перегрызть глотку. Вцепиться зубами, и рвануть...

   - Он нас провоцирует, Вань, - говорит Петька, придерживая меня за локоть. - Повод ищет, причем давно...

   - Да не нужен мне повод, - Краевский разводит руками. - Их уже более чем достаточно. Вы каждую неделю, как нажираетесь, учиняете беспредел в моем городе, страдают Иные, иногда люди. Этот вон, - короткий кивок на Петьку, - вампирам клыки выбивает. Как им теперь? А?

   - Пусть использованные тампоны обсасывают, - усмехается тот.

   - Ну, надо же, какой остроумный, - Темный вдруг успокаивается, его аура перестает пылать. Начальник Дневного Дозора единственный в городе Темный четвертого уровня. Опытный старый маг.

   - Ну все, заканчивайте этот цирк, - из-за ближайшего дерева выходит Модест, наш шеф. Как я только его не разглядел? - Повеселились, и хватит...

   - Хорошие у тебя зебры, - цокая языком, говорит Краевский. - Но все равно педерасты.

   Алая волна ярости ослепляет, я кидаюсь вперед. Но кто-то меня тихонько бьет по носу, как глупого щенка. Невидимая волна отбрасывает назад...

   - Все как обычно, - вздыхает Модест. - Реморализация, незначительное вмешательство, потом восстановление... Даешь добро, Степан? С нас дополнительные лицензии...

   - Добро? - Темный неприятно морщится. - Боюсь, это не наш профиль. Однако не буду против вмешательства не выше шестого уровня. Внештатных сотрудников нынче уж больно много развелось, не прокормить...

   От услышанного у меня подкашиваются ноги, и я падаю на асфальт рядом с приходящей в себя ведьмочкой. Значит, за наши выходки Модест расплачивается с Темными лицензиями? За каждый выбитый Петькой клык кто-то из людей отдает жизнь? Вот оно как...

   - Этого не может быть, - я трясу головой, прогоняя остатки хмеля. Затылок разламывается от тупой ноющей боли. - А как же мы... А нас...

   - Все так и есть, Иван, - шеф бросает взгляд на Темного. - Сколько раз я пытался до вас достучаться, а что толку? Вы же непробиваемые. Думали, все вам с рук сходит? Ну вас в задницу, ей богу.

   Краевский злорадно смеется, а Модест тем временем готовит простенькое заклятие реморализации. Его знают и умеют применять даже совсем слабые Иные, но вот Силы он накачивает неприлично много, чтобы хватило на двоих.

   - И память, - искренне прошу я. - И память подкорректируйте. Что вам стоит?

   А затем яркая вспышка света бьет по глазам...

  * * *

   Старый кабак, полутьма и тягучий прокуренный воздух. В последнее время - мой личный Сумрак, из которого совершенно не хочется уходить. Лицо Петьки напротив, бутылка "беленькой" и тихая музыка...

   Петька встает, бросает недобрый взгляд в сторону парочки вампиров, сидящих за столиком в углу.

  - Закажи, что ли, салатику, - говорит он. - Что-то жрать захотелось. А я сейчас, пойду в Чикаго позвоню...

   Это Петька под таким предлогом в туалет уходит.

  - Какой салатик, окстись? - возмущаюсь я. - Закуска градус крадет. Нам ведь еще работать...

   - Сегодня можно. Ночь должна быть спокойной...

   Он идет в конец зала, но на пару секунд задерживается возле столика, за которым сидят вампиры. Я внутренне напрягаюсь, и не напрасно. Нежить вскакивает со своих мест...

  В кармане звонит телефон. Вытаскиваю трубку. Сам Модест вызывает. Значит, дело совсем дрянь. Тот по пустякам никогда не беспокоит.

   - Петр с тобой? - голос шефа в трубке излишне резок. Даже не поздоровался. Что ж, можно намыливать веревку. - Не могу ему дозвониться...

   - Он рядом, - тихо отвечаю. Внутри все леденеет от нехорошего предчувствия. - Что-то с Верой? С ребенком?

   - С Верой, - говорит шеф, и лед у меня в груди взрывается чудовищным ураганом. Я хоть и видел ее всего пару раз, и Петька говорил о ней редко... - Похоже на самоубийство. Она выбросилась из окна. Что с дочкой, пока не знаем. В квартиру не попасть... Иван, скажи ему... Ну, только не прямо в лоб... Придумай что-нибудь. И давайте быстрее, мы вас ждем.

   Я жму "отбой". Телефон выпадает из руки. Словно при замедленной съемке, он, вращаясь в воздухе, приближается на встречу вытертому серому линолеуму. Нет, с телефоном все в порядке. Это просто я непроизвольно ушел в Сумрак, будто пытался сбежать от ужасной реальности.

   И вот мобильник касается пола. Почти беззвучно. Но Петька мгновенно реагирует, резко оборачивается, смотрит на меня... Он все понимает без слов. Он видит мою бушующую ауру, читает ее...

   В следующий момент из его кармана в воздух подлетает десятирублевая монета, накачанная под завязку, - такие нам из столицы присылают. И уже вижу, что произойдет через мгновение. Вампиры тоже видят, но не могут ничего предпринять, так как Петька уже успел их чем-то одурманить. Он вкачивает всю Силу артефакта в подвешенный заранее "Серый Молебен"...

   - Петька, нет! - ору я что есть мочи. Столь сильное заклинание упокоит всю нежить в радиусе трех километров. И тут же, почти не думая, бью его "Фризом". Монетка останавливается в нескольких сантиметрах от его ладони, повисает в воздухе. Сверкающий хрусталем кокон достаточно прозрачен, чтобы я смог понять, насколько успел. Рука занесена для удара, с пальцев тянутся тонкие нити Силы, но время уже не имеет значения. Для Петьки его теперь не существует.

   - Извини, - говорю я. Но тот вряд ли меня слышит. - Для тебя же, дурака, лучше будет.

   Вампиры, не верящие в свою удачу, мигом исчезают. А я в свою очередь накрываю "Сферой Невнимания" кокон с Петькой внутри, и быстрым шагом иду к выходу. На часах уже первый час ночи.

   На адресе я появляюсь через полчаса. Кроме наших пока никого. Либо, всех лишних уже разогнали. Стоит черный дежурный микроавтобус, двое экспертов осматривают лежащее под окнами неестественно вывернутое тело девушки. Хорошо, когда Белые ночи, - работать Ночному Дозору в разы легче.

   О, надо же, сам шеф здесь. Подхожу, здороваюсь.

   - Где Петр? - тут же спрашивает Модест, пристально глядя мне в глаза.

   - Пока в "заморозке", - отвечаю. - От греха подальше...

   - Может, ты и прав, - шеф облегченно выдыхает. - Горячий парень. Дел может наворотить, потом с Темными не рассчитаемся. А тут у нас, как видишь, картина маслом. На теле Веры какие-либо следы насилия отсутствуют, если только к ней не применяли Зов. Но это мы уже, к сожалению, доказать не можем. Все сводится к суициду.

   - А девочка?

   - Пока в квартире, - Модест поднимает взгляд наверх, где на восьмом этаже зияет черный провал открытого окна. - А вот с квартирой не все понятно. Ты, Иван, через Сумрак-то глянь.

   В Сумраке многоэтажка выглядит еще мрачнее. Серые бетонные стены вконец обшелушились, кое-где зияют глубокие ветвистые трещины, а в окнах нет даже намека на рамы и остекление. Отсутствие шевелящихся сгустков Тьмы меня не удивляет, - на окраинах города ее мало. Зато синий мох разрастается с неимоверным темпом, заполняя собой все поверхности.

   Но дом чист. Мох его словно не видит, или боится. Но верхние этажи здания окутаны странной дымкой. Туман в Сумраке... Вероятно, такая же аномалия, как и эта загадочная Тьма другого порядка.

   - Вчера ночью все вампиры отсюда сбежали, - шеф появляется рядом. Его сумеречный облик напоминает раздобревшего йети, шерсть которого расписана пестрым граффити. - В один момент вдруг сорвались, будто почуяли опасность. Двое ведьмаков пятого и седьмого уровней тоже исчезли. Остались только люди. Ты, кстати, ощутил недавно, как Сумрак колыхнулся?