Читаем Черные лебеди онлайн бесплатно

Посвящаю моей семье

ОДНИ В МОРЕ

Оранжевый спасательный плот, подгоняемый в неизвестном направлении ветром и невидимыми подводными течениями, уже трое суток скитался по морю, как потерявшийся в чужой негостеприимной и опасной стране путник.

Море было не таким, как всегда: нефть вырывалась со дна на поверхность и разлилась уже на несколько километров вокруг; обломки, оставшиеся от взорвавшейся нефтяной платформы, собирались в кучи, разносившегося по морю в разные стороны мусора.

Море будто умерло. Точнее его убили. И стоило только прикоснуться к воде, как эта смерть оставляла на руке свой черный маслянистый след.

Порывы холодного ветра каждый раз напоминали, что здесь Арктика, и даже сейчас, в августе, с неба мог повалить мокрый снег, а по ночам воздух не редко сковывали заморозки.

Сева пытался разбудить Андрея, но Андрей не приходил в себя. Иногда он что-то говорил во сне; что именно – понять было невозможно.

«Что делать?» – единственный вопрос, который не давал покоя, но также позволял не смириться со случившимся окончательно. Насколько бы все не было плохо, но пока задаешься вопросом «что делать?» – значит, еще веришь в лучшее.

Сева не заметил, как зачем-то стал считать бьющиеся о борт плота волны. Ориентироваться во времени он давно уже перестал и поэтому день сейчас или вечер Сева не знал. Одно было известно наверняка: сейчас третьи сутки, как они оказались на этом плоту в море. Потерявшиеся среди бесконечных покрытых нефтью волн и обломков нефтяной платформы; неизвестно куда несет их море и неизвестно ищет ли их кто-нибудь сейчас. Неизвестность пугала, но со временем в сознании все-таки появлялось и безразличие. Безразличие ко всему происходящему; безразличие, которое притупляло страх.

– В плоту дырка?

Андрей пришел в себя, чему Сева очень обрадовался. Он не хотел быть на этом плоту один, и поэтому даже от слабого едва слышного голоса Андрея у него появилась надежда, что все не так плохо, и возможность спастись есть. Хотя в плоту действительно была дырка.

– Ну наконец-то! – закричал обрадовавшийся Сева. – Ты спал много часов. Я пытался тебя разбудить, но твоему сну позавидовал бы и ребенок!

– Ну не знаю. Мне кажется сейчас я и сам позавидую любому ребенку, ведь детям не надо думать о том, куда и как сходить в туалет. – Андрей с трудом приподнялся. – Ты не против, если я отолью за борт?

– Мы и так делаем это уже три дня подряд. Так что валяй.

– Только тебе придется подержать меня за руку, чтобы я не свалился в воду.

– Хорошо, но только не против ветра!..

– Не переживай, я аккуратно. Говоришь, значит, я долго спал?

– Да. Я пытался с тобой говорить, пробовал привести в чувства, но все было бесполезно.

– Значит, хотел со мной поговорить как с маленьким ребенком и привести в чувства как какого-то старого пердуна.

– Не преувеличивай. Ни маленькие дети, ни тем более старые пердуны за борт так ловко не отливают, – возразил Сева, но Андрей его будто не услышал – так сильно он злился на свою собственную беспомощность.

– Вот, значит, какой я теперь: беспомощный и доставляю одни только проблемы. Меня проще утопить! Ты, кстати, об этом еще не думал? – Андрей рассмеялся назло самому себе; но с трудом – грудь будто сдавили в тисках.

– Я много о чем думал, но только не о том, что бы тебя утопить, – ответил Сева, будто обидевшись на слова друга, но уже через мгновение присел рядом с ним.

– Ну так что с плотом? – спросил Андрей, быстро настроившийся на нужный лад.

Сева посмотрел на дно плота – там местами образовались небольшие грязные лужи.

– Протекает медленно, но верно.

– Пробовал найти дырку?

– Да…

– И?..

– Не нашел.

– Надо будет попытаться еще. Если не отремонтируем плот, то продержимся здесь не так долго, как хотелось бы.

– Лично мне вообще не хотелось бы здесь больше находиться.

– Можем попытаться добраться до берега вплавь, если ты не против, конечно.

– Обязательно! Только когда потеплеет.

– Когда потеплеет, я хочу пить ром и жрать ананасы, а не практиковаться в умении ссать с плота!

Сева засмеялся, удивившись, что на это у него еще оставались силы. Но это и хорошо – что, несмотря на все, что произошло с ними за последнее время, на этом плоту еще можно было услышать смех. Особенно Сева удивлялся, как легко ко всему происходящему относился Андрей. Его здоровье оставляло желать лучшего, но и спустя три дня, что они здесь находились, Андрей, как того не хотели бы от него обстоятельства, не сдавался и говорил, что скорее отправится искать спасение вплавь, чем останется здесь и будет превращаться в бесполезное и беспомощное дерьмо.

– Что это?!

Прищурившись, Сева посмотрел вдаль.

– Что?

Андрей уперся локтями в борт плота и приподнялся насколько хватило сил.

– Корабль! – закричал Сева.

Андрей его тоже увидел.

– Заметят? – спросил он, но не для того, чтобы услышать от Севы какой-нибудь ответ. Спросил просто сам себя. Поверить в то, что мимо будет проходить корабль, до этого момента было также непросто, как и теперь было непросто поверить в то, что на корабле их кто-нибудь увидит.

Но сквозь облака иногда пробивались лучи солнца, и видимость вокруг позволяла надеяться, что оранжевый плот все-таки заметят.

– Ракеты!

Первым опомнился Сева и бросился в угол плота за спасательными ракетами.

От волнения он пару раз выронил их в заполнявшую плот воду.

– Проклятье! – разочарованно крикнул он, кинув на дно плота вторую несработавшую ракету.

– Дай.

Андрей взял у Севы последнюю оставшуюся.

Несколько секунд надежды и… ничего.

– Что-то не так. Не получается.

– Это из-за того, что они мокрые?

– Не знаю.

Не переводя взгляды ни на что другое, ребята долго смотрели вдаль на все так и не приближавшийся к ним и казавшийся крошечным отсюда корабль. Следили за ним затаив дыхание. Минуты надежды – это лучше чем ничего, но и эти минуты скоро закончились.

– Уходят? – спросил Сева, когда корабль почти скрылся за горизонтом, хотя и сам уже знал ответ на свой вопрос.

Андрей, ничего не ответив и глубоко вдохнув пропитавшийся запахом моря и нефти воздух, закрыл глаза.

      Когда наступил вечер, воды на дне плота стало еще больше. Она уже не скапливалась местами в небольшие лужи, а плескалась внутри как в надувном бассейне, заполнив плот по щиколотку. Грязная, маслянистая и холодная вода была теперь их проклятием, их страхом с которым предстояло провести наступающую ночь.

НЕСКОЛЬКО ЛЕТ НАЗАД…

ПЕРВОЕ ДЕТСТВО

СЕВА (Встреча с отцом)

Стою перед крыльцом школы, двумя руками вцепившись в новенький школьный портфель. На мне темно-синяя школьная форма; челка аккуратно зачесана на правый бок. В общем, все, как и полагается для ребенка, отправившегося в первый класс.

Мои родители считают, что учеба – дело серьезное. Интересно, что бы это значило? Ведь значение слова «серьезное» я себе представляю плохо, а вот если бы мне кто-нибудь сказал, что учеба – это просто игра с определенными правилами, то, скорее всего, это заинтересовало меня куда больше. И почему иногда взрослые забывают, что главное для ребенка – это игра? Они ведь и сами не прочь поиграть, только в свои взрослые игры.

В общем, что касается моего личного мнения о школе, то кажется мне, что вляпался я по самые уши! Вот ведь как получилось! И неужели теперь придется каждое утро вставать по будильнику в принудительном порядке и с полузакрытыми глазами ползти на уроки? От таких мыслей совсем не по себе становится.

Около школы собралось много таких же как и я ребят. Некоторые из них смеются. Вот счастливчики! Наверное, кто-то им рассказал правила игры и теперь школа для них – это невероятное путешествие! Для меня же это просто серьезное дело, в котором я должен много стараться и трудиться. А мне ведь только семь…

Я утешаю себя мыслью, что все те, кто сейчас так весело и задорно смеются, возможно, делают это не по-настоящему. Притворяются. Как выброшенная из воды на берег рыба пытается поймать жабрами кислород, они, выброшенные из дома, сейчас пытаются выглядеть счастливыми! Но это агония. Дело-то ясное, и все улыбки ненастоящие, ведь там, внутри школы, также как рыбы ищут и не находят на берегу кислород, мы будем искать и не находить глоток свободы! Именно таким я сейчас все себе и представляю, и никто не сказал мне ничего, чтобы мое мнение о школе было другим.

А может быть кто-то из них действительно счастлив?.. – закрадывается в голову невольная предательская мысль.

Пришли все, как и полагается с двумя родителями, а некоторые умудрились притащить и бабушек с дедушками. Я же только с мамой.

– Мам, а папа придет скоро? – спрашиваю я ее.

– Вечером… – коротко отвечает мать и, видя мое невеселое состояние, пытается ободрить меня своей улыбкой.

– Бабушка сказала бы, что папу словно корова языком слизала!

– Ну, ты же знаешь, что у папы такая работа. Он много работает для того, чтобы ты ни в чем не нуждался.

Да, я это знал. А еще я знал, что вернется он только на месяц, после чего его снова слижет языком корова.

После того, как директор школы поздравила нас с одним из самых важных, по ее мнению, дней в нашей жизни, нас запустили в кабинеты, туда, где предстояло провести ближайшие годы жизни. Внутри школы пахло свежей краской и новым линолеумом.

Когда появившееся из-за туч солнце пригрело меня на прощанье своим лучом, мне стало совершенно ясно насколько это не справедливо – сидеть здесь в четырех стенах и нюхать дешевую не выветрившуюся краску, когда за окном такая хорошая погода! Еще, наверное, и букварь сейчас принесут, по которому учились несколько поколений, или того хуже – заставят покупать новый! А я так скажу: лучше пусть мне железную дорогу купят, и никаких букварей тогда не надо! Но тут я, наверное, уже немного вредничаю.

Мысли о несправедливости прерываются, в тот момент, когда я оказываюсь за последней партой.

Несмотря ни на что, букварь не такой и старый выдают, и мне даже доставляет определенное удовольствие процесс перелистывания его страниц, с которых на меня смотрят знакомые мне уже буквы и цветные картинки.

Знакомство с классным руководителем начинается с того, что она рассказывает нам про людей, живших на земле много лет назад. Неандертальцах. Я слушаю ее с открытым от интереса ртом. Как же это здорово! Я с огромным интересом узнаю, как на земле появился первый человек и как он стал тем современным человеком, который живет сегодня.

А может быть меня тоже возьмут в игру под названием школа?..

Потом учительница начинает рассказывать про то, чем африканские туземцы отличаются от американских, и тут я понимаю, что школа – место, где не так-то и плохо!

Кстати, африканские туземцы строили себе среднего размера хижины, в каждой из которых жила одна семья, а хижины американских туземцев были в несколько раз больше хижин африканских и жили в них сразу по несколько семей. Такой был заведен у них порядок.

Да я за всю свою семилетнюю жизнь не узнал столько, сколько я узнаю теперь за несколько дней в школе!

Потом наступил вечер.

Мы опять сидели с мамой за столом вдвоем. Отец так и не появился.

– Мам, а где папа сейчас? Он же обещал прийти!

Она посмотрела на меня с грустью в глазах. Кажется, она уже и сама не верила, что меня можно ободрить одной лишь своей улыбкой.

– Да, конечно придет! Ты же знаешь.

Но я уже не знал.

– Он же должен был уже прийти! Разве ты не говорила, что вечером он будет с нами!

– Опаздывает… – только и смогла произнести она.

Потом, видя, как сильно я расстроился, попыталась сделать еще одну попытку меня приободрить.

– Не волнуйся, Севка! Ты же знаешь как он тебя любит, но такая у него работа…

– Так зачем он на ней работает? – нахмурил лоб я.

– Для того чтобы у тебя все было.

Сколько раз я это слышал! Но всего мне было не нужно. Мне нужна была только моя семья! Я промолчал, но мама и так знала, что на душе у меня не спокойно.

Не доев ужин, я пошел в свою комнату, в которой не стал выключать свет.

День отнял много сил, но заснуть я не мог. К тому же все время мне казалось, что отец вот-вот придет. И я ждал… Ждал, и только когда прошел час или два, веки потяжелели, стали медленно опускаться на глаза, и я уснул.

Сон прервался посреди ночи, когда на щеке я почувствовал что-то колючее.

Открыв слипающиеся глаза, я увидел его. Отец ничего не говорил и выглядел уставшим.

– Пап, колючий! – радостно воскликнул я и обнял отца.

Он улыбнулся.

– Где ты был так долго?

– На работе, – услышал я его тихий уставший голос. – Из-за плохой погоды нас не успели вовремя отвезти на материк. Прости.

– А я сегодня был в школе! – не переставая радоваться появлению отца, сообщил я.

– Ого! Молодец какой! И что там было интересного? – теперь его голос, несмотря на усталость, ожил и звучал веселее.

– Узнал кое-что про американских и африканских туземцев!

– Туземцев? Вот это да! – засмеялся отец. – Неплохое начало для будущего ученого!

– Нет! Только не ученый! – сделав страдающий вид, взмолился я. – Лучше поездом управлять или… или быть капитаном корабля!

– Такая работа отнимает много времени и сил. Посмотри на то, сколько времени провожу на работе я. Ты хочешь того же?

– Точно. Я как-то сразу и не подумал.

Он опять уколол меня иголками на своей щеке.

– Или все-таки ученый?

– Нет! – закричал я смеясь.

– Хорошо, хорошо! – улыбнулся отец. – Да и вообще, если честно, ученые – люди странные. Ну, или, во всяком случае, иногда такими бывают.

– Странные?

– Ага. И становиться вторым Эйнштейном или Менделеевым тебе ни к чему.

– А это кто?

Отец снова улыбнулся, отчего морщинки в уголках его глаз стали заметней. С лица не сходила усталость.

– Эйнштейн это ученый, который доказал, что все на свете относительно.

– Это как?

– Ну… сложно сказать. Вот представь…

– Пап! – перебил я.

– Что?

– Не надо. Не объясняй. И, кажется, я знаю, почему ты не хочешь, чтобы я стал вторым Эйнштейном… А Менделеев кто?

– Это тоже ученый. Свое самое важное открытие он сделал во сне.

– А вот это мне больше нравится! Так спать хочется!

Я зевнул и посмотрел на наручные часы – часы показывали начало третьего ночи.

– Ну, тогда спи, сынок, – сказал отец, еще раз поцеловав меня в щеку и еще раз напоследок перед сном уколов своей щетиной. – И, помни, важно не только то, что тебе нравится, хотя и это тоже очень важно, но еще и то, что принесет тебе пользу. Главное определиться с тем, кем ты хочешь стать в будущем. Благодаря правильному выбору ты не будешь нуждаться в самом элементарном: жилье и еде. Ты должен стать человеком, который сможет обеспечить и себя и свою семью. Поверь, для этого нужно будет приложить немало усилий! Но будь целеустремленным и своим собственным трудом ты придешь к намеченной цели. Об этом мы с тобой когда-нибудь еще поговорим.

– Да, пап, я понял, – ответил я, засыпая, и уже через несколько секунд провалился в сон, возможно, чтобы сделать там какие-то очень важные открытия.

АНДРЕЙ (А здесь не так-то и плохо)