Читаем Черное Сердце онлайн бесплатно

Она прошла через вращающиеся двери, ее каблуки-шпильки цокали по декоративному мраморному полу, когда она вошла в шикарный вестибюль отеля. Там было много народу. Это было хорошо. Ее взгляд метнулся к консьержу за блестящей изогнутой стойкой регистрации и группам хорошо одетых японских туристов, бизнесменов и богатых гостей, суетящихся вокруг нее, за которыми громоздились дизайнерские сумки. Она выбрала идеальный момент — и обдуманно. La Reymond, один из самых престижных пятизвездочных отелей Найтсбриджа, придерживался политики позднего выезда, разумеется, за дополнительную плату, и его эксклюзивная клиентура не задумывалась о том, чтобы платить за такие преимущества. Она осталась бы относительно незамеченной в суматохе людского движения.

На улице тоже шел сильный дождь; еще один бонус — в сырую погоду люди всегда были озабочены тем, чтобы не испортить свои дорогие фены и костюмы. Она смахнула несколько капель дождя с плеч своего тренча Burberry, который была одета с поднятым воротником, и сосредоточилась на том, чтобы идти прямо к лифтам, стараясь не поскользнуться на мокром мраморном полу, поскольку ее лакированные туфли на шпильках оказались еще более ненадежными в таких условиях.

Она вошла в лифт, коротко улыбнувшись пассажирам, прежде чем повернуться к ним спиной, затем выскользнула на третьем этаже и прошла два лестничных пролета до пятого. Номер в пентхаусе 106. Она позвонила в звонок и услышала, как его массивная фигура пошевелилась, когда он встал, чтобы открыть дверь.

«Привет, папа Медведь». Она вошла в номер, бросила сумку на огромную круглую кровать и распахнула пальто. Она сразу же заметила «магнум оф Краг» со льдом и маленькую, цвета утиного яйца, голубую коробочку от Тиффани с белой лентой на одной из пухлых подушек. По 60-дюймовому телевизору с плоским экраном транслировалась приглушенная порнография. Она почти одновременно сняла пальто и тонкое черное платье на бретельках, бросив их на обитый шелком шезлонг, один из изысканной пары, отметила она.

«Ну, приветик, Златовласка», — его глаза расширились, когда он любовался ее дорогим нижним бельем, которое он лично выбрал для нее в агентстве «Провокатор» специально для сегодняшнего случая, — «ты выглядишь… потрясающе».

Она поправила один из своих чулок.

— Должна сказать, отличный выбор, — она любовалась собой в большом напольном зеркале. — Особенно мне нравится, как баска облегает талию, а трусики ouvert… Она искоса взглянула на него: «Грязный, мерзкий, плохой папа-медведь…» Она смотрела, как он лежит, ухмыляясь, на кровати, его тяжелое тело оставляет отпечаток на тонких простынях. Он был наполовину обнажен; его живот выступал над обтягивающими трусами». Сними их.

Он мгновенно подчинился, радуясь избавлению от них.

«Шампанского? — спросил я. Он потянулся за бутылкой». У меня есть для тебя подарок.

«Потом». Она толкнула его обратно на кровать и оседлала.

«Мммм, папа-Медведь, уже так возбужденно, «она закрыла глаза и начала тихонько постанывать, опускаясь на него.

«Только для тебя, мой ангел, все только для тебя…»

Она рассмеялась, откинув голову назад, и начала жестко скакать на нем. Он чувствовал себя как надувной замок.

«Детка… Детка, притормози… Я ухожу… Я собираюсь…

Слишком поздно.

Она посмотрела вниз, на его круглое лицо, на котором следы экстаза постепенно исчезали вместе с его почти мгновенным оргазмом; капли нездорового пота блестели у него на лбу.

«Прости, «она пожала плечами. — Я просто так сильно хотела тебя.

Он почти мурлыкал от восторга, его эго росло почти так же быстро, как уменьшалась его эрекция.

«Ты… ты что-то другое, ты знаешь об этом, Златовласка?»

Она улыбнулась; она улыбнулась.

«Не выпить ли нам шампанского в ванне?»

Она слезла с него и прошла в ванную комнату. Впечатляет, подумала она, рассматривая большую ванну и золотые краны. Она включила горячую воду, изучила ассортимент высококачественных средств для ухода за телом, не определилась между маслом для ванн Jo Malone с лаймом, базиликом и мандарином или инжиром L'Occitane, в конце концов остановив выбор на первом. Напевая мелодию, она начала наливать сладкую, ароматную жидкость в проточную воду.

«Ну же, папочка Медведь, где это шампанское?» — позвала она его в спальне, увидев свое отражение в зеркальной плитке. На ней все еще были баска и подтяжки, и она начала снимать их, дразня себя перед зеркалом, пока не осталась обнаженной. «Здесь идеальная температура», — сказала она, когда он неуклюже заковылял в ванную, голый, если не считать ведерка со льдом и шампанского «магнум».

Он налил им обоим по охлажденному бокалу.

«Ммм, божественно», — промурлыкала она, шампанское в ванне такое… декадентское». Она заколола свои платиновые светлые волосы высоко на затылке заколкой в виде бульдога, когда ступила в ванну, осторожно, чтобы не намочить их». Ну что, ты залезаешь в папиного Медведя?

Из-за его мясистой массы вода значительно поднялась, когда он неуклюже опустился в ванну.

Она расслабилась, положив ноги на его выпуклый живот, как на подушку, и пошевелила наманикюренными пальчиками ног, слегка хихикая и потягивая свой напиток.

«Я знаю, я знаю, мне нужно отнести это в спортзал», — он неловко схватился за свою лишнюю плоть. «Я собирался», — извинился он, потянувшись за трюфелем Charbonnel et Walker из дополнительной коробки, которая прилагалась к «магнуму». Те, что ей прислали. Он отправил одну в рот, а другую протянул, чтобы скормить ей.

«Не для меня, милый», — она сморщила носик. — «Я должна следить за своей фигурой».

«Ты шутишь, не так ли?» — сказал он. — «Ты абсолютно идеальна».

«Идеально подходит для тебя, папа-Медведь».

Он смеялся, одурманенный, не в силах отвести от нее глаз. Кончики ее темных сосков торчали из воды, дразня его.

Она позволила своим пальцам продвинуться дальше вниз по его животу.

— Это ты написал записку? «ее голос был слащавым.

Он проглотил еще одну шоколадку.

«Записка?» Он на мгновение растерялся. «О, да… это… да, это в моем портфеле».

Она похотливо улыбнулась, ее пальцы ног интимно массировали его, пока она соблазняла его своим взглядом.

«Мой хороший, дорогой папа-медведь». Она наблюдала, как его голова начала слегка втягиваться в плечи, а глаза стали немного тяжелыми.

«Боже, я чувствую усталость», — внезапно громко выдохнул он, — «и небольшую тошноту». Он пошевелился, вода расплескалась по бокам, когда он попытался избавиться от неприятного чувства, которое испытывал.

«Должно быть, это все из-за напряжения. Тебе следует немного вздремнуть, — предложила она, — освежиться к большому финалу.

«Финал?»

Она взяла фланель; она была мокрой.

«Дай я умою тебе лицо, — сказала она, — ты весь в шоколадной крошке». Она цыкнула на него, как ребенок. Встав на колени, она придвинулась к нему всем телом и прикрыла фланелью его рот. На долю секунды его глаза расширились, но тошнота, которую он испытывал, значительно приглушила его реакцию, и он не спешил поднимать руку. Он пытался заговорить, его голос звучал приглушенно.

«Что это было, папа-медведь?» — спросила она. — «Боюсь, я не могу разобрать, что ты говоришь».

Он схватил ее за руку, продолжая пытаться что-то сказать, но его голос замедлялся, он стал немного невнятным по краям и бессвязным.

Она моргнула, глядя ему в глаза и улыбаясь.

«Спокойной ночи, папа Медведь», — сказала она, — «сладких снов».

Его голова с легким стуком ударилась о керамическую ванну, когда упала обратно на плечи.

Он был без сознания. Наконец-то.

Она вздохнула, забирая бокал с шампанским из его руки. Его рука почти комично свесилась с края ванны, и ей пришлось сдержаться, чтобы не рассмеяться. Но желание вскоре угасло, когда он начал постепенно соскальзывать в воду. Она сделала ставку на его огромные размеры, предотвращая это, и внезапно разозлилась. Это было скользкое масло для ванны.

«О, нет, ты не понимаешь. Большой, жирный, гребаный медведь». Выпрыгнув из ванны, она встала у него за спиной и попыталась поднять его за подмышки. Это было нелегко; он был мертвым грузом вдобавок ко всему тому, что нес с собой, и постоянно соскальзывал обратно в ванну. Выругавшись себе под нос, она схватила одно из пушистых белых полотенец с перекладины и сунула ему за спину. Это оказало сопротивление, необходимое ей, чтобы удержать его в вертикальном положении, но она знала, что должна действовать быстро.

«А теперь оставайся там, папа-Медведь, я сейчас вернусь».

Обнаженная и все еще мокрая, она поспешно пошла в спальню, чтобы взять то, что ей было нужно, ее надпочечники работали сверхурочно, пока она рылась в большой сумке. Вернувшись в ванную, она взяла его за запястье и одним глубоким разрезом вертикально вскрыла его. Из раны немедленно хлынул фонтан ярко-красной артериальной крови. Она отступила, но недостаточно быстро, и струйка крови ударила ей в лицо и грудь. Черт возьми! Почти загипнотизированная, наблюдая, как кровь вытекает из его главной артерии, образуя впечатляющую лужу на блестящем белом мраморном полу, она быстро взяла его за другое запястье и повторила процесс. Начальный рывок был менее впечатляющим, чем первый, но этого следовало ожидать, поскольку он уже начал истекать кровью. Она отступила, чтобы полюбоваться делом своих рук, наблюдая, как из него уходит жизнь. Вода в ванне из розовой стала ярко-красной, как краска.

Несколько мгновений спустя второй выброс адреналина вывел ее из состояния транса, она посмотрела на себя и фыркнула. В каком она была беспорядке! Схватив фланель с бортика ванны, она подставила ее под кран, наблюдая за пальцами его ног, покачивающимися над водой. Как только она убедилась, что на ней не осталось видимых следов крови, она спустила фланель в унитаз, завернув в нее лезвие бритвы. Обойдя лужу крови, она собралась выйти из ванной, но не раньше, чем бросит последний взгляд на сцену, которую она сотворила. Вид из дверного проема был каким-то образом еще более впечатляющим, почти кинематографичным, подумала она. Его кровь путешествовала, разбрызгиваясь по зеркальным плиткам, и теперь медленно стекала к краю ванны и стекала обратно в воду. Она была поражена тем, насколько бледной выглядела его кожа на фоне ярко-рубиновой крови. Его раздутый живот выступал над ватерлинией, его гениталии, едва видимые, мягко покачивались в такт естественному движению воды. Его голова была откинута назад под нелепым углом, отчего казалось, что у него сломана шея, а глаза были широко открыты, в них читалось отчаяние, как будто он каким-то образом знал. Он был мертв, конечно. Это действительно была довольно красивая картина, даже возвышенная, и она наклонила свою голову под тем же углом, что и его, еще немного наслаждаясь моментом.

Вернувшись в спальню, она подумала заказать доставку еды и напитков в номер, но передумала. Она могла бы обойтись без дополнительных следов ДНК, которые нужно было заметать. По дороге домой она брала бургер; один из тех изысканных, которые ей нравились, в том новом заведении рядом с ее квартирой.

Она налила себе еще один бокал Krug и достала одежду из своей большой сумки. Пара повседневных черных брюк с напуском, футболка Adidas, шапочка-бини, ботинки в байкерском стиле и куртка-бомбер цвета хаки. Она тщательно оделась, сложила платье и пальто и положила их вместе с туфлями на шпильках в сумку, затем заново нанесла макияж: дымчатые глаза и ярко-красные губы, что, по ее мнению, немного в стиле панк. Ее помада сочеталась с водой в ванне. Затем она собрала волосы в верхний узел, надела на голову темный парик до плеч и поправила его перед зеркалом, прежде чем надеть сверху шапочку.

«Неплохо», — поздравила она свое отражение, восхищаясь своим полным преображением. Сделав глоток «Круга», она взяла сухую тряпку из модной кухонной зоны, надела резиновые перчатки и начала протирать все поверхности, к которым прикасалась, используя банку «Мистера Шина», которую принесла с собой, напевая старую композицию Oasis, название которой она не могла вспомнить, пока полировала. Запах напомнил ей о доме ее матери.

Как только тщательная уборка была завершена, она открыла подарок, который он ей купил». Хммм, «сказала она, доставая серьги от Тиффани из коробки и рассматривая одну из них на свет. Она с благодарностью наблюдала, как оно блеснуло у нее между большим и указательным пальцами». Очень мило, спасибо, папочка Мишка, «сказала она, снимая маленькие золотые кольца и заменяя их бриллиантовыми запонками. Она улыбнулась своему отражению в зеркале, откидывая волосы с ушей, чтобы осмотреть их. Она допила свой бокал и, налив себе еще полстакана, аккуратно придерживая бутылку прилагаемой салфеткой, обошла пентхаус, проверяя, не оставила ли она видимых следов Златовласки. Она была педантично осторожна, чтобы не трогать слишком много, но за тщательность придется заплатить. Она не хотела давать кому-либо что-либо для работы. После того, как главный номер был осмотрен, она проверила ванную. Она не воспользовалась туалетом и не вытерлась полотенцем, а смыла фланель и бритвенное лезвие в бачок. Однако в качестве меры предосторожности она вытерла все поверхности, уделив особое внимание раковине, где умывалась. Она осмотрела пол в поисках видимых волосков, крошек лака для ногтей, ворсинок и тому подобного и осталась довольна, что не оставила никаких следов от себя.

Усевшись на дно ванны, она еще раз посмотрела на него; теперь у него перестало идти кровь, его пухлая левая рука безжизненно свисала с края ванны, другая рука была погружена в красную жидкость. Кровь уже свернулась на его запястье и кисти, а открытая рана потемнела до цвета баклажана. Его глаза все еще были открыты, и на долю секунды она подумала закрыть их, в качестве последнего акта доброты, в знак благодарности за подарок, который он ей купил, но рациональный смысл подсказал ей не делать этого. И все же она была рада, что он не пострадал. Его органы довольно быстро отказали бы из-за мышьяка, который он проглотил из шоколадных конфет. Ах да, шоколад! Она взяла маленькую коробочку в форме сердца. Из шести осталась только пара. Прожорливый папа-Медведь. Она достала два оставшихся из коробки, завернула их в туалетную бумагу и смыла, вернув коробку на пол, где она ее нашла.