Читаем Черная Волна онлайн бесплатно

Глава 1

Все — безумие.

Это было самым четким объяснением, про

стейшим и наиболее логичным ответом.

Другой правды не может быть, любые аль

тернативы невозможны. Бесспорный факт за

ключается в том, что вселенная развернулась

по оси безумия. И любые существа, которые

сопротивляются, отказываясь принимать этот

факт, полностью обречены.

Однако и понимание этого факта не дает

никаких преимуществ. Двигаясь через густую, липкую слизь, покрывающую поверхность

сточного канала, Ла’Нон остановился и взгля

нул на правую руку, на длинные и тонкие се

рые пальцы, облепленные грязью и засохши

ми каплями крови. Другая рука — чужеродная

— безвольно свисала гротескной коричнево-

зеленой громадой, навсегда нарушив баланс

его тела и мешая движению. Рука поднялась, чтобы стереть жижу со лба, но он тут же от

бросил ее и использовал свою настоящую, природную руку тау. Ла’Нону не нравилось

останавливаться слишком часто. Когда он

двигался, голос в голове оставлял его в покое.

Он представлял себе этот голос как фантома, как призрачную тварь, которая медленно

движется вместе с ним в совершенной гармо

нии, и он может ее обогнать. Хотя бы на неко

торое время.

Предостаточно времени, чтобы понять, что

безумная вселенная ненавидела его. Ненави

дела и желала причинить ему страдания та

кие, чтобы его настоящее “я” разлетелось на

кусочки. Вот почему она отправила его сюда, в это место, где его могут запытать до смерти.

Он ощутил, как возвращается голос, и на

чал проклинать его, рык эхом отражался от

стен канала. С огромными усилиями, Ла’Нон

выбил техническую решетку над головой и

подтянулся вверх, на мостик для рабочих. Он

позволил чужеродной конечности помочь, в

противном случае он бы никогда не смог это

го сделать. Оттуда он поднимался все выше и

выше, спиралью по изогнутым трубам, вре

занным в скалу. Раз или два он проходил ме

ста, в которых некогда покоились залежи же

лезно-никелевой руды еще в то время, когда

это место было всего лишь огромной скалой, дрейфующей в пустоте.

Ла’Нон снова остановился и начал рыдать.

Это продолжалось несколько минут. Он не

знал точно, ни почему происходят эти при

ступы рыданий, ни почему так внезапно за

канчиваются. Он просто пережидал, пока они

пройдут. Это стало происходить с того дня, как он проснулся и обнаружил пересаженную

конечность. Именно она разделила его, отде

лила функции тела от разума. В конечном

итоге, как это всегда происходило, мучитель

ные рыдания закончились, и он продолжил

идти к поверхности. Ручейки слез оставили

потеки на его грязных щеках. Он заметил этот

узор, когда поймал свое собственное отраже

ние в огромном куске стекла, выломанного из

окна. Он представлял собой жалкое зрелище.

Роба, которую он некогда носил в должности

младшего функционера касты земли, была

заменена на порванное обмундирование, сня

тое с мертвого крута. От прежней одежды

остались только сломанные куски его ожере

лья, собранные в кармане, единственное, что

напоминало о его должности. Его худое лицо

было бледным, плоть свисала с черепа, слов

но плохо сидящая маска из пергамента.

Огромная рука качалась туда-сюда, она была

тяжелой от мышц, дергающейся и горячей на

ощупь. Ла’Нон, не задержав на ней свое вни

мание, отвернулся от чужеродной плоти. Ме

ста, где она была имплантирована, под по

верхностью кожи пузырились и шипели. Он

голыми ногами прошелся по осколкам стекла

и ничего не почувствовал. Не торопясь, он

надавил весом всего тела, но опять не почув

ствовал боли. Собираясь в лужицы между

пальцами, пошла кровь, но ощущений так и

не появилось. Так что он продолжил идти.

Вверх. И подальше.

Колония была подобна плоду киттика с де

рева, пораженного червями-бурильщиками.

Грубо сплюснутый у полюсов, с комковатой

поверхностью, внутри астероид был весь из

грызен пересекающимися туннелями и пу

стотами. Фабрики и кислородные заводы, де

ревья и жилые отсеки, места для упражнений, тренировок и отдыха — дом для сотни тысяч

тау… Или, по крайней мере, когда-то был им.

Ла’Нон прилетел, когда колония была от

крытой и дрейфовала на дальнем краю систе

мы Таш’Вар. Ему нравилось жить здесь, пока

не пришла буря.

Он мало что помнил. Позднее он по фраг

ментам восстановил историю. Варп-шторм, внезапный и ужасный, поглотил колонию и

унес, выплюнув где-то в другой части космо

са, будто не переваренную еду. Очень далеко

от дома. Очень далеко от Тау.

И там, когда они были одинокими и поте

рянными, пришел странный гуе’ла, человек с

множеством устройств, причиняющих боль, и

армией уродцев. С захватчиками пришло без

умие, это было великим откровением для тау.

Как давно это было? Дни тому назад? Годы?

Ла’Нон потерял ощущение времени и вспоми

нал древнюю мудрость, которая гласила:

“Будьте способны распознать первый камень, который мостит дорогу к безумию”. Возмож

но, когда и если он достигнет внешних ярусов, возможно, когда он снова увидит темные не

беса, впервые с тех пор…

сколько бы там не прошло, тогда он пой

мет. Так много вещей гонят его вперед.

Гнездо обезумевших веспидов, которое

блокировало ему дорогу к продовольствен

ным кладовкам. Искалеченный и полумерт

вый крут, которого ему пришлось убить сло

манным стулом. Существо, которое когда-то

было женщиной касты воздуха, но на самом

деле оказалась просто сосудом плоти и крови.

Она отняла большую часть его времени. Раз

говаривая с ним, стараясь подружиться. Когда

чужеродная конечность вбила и размозжила

ее голову о каменную стену, Ла’Нон отстране

но смотрел, все еще пытаясь найти понима

ние.

Теперь колония была местом смерти и раз

ложения. Выжившие от ужасающих экспери

ментов гуе’ла отбрасывались на погибель, из

гонялись в мрачные коридоры влачить жал

кое существование или умирать от рук тех, кто избежал его скальпелей, или от рук других

жертв. Долгое время Ла’Нон жил в страхе, что

его снова поймают, что он снова будет испы

тывать раскаленную добела боль и бесконеч

ную агонию. Его рука — его здоровая рука —

легла на горло при воспоминании о том, как

он тогда кричал. Когда это произошло, голос

снова зашептал ему в ухо. Он догнал его.

Он снова рассказывал ему ту же самую ис

торию. Голосу нравилась это история, сильно

нравилась. Это единственное разумное объ

яснение, которое он мог придумать, почему

бесконечно повторяется один и тот же разго

вор, одни и те же картинки. Голос рассказы

вал Ла’Нону о другом тау, которого звали

Ла’Нон, у которого была пара и маленькое, но

комфортное жилище. Которого уважали за его

рабочую этику, хотя он и не был выдающейся

личностью. О тау, который был хорошим му

жем спокойной жене и заботливым отцом

единственного сорванца, который был столь

шаловлив, как и все дети. Этот другой Ла’Нон

— который явно не был им, потому что он

запомнил бы, если у него была жена и сын —

потерял все, что было важно, когда пришел

великий шторм и разрушил его жилище на

части. Голос заканчивал историю и начинал

ее рассказывать заново. Он никогда не уста

вал.

Ла’Нон начал кричать и биться головой о

палубу. Теперь голос снова ушел. Возможно, разговаривать с другими. С теми, кому, воз

можно, история про другого Ла’Нона нрави

лась больше. Ощущая головокружение и сти

рая кровь, он снова двинулся дальше, с радо

стью принимая тишину.

Он съел что-то, что напоминало какой-то

овощ, а в темном углу коридора он нашел за

гнивающий пучок растительности, после чего

отхлебнул застоявшейся воды из переполнен

ной сферы для купаний в рухнувшем жилом

отсеке. Ла’Нон медленно последовал по фона

рям-указателям по длинной рампе, которая

словно волчок уходила вверх. Легкий захват

гравитационных генераторов, энергия все

еще проистекала из мощного термоядерного

реактора в ядре колонии, позволил ему идти

по внутренней окружности коридора-трубы.

Эта технология позволяла тау использовать

каждую толику пространства астероида для

жизни и работы.

Хотя теперь и не для жизни. Вместо этого

колония стала трупом, и все, что населяет

внутренности — животные и хищники. Ла’Нон

был таким же, личинкой внутри мертвой пло

ти. Ни живым, ни тем, кем он привык быть.

Не таким, как другой Ла’Нон, о котором гово

рил голос в голове.

Но он примирился с этим. Понимание при

несло ему удовлетворение, если это вообще

можно было так назвать. Прежде Ла’Нон бо

ялся потерять разум, к этому вело безумие и

агония конечности. Хотя сейчас его разум уже

немного прочистился.

Он снова станет нормальным. Да. Это же

очевидно. Только так, покуда все остальное

сошло с ума. Как только он увидит ночь сна

ружи, он будет в этом уверен. Последняя то

лика сомнений исчезнет. Если бы ему только

найти покой, найти способ прекратить боль, тогда это его удовлетворит.

Часами, или днями, или даже годами позд

нее тау очутился у корабельных врат. Чуже

родная конечность царапала стены, когда он

шел вдоль них, стучала зеленоватыми ко

стяшками пальцев по треснутым овальным

иллюминаторам. А сейчас Ла’Нон нашел то, к

чему стремился. Люк, диафрагменный люк из

прочного металлического сплава, каждый

промасленный лепесток которого был сжат и

закрыт. Он не помнил последовательность

нажатий для открытия, но его здоровая рука

помнила и набрала ее на скрытой клавиатуре

в стене.

Хотя иллюминатор был треснут, за намерз

шим льдом из кислорода он видел темноту.

Но не совсем. Он не мог по-настоящему, в

реальности, видеть ее. Не своими собствен

ными глазами. Чтобы по-настоящему осо

знать, взглянуть в лицо безумной вселенной

и познать ее, ему нужно выбраться туда. Он

действительно решился на это впервые?

Ла’Нон задумался, может быть, голос знает

ответ. Он улыбался. Вскоре боль пройдет, а

голос больше никогда не будет его доставать.

Будучи занятым вводом комбинации, он

заметил, но проигнорировал движение чего-

то красного за иллюминатором. Это было не

важно так же, как и другой Ла’Нон, его жена и

ребенок, все это можно забыть. Только дей

ствие, только этот момент важен.

Замешательство отразилось на его сером

лице, когда до него донесся звук, и он ощутил

вибрацию. За диафрагменным люком разда

вались звуки, тяжелая поступь и размалыва

ющие удары. Кажется, это было неправиль

ным. С другой стороны люка должно нахо

диться совершенно пустое, белое вспомога

тельное помещение, декомпрессионная пала

та и стойки с облегающими костюмами защи

ты. Космос должен быть пуст и готов к прихо

ду Ла’Нона. Последний барьер между ним и

безумной вселенной, ожидающей его появле

ния. Для тау, он это понимал.

Затем диафрагменный люк раскрылся, ме

таллические лепестки втянулись в каменную

стену. Ла’Нон ощутил, как чужеродная конеч

ность дернулась, когда он отвернулся от па

нели, чтобы сделать шаг.

Открытый люк был блокирован темно-

красным истуканом. Ла’Нон поднял взгляд, оценивая его формы. Это был гуманоид изо

гнутых очертаний и с резкими краями. Мощ

ное существо, высеченные подобия рук и ног

с раздувшимися мускулами, маленькую и

ужасную голову украшают глаза, сияющие, словно драгоценные камни, ротовая решетка

застыла в неизменной гримасе. Посреди гру

ди символ — крылья из чеканного золота рас

тут из влажной, блестящей капли рубина. В

одной руке самое здоровое оружие, которое

когда-либо видел Ла’Нон. Огромный стальной

брусок устройства намного громаднее, чем

любой импульсный карабин. Раззявленное

дуло представлялось ему черным туннелем.

Там были и другие, примерно такие же, ссутулившиеся и набившиеся в тесное про

странство воздушного шлюза. Стены едва

сдерживали ужасные и угрожающие фигуры.

Глядя на них, в нем вспыхнуло воспоминание

о гуе’ла, который принес всю эту боль и новое

понимание для колонии — все эти изваяния

были почти такими же, но отличались. Такие

же огромные, такие же формы. Ла’Нон заду

мался, а эти такие же жестокие? Он спросил

голос в голове, если он, правда, знает ответ.

Вселенная прислала этих новых монстров по

следам принесшего-боль? В чем их роль в

следующем акте безумия, и несут ли они ему

новые мучения, которые необходимо пере

жить? В процессе этого ему нужно усвоить

новую истину?

Ла’Нон протянул свою здоровую руку в же

сте приветствия, но чужеродная конечность

тоже решила поучаствовать и вытянула кулак.

БОЛТЕР брата Аджира поднялся, но в этот

момент брат-сержант Рафен рыкнул приказ.

— Не стрелять!

Аджир не подал виду, что услышал приказ

и просто продолжил движение оружием. Уда

ром затыльника он откинул чужака в сторону, но не убил его. Взъерошенный тау отлетел

обратно в коридор из полированной скалы за

входом в воздушный шлюз и загремел по на

стилу своими длинными и худыми конечно

стями. На мгновение единственным звуком

было царапанье ног пришельца по полу, но

равновесие он не восстановил. Из нового по

реза на измазанном грязью лице потекла тон

кая струйка крови.

С его губ слетел стон.

Точным, экономным движением Аджир

взмахнул оружием, чтобы стряхнуть кровь

чужака. Брат-сержант Рафен услышал, как тот

тихо и с презрением фыркнул.

— Оно все еще живо, — сказал другой воин.

Шлем Рафена повернулся к брату Церису.

Кодиций кивнул, уловив невысказанные при

казы командира до того, как он их озвучил.

Церис вышел вперед перед отрядом. Из всех

собравшихся в воздушном шлюзе Адептус

Астартес он был единственным, не облачен

ным с ног до головы в темно-красный боевой

доспех. Броня Цериса была цвета индиго, за

единственным исключением в виде правого

наплечника, который был выкрашен в крова

во-красный. Воин снял шлем и, сузив глаза, бросил твердый как скала взгляд на чужака.

Кристаллическое устройство, окружающее

его затылок, мягко засветилось, контакты и

механизмы встроенного в силовую броню

психического капюшона заработали согласно

своим таинственным технологиям. Тау съе

жился, бормоча что-то и бросая обеспокоен

ные взгляды на Рафена.

Сержант последовал примеру Цериса и

снял шлем. Темные волосы длиной до плеч

свободно опустились на броню. Не испытывая

жалости Рафен изучал чужака.

— Ты понимаешь, что я говорю, ксенос?

Тау не отвечал, но через мгновение загово

рил Церис.

— Он понимает.

Кристаллы слегка пульсировали, и Рафен

ощутил в холодном воздухе слабый запах озо

на — последствие избытка острожного психи

ческого давления на инопланетное существо.

— Ла’Нон говорит на вашем языке, гуе’ла,

— сказало существо шелестящим, слабым го

лосом.

— Мы кое-что ищем, — ответил ему Рафен,

— здесь, в твоей колонии. Тебя заставят по

мочь нам найти искомое.

Он кивнул в сторону Цериса. Вывод был

очевиден. Псайкер наклонился и немигаю

щим взором уставился на дрожащего тау.

— Здесь ничего нет, кроме мучений, — про

скрипел чужак, — ничего полезного для вас.

Только мучения и голоса.

Игнорируя то, что его прервали, Рафен

продолжил.

— Мы ищем другого… другого гуе’ла.

Его лицо скривилось в гримасе, будто слово

ксеносов было мерзким на вкус.

— Расскажи нам все, что знаешь.

— Несущий-боль! — чужак выкрикнул имя

с внезапным рыком. — Ты… Ты такой же!

Позади себя Рафен услышал грубое, раз

драженное рычание.

— Мы не такие как он, — обронил брат Тур

кио.

— Покажи изображение, — продолжил сер

жант. Он повернулся к брату Кейну, который

стоял поблизости с оружием наготове.

— Мы должны быть уверенны.

Лицо Кейна было скрыто шлемом, но его

движения выдавали раздражение.

Как и остальные, Кейн имел укоренившее

ся острое желание уничтожить все инопла

нетные жизненные формы, с которыми стал

кивался, и с трудом сдерживал себя.

Рафен понимал его, он ощущал тоже самое, но миссия прежде всего, и, для того чтобы

довести ее до конца, он сделает все — даже

позволит недостойному ксеносу прожить чуть

дольше.

Молодой Астартес достал из кармана на

поясе похожий на диск пикт-планшет и шаг

нул вперед, протягивая его на вытянутой руке

чужаку.

Тау сморгнул кровь и глуповато уставился