Читаем Чёрная полоса онлайн бесплатно

Я совершенно не помню, как моя жизнь начиналась, мал я тогда был, одним словом. Однако теперь, сидя в камере отделения милиции с разбитым лицом и несколько отбитыми внутренностями, уже могу чётко сказать, как моя жизнь закончилась. Нет, она ещё совсем не закончилась, но тут уж к гадалке не ходи, недолго на этом свете побуду. Потрепыхаюсь ещё немного и всё, судя по тем бумагам, которые меня вчера уговаривали подписать, с такими фактами биографии долго не живут. Вернее — это смотря кто. Кто-то живёт, а на ком-то делают статистику. Вот ведь попал-то, дурень.

Мои неприятности начались чуть больше года назад, когда дражайшая супруга подала на развод. И ведь совсем не красавица-баба, а туда же, красивой жизни ей хочется. Да не с таким 'уродом-пролетарием', по её словам, как я, у которого ни среднего 'мерса', ни понтового 'лексуса' нет и никогда не будет. Ну не вор и торгаш я, а простой и честный работяга. Нет, не очень уж простой, но действительно честный, даже с завода при советской власти ничего не таскал, всё как-то сам. Хотя нет, вру, по мелочи что-то было, впрочем, это были совсем мелочи, по сравнению с другими. Сторонние заказы, естественно, брал, руки откуда надо растут и голова имеется, любую механику и любую электрику могу делать, с оптикой не то что на уровне гения, но разбираюсь, компьютеры и прочее тоже, но всё или дома или в гараже, и все деньги в дом, всё ей, суке вздорной. А теперь она меня решила променять на какого-то айзера. Вот ведь идиот, отпустил её одну отдыхать в Египет, всё работа, работа, некогда мне самому отдыхать. Да и жару я, если честно, психологически плохо переношу, чтобы по югам кататься. Нашла она там себе хахаля, тоже здешнего откуда-то из Москвы. И дочку, сука, туда теперь тянет, вот этого ей не прощу никогда. Пусть сама по мужикам таскается, подстилка чурекская, а ребёнка нефиг портить. Эх, просто зло берёт, как обо всём этом думаю, на душе так паскудно, что в жизни никогда словами не выражался.

Что теперь поделать, сам ведь во всём виноват, если хорошо подумать. Жена на пять лет моложе меня, да и внимания всегда ей хотелось, вместе с деньгами, естественно. А где я эти деньги беру и сколько на их заработок времени уходит, ей как-то и неинтересно было. Мои мол проблемы.

Далее был сложный бракоразводный процесс, который оставил меня буквально в одних штанах. Квартира и машина отошли ей, гадине. Тут я сам идиотом был, понадеялся на неё, когда оформляли приватизацию. Благо это действительно её родителей квартира была изначально, мою двушку почти в центре Питера мы продали, а на вырученные средства сделали евроремонт её трёшке и купили неплохой домик в пригороде для её родителей, чтобы освободить квартиру для нас. Мои родители в Нижнем Новгороде живут, я и сам оттуда родом. После института и службы в войсках, я поступил на завод ЛОМО инженером. Просидел полтора года в заводском КБ, а потом ушел в работяги, им денег больше платили и квартиру быстрее давали. А мне-то что, я и руками и головой хорошо работаю, а тут новое оборудование, станки забугорные с программным управлением в дело пошли. Вот и стал я по их части специализироваться. Тут интересная механика и всё остальное, два года программирование осваивал, особенно всякие контроллеры, интерфейсы и промышленные протоколы. Станки-то наши закупили, уж как прошли через тамошние ограничения на торговлю с СССР, не знаю, а запчастей хрен. Станки периодически ломаются, как и всё так или иначе созданное руками человека, а заменить вышедшее из строя нечем. Приходилось что-то своё хитромудрое выдумывать, на место сдохшей буржуйской электроники. Пусть места больше занимает, но работает, а главное, понятно как, в отличие от того, что намудрили немецкие инженеры-конструкторы. Интересно, они там сами хоть понимают что делают? Столько лишнего накрутили, столько имеющихся ресурсов не используется, а вот нормального резервирования и запаса прочности нет. Набрался я всякого разного опыта тогда, меня потом в командировки с похожими проблемами по всему Союзу гоняли. Хорошо хоть денег платили и хату вне очереди дали. Купил машину вне очереди по заводской разнарядке, и стал совсем видный молодой мужчина в славном городе Ленинграде. Вот и клюнула на меня будущая супруга-изменщица. Эх, молодость, молодость, что же я сразу её сучью сущность не разглядел-то? Но теперь поздно жалеть…

Но беда не приходит одна, едва я разобрался со своей теперь уже бывшей, как начались проблемы с работой. Уже два месяца как я стал безработным. Сокращение штатов у них, понимаешь, нет бы контору со всей бюрократией сократить, этих наоборот, ещё больше набрали, а нас, работяг, на улицу. Хорошо хоть выходное пособие заплатили, не очень много, как хотелось бы, но хоть так, пока перебиться можно, не сильно напрягаясь отсутствием денег. Деньги, впрочем, у меня были, так как хватало своих заказов. Можно было даже задуматься над идеей собственного бизнеса, мастерскую какую открыть, благо для этого почти всё имеется, но я себя знаю, не потяну всю эту официалку. Общение с государством и всё прочее, никаких нервов не хватит. Можно халтурить неофициально, но тут тоже делиться придётся. А вот в том, что заработаю ещё и на партнёра, который всем этим займётся, или на бандитскую крышу, я был далеко не уверен. Сидеть же сложа руки или перебиваться мелкими заказами не в моём духе, хотелось восстановить нормальную жизнь, женщину, наконец, другую найти, я же ещё вполне полноценный мужик. Раньше на меня женщины сами бросались, нет, вру, конечно, не бросались они, но как-то вот так случайно оказывались рядом, не особо надолго задерживаясь из-за моего неспокойного образа жизни, пока я не женился. Уже месяц я активно искал работу, но по моей основной специальности сейчас мало предложений. Заводы на ладан дышат, производить у нас, видите ли, невыгодно. Требуются всякие охранники, да адвокаты, всякий обслуживающий нынешних хозяев жизни персонал. Я бы туда может и пошел, но противно. Ещё можно пойти к фирмачам на автозавод, там есть целый список вакансий. Однако они там предлагают только у конвейера стоять, тупо гайки крутить, и без особых перспектив. К оборудованию они только свой, забугорный персонал подпускают. Да и платят не то чтобы очень хорошо. Были неплохие варианты ехать в другие города, в ту же Москву, к примеру. Там работы пока хватает, но я уже привык к своему Питеру и не очень хочу его на что-то менять. Разве что если совсем туго станет. Не думаю, что окажусь совершенно никому не нужным. И вот вчера в интернете я нашел приглашение на работу в автосервис по всяким иномаркам, у них там всякой электроники много стало, а разбираться с ней некому. Как раз по моему профилю работка, с неплохими деньгами и богатыми перспективами. Сходил, поговорил с потенциальным работодателем, мы понравились друг другу, тот сказал, чтобы я что хоть завтра выходил на работу, этой самой работы непочатый край. Даже аванс предлагал выписать в честь удачного трудоустройства, но я отказался. Не хорошо это брать деньги до работы, плохая примета. Вот тогда я даже успел подумать, что наконец, кончилась эта затянувшаяся 'чёрная полоса' моей жизни, ага, сейчас, кончилась 'чёрная полоса', да началась полная 'задница'. На обратном пути от нового места работы к дому всё и произошло…

Скрипнула заслонка глазка камеры, похоже, за мной пришли.

В этот раз меня даже совсем не били по дороге в кабинет местного опера и вели очень аккуратно, странно…

— Ну, заходите, Василий Петрович, — за столом в кабинете сидел крепкий мужчина лет сорока с короткой стрижкой и очень живыми серыми глазами, смотревшими на меня с некоторым сочувствием, — что же вы так, голубчик, подставились-то по глупому, — с явным сожалением в голосе произнёс он, указывая мне на стул.

За нами закрыли дверь, в кабинете никого больше не осталось. Внутри у меня было полное равнодушие и даже реальное спокойствие. Нет, я не собирался смириться со своей судьбой, однако пока не представлял, что ещё могу сделать.

Интересно, что будет в этот раз? Если вчерашние опера были 'плохими полицейскими' из голливудского кино, пытаясь заставить меня подписать нужные им показания, то этот, стало быть — 'хороший полицейский', и меня сейчас начнут уговаривать сделать всё то же самое миром. Вчера били 'демократизаторами' (милицейская резиновая дубинка), не очень сильно били, надо отметить, но весьма чувствительно и со знанием дела, а сегодня будут давить морально? Пообещают держать в камере без соседей-уголовников, сократить будущий срок и всё такое, даже если сами прекрасно знают, что я совершенно ни в чём реально не виноват?

— Итак, — начал свою речь нынешний хозяин кабинета, — я следователь по особо важным делам Петров Сергей Степанович, теперь я буду вести ваше дело.

— И что вы напишите в этом деле, опять предложите подписать всё то, что мне тут вчера так настойчиво предлагали? Не подпишу, что хотите, то и делайте! — я почему-то совершенно не сомневался в себе, и своих силах противостоять милицейскому произволу, хотя это, скорее всего, была всего лишь такая психологическая защита.

— Нет, не предложу…, хотите курить или чаю? — следователь положил на стол пачку сигарет и зажигалку, тон его голоса не внушал страха, и был реально дружелюбен, что я успел отметить про себя.

— От чая не откажусь, а вот курить, никогда не курил.

Да и вообще запах сигарет всегда вызывал у меня раздражение. Однажды в детстве мне совсем мальцу старшие подростки дали затянуться цигаркой, я долго кашлял и с тех пор ненавижу табачный дым.

— Ладно, — сказал следователь, включив электрический чайник, стоящий на подоконнике, — сейчас поспеет, подождите.

Пять минут мы сидели молча, потом закипел чайник и Сергей Степанович налил два стакана кипятка себе и мне, кинув в них заварные пакетики 'липтона' и по паре кусков сахара. Явно следователь не первый раз бывал в этом кабинете местных оперов, знал где тут всё лежит. Я взял в руки стакан в алюминиевом подстаканнике, размешивая жгущей пальцы алюминиевой ложечкой сахар, постукивая ей по краям стакана. Пить мне действительно хотелось, в милиции меня поить и кормить пока ещё никто не собирался.

— Ну вот, теперь можно говорить о вашем деле, — следователь устало вздохнул, как бы показывая, как же ему надоело заниматься такими делами и такими подследственными как я.

— О каком таком деле, — я решил попробовать покачать права, коли прямо сейчас побоев не ожидается, — неужели вы не видите, что моей вины ни в чём нет? — попробуем покачать права, раз меня явно не прессингуют, может чего расскажут случаем.

— Хм, вы правы, Василий Петрович, вины вашей действительно нет, но есть ответственность в силу некоторых обстоятельств. Просто по факту возникновения этих самых обстоятельств, тут уж ничего не поделать.

— То есть как так, ничего не поделать?

— А вот так. Вы хоть представляете, кого вы вчера убили?

— Я убил? — у меня упал голос, и задрожали руки.

Впрочем, да, могло такое быть, там всё так быстро получилось, нападавших на меня подонков было пятеро, и двое из них были с ножами. Им-то и перепало в первую очередь. Просто на одних рефлексах сработал, как в армии научили. Я не то что бы какой борец, однако, смолоду умел за себя постоять, да и дрались пацаны нашего района часто. И в армии, когда нечего было делать, да-да, для нас, 'пиджаков', такое иногда было реально, учился наносить вред чужому здоровью. Мы тогда лётчиков обслуживали, новую технику в Афганистан на испытания отправляли, а сами мы шли в комплекте с ней. Вот и натаскались вместе с десантниками, дислоцированными при авиабазе. Понятное дело, десантура на нас смотрела свысока, мы им не чета, но поскольку постольку вместе с ними могли в бою оказаться, нас тоже стрельбе и рукопашке учили. Не особо тщательно, просто чтобы нас постоянно охранять не требовалось. А марш-бросками по окрестностям аэродрома так вообще конкретно достали, хорошо, что я силой и здоровьем не обижен, дыхалка хорошая. Ко всему прочему технический персонал учили тому, что делать, если случайно оказался в боевой ситуации. При нападении врага на аэродром, к примеру. Тут и общие принципы выживания под огнём, и методы отражения атаки агрессоров подручными средствами, короче, гоняли нас прилично, до сих пор вспоминаю с некоторой благодарностью. Благодарностью за хорошее развлечение, а не шагистику на плаце, как было по армейским рассказам у некоторых. Это я сейчас так об том вспоминаю, а тогда без мата обо всём этом 'учении' даже не думал. Эх, воспоминания, воспоминания, а сейчас вот она, боевая ситуация…

— Да, Василий Петрович, вы действительно убили, — поставил окончательную точку следователь. — Причём двоих, ещё один молодой человек навсегда останется инвалидом, у него смещённый перелом позвоночника, а не шеи, как у первых двух. Иначе бы на вашей совести уже три жмура было. Оставшаяся парочка тоже нескоро из больницы выйдет. Ловко вы их раскидали, однако, учились где или в борцовскую секцию ходили?

— Нет, не ходил, так, немного армейского опыта, да и с друзьями-охотниками иногда тренировались. А там ребята военные, вот и нахватался отовсюду понемножку.

Вроде бы мой голос был твёрдым, но внутри было гадостно. Если на мне реальные трупы, чего я сразу не заметил, больно быстро меня захомутали, то получается всё хреново…

— Они же ведь первые напали и с ножами были, я всего лишь отбивался… — уж не знаю к чему сказал я.

— Я знаю, — кивнул мне следователь, — мы просмотрели видеозапись с камеры наружного наблюдения на бензоколонке, где всё очень хорошо было видно. Да и свидетели нашлись, которых подкупить не успели.

— Тогда в чём меня обвиняют?

— Пока всего лишь в превышении пределов допустимой обороны, но это для вас не самое важное, — как-то изменившимся твёрдым тоном сообщил мне Сергей Степанович.

— А что же тогда важное? — я как-то слишком сильно возмутился такому предложении. — Их было много, ещё с ножами, что мне было делать? Даже сбежать бы не успел. Неужели предлагаете в таких случаях добрыми словами отговариваться? Или вы думаете перед подонками надо раскрывать карманы и отдавать кошельки, чтобы не дай бог кто из них не пострадал? — возмущение у меня достигло максимального напряжения, я даже вспотел.

— Я же говорю, для вас это не важно, важно то, кто от вас пострадал…, — так же спокойно продолжил следователь.