Читаем Через горизонт онлайн бесплатно
ЗОЛОТОМУ СЕРДЦУ ТРОЯ
Это было царство абсолютного мрака, цепкого, вязкого, непроницаемого.
И если у этого царства был центр, то он был именно здесь — в этом странном и, казалось бы, нереальном месте, куда не мог добраться свет ни одной звезды. Мрак был неисчерпаем. Чудовищные, невообразимые расстояния ловили в свои ловушки свет, запутывали, искривляли его, и он, замученный и обессиленный, истончался и умирал еще где-то в начале своего пути. Мрак стоял на страже сплошной стеной на многие миллионы световых лет. Этого места нельзя было достичь, хотя физически оно находилось в нашей вселенной. Любая жизнь здесь была невозможна, а категории времени и места были просто абстрактными словосочетаниями.
Где-то глубоко-глубоко в этом мраке мельчайшей, золотистой блесткой утонула Метагалактика, и там, далеко-далеко в глубине, слышался отдаленный гул ее катаклизмов. И сколько бы оборотов не совершило гигантское звездное колесо, здесь, в этом месте, все оставалось по-прежнему: мрак, покой, тишина. Так было...
... И так было до тех пор, пока не истекло отведенное тому время, пока не замерли в равновесии чаши весов в ожидании Проявления...
Ничто не изменилось в бездне мрака, но уже начались невидимые глазу процессы, что-то группировалось и изменялось, отходило и выстраивалось в ожидании невидимого пока действия. Словно в театре при еще закрытом занавесе: гаснет свет, постепенно затихают разговоры публики, пауза тишины — и начинается действие…
Вот в глубине возникла и стала разгораться совершенно невозможная в этом месте искорка света. Мгновение — и сероватый свет разлился и образовал гигантскую сферу, поджимаемую со всех сторон стеной мрака. Во мгле бездонного пространства закачался на волнах космических сил огромный сероватый шар. А в глубине сферы продолжались трансформации. Из искорки света возникло серебристое облако, по которому время от времени пробегала волна света, а в центре облака смутно просматривались ритмичные вспышки. Физические величины мгновенно менялись от неизмеримо малых величин до невообразимо бесконечных.
Космос внутри сферы раздирал невиданный и странный катаклизм, хотя за ее пределами по-прежнему было все спокойно. Следующее мгновение — и состояние сферы стабилизировалось, все преобразования завершились, и в центре образовалось яркое, металлического оттенка, облако, по всей площади которого сверкали, как в кристаллах льда, яркие вспышки. Содержание сферы было неоднородным: на одном ее полюсе сероватый свет постепенно переходил в черную, почти неотличимую от окружающего мрака, субстанцию, тогда как на другом произошла концентрация яркого, почти белого свечения.
Еще одно мгновение тишины, и пало первое Слово...
"Я вижу, что опять наступило наше время действия, ибо все вы уже здесь и готовы приступить к работе". — Этих слов не было слышно, но они звучали для тех, кому были предназначены. — "И теперь надлежит лишь выбрать того, на чьи плечи ляжет тяжким грузом бремя ответственности. Это наша последняя попытка понять, увенчается ли здесь наша работа успехом, или же мы и в этот раз потерпим сокрушительное поражение и нам придется уйти из этой Вселенной, так и не выполнив возложенных на нас обязанностей". — Голос умолк.
В ответ ему неожиданно прозвучал другой голос: "Мастер, но тогда мы сделали все, что могли". — "Я знаю. Никто и не упрекает вас, ибо и ты, и они работали на пределе своих возможностей. Но тогда мы начали работать слишком поспешно, так до конца и не определив точно ни времени, ни места действия, не изучив как следует тех, для кого ты столько страдал и отдал им самое ценное — часть своей бессмертной души. И если и в этот раз мы потерпим поражение, то нам придется уйти, свернув эту Вселенную, ибо нельзя оставлять за спиной столь могучего врага".
Голос умолк, а тишина в этом странном месте стала еще более напряженной и более абсолютной, хотя практически ничего не изменилось. Внезапно в облаке стало проявляться огромное окно, в центре которого, все увеличиваясь, проявилось изображение Метагалактики. Изображение на огромной скорости надвинулось, распалось на скопления отдельных галактик. Откуда-то сверху упал тонкий ослепительно белый луч, коснулся одной из групп галактик, и те стали стремительно приближаться, распадаясь на отдельные гигантские звездные острова. Луч с головокружительной скоростью устремился в глубину и через мгновенье уперся в изображение одной из галактик, та мгновенно приблизилась, заполнила весь экран мириадами звезд.
Зрелище было удивительное — в черной бархатной пустоте медленно вращалось огромное звездное колесо. Но луч мчался все дальше вглубь. Вот он коснулся одного из рукавов, и тот мгновенно вынесся на экран и расположился на нем золотистой рекой. Луч помчался вдоль рукава все дальше вглубь, пока тот не распался на отдельные звездные системы. Промчавшись мимо многих из них, он уверенно уперся в одну, небольшую, желтого цвета, звезду. Изображение звезды приблизилось, распалось на планетарную систему: желтое солнце, вокруг которого вращалось девять планет. Луч коснулся третей из них, считая от звезды, и исчез.
И вот в пустоте приблизился и повис огромный голубой шар. Он слегка вращался, и под покровом густой облачности угадывались коричневые размытые контуры континентов.
И снова зазвучал голос: "На этой планете возникла и развилась цивилизация того типа, которая, как вы уже знаете, может и должна дать ответы на поставленные ей вопросы. И вопросы эти надлежит ей опять поставить. Наконец, найден тот, кто, как нам кажется, может со временем достойно продолжить нашу работу в этой Вселенной. Но мы все же до конца в этом не уверены. И только подвергнув его испытанию, мы сможем быть абсолютно уверены в правильности своего выбора. Времени совсем нет, это последняя наша попытка. Вы все немедленно отправляетесь туда для решения поставленной задачи. Я, Тот Кто Принимает Решения, призываю вас опять — от яркого полюса сферы отделился белоснежный сгусток, образовал ослепительно яркую белую сферу и замер за ее пределами; от темного полюса метнулся и возник рядом с белым темный, как сама ночь, сгусток вещества, рядом с двумя сгустками возникло облако сероватого цвета. — Транспортная система извещена, и Транспортник доставит вас на Место..."
Одно мгновение — и огромную сферу поглотил мрак, только на этот раз его сплошную черноту нарушали два ясно различимых образования — ярко белое и сероватое, и еще одно, совсем невидимое на фоне кромешного мрака, но, несомненно, там присутствующее. Следующее мгновение — и вселенная раскололась и соединилась опять — во мраке вспыхнула и осталась гореть ярким пламенем огромная стрела транспортной системы. Сгустки метнулись к стреле, и ее золотое сияние бесследно поглотило их. Некоторое время Транспортник оставался на месте, его гигантское острие слегка колебалось, словно выбирая необходимое направление и накапливая силы для прыжка. Потом он на мгновение замер... и беззвучно исчез. Мрак стал опять абсолютным и непроницаемым.
Ничто не напоминало еще недавно разыгравшуюся здесь сцену.
Темной весенней ночью над бескрайними пустынными просторами Тихого океана произошло незначительное событие. Высоко в звездном небе совершенно беззвучно на доли секунды возникли и тут же исчезли три яркие вспышки.
Ни одна земная обсерватория ничего не зафиксировала в этот погожий апрельский день…
Странные сны иногда посещают меня…
В это первое свое удивительное апрельское утро я проснулся с необычным ощущением того, что меня некоторое время в этом мире просто не существовало. Где я был и сколько? На эти, казалось бы, самые простые вопросы я совершенно ничего не мог ответить. Я только неожиданно очень хорошо и ярко помнил свои ночные ощущения...
Посередине ночи я внезапно проснулся, и первая странная мысль, которая пришла мне в этот момент в голову, была: "Я вернулся". И в этом я был совершенно убежден.
Я был спокоен, что само по себе уже тоже было странным. Согласитесь, что если вам ночью приснился кошмар, то вы проснетесь в холодном поту, может быть даже с криком, а потом опять с облегчением уснете, зная, что это всего лишь плохой сон. Или не уснете уже до утра, но все равно ваш кошмар с приближением утра бесследно растает. Но в этот раз все было не так: никаких кошмаров не было, а просто твердая убежденность в том, что меня не было в этом мире, меня просто забрали, а теперь вот вернули обратно. И я был настолько в этом уверен, что принял все совершенно естественно и без волнения, простая констатация факта: не был — потом вернулся. Я неоднократно потом пытался что-либо вспомнить — где я был, какие-то свои ощущения — но совершенно ничего не мог вспомнить. Сколько по времени я отсутствовал и где находился — на эти вопросы, сколько я не бился, сколько не напрягал свою память, ответить не смог. И самое интересное, о чем я должен был подумать сразу, мне пришло в голову уже потом, гораздо позднее: кто это меня забирал и с какой целью? У меня было четкое ощущение, что меня именно вернули, не сам я уходил и возвращался, а именно меня вернули.
И еще, я был твердо убежден, что это был не сон. Откуда у меня была такая уверенность — не знаю, но я совершенно был убежден в реальности всего происходившего со мной этой ночью.
Обычно со временем мои воспоминания о снах, как и любого другого человека, постепенно бледнели, тускнели и исчезали из памяти. Мое же ночное путешествие осталось со мной, я никогда об этом не забывал и все время подсознательно, сам себе не отдавая отчета, ждал продолжения этой странной истории, приключившейся со мной в одну из апрельских ночей.
И дождался...
В то утро я проснулся с удивительными ощущениями, и это было уже не в первый раз.
За последние несколько недель такое удивительное состояние овладевало мной много раз. Сначала я думал, что виной тому были ненастное утро, болезнь или мои дела на работе, но все это было не так. Дела шли хорошо, на смену ненастному утру приходило радостное, солнечное, здоровье, как мне после долгого и тщательного обстукивания и осматривания всякими кошмарными приспособлениями, сказал Этьен, было отличное. Но вот только удивительно — неизменными оставались мои сны. Этьен сказал, что так может работать подсознание, преднастраивая организм к чему-то грядущему и неизбежному. По его словам, я пытаюсь подсознательно уйти от решения трудных задач. Но вот смех-то — такие задачи передо мной не стояли. Все было как всегда, все почти в полном порядке, если не считать мелких житейских неурядиц. Но когда я сказал об этом Этьену, тот отделался от меня залпом жутко научных и "содержательных" до безобразия выражений. Послушай его, так все люди в мире или уже сошли с ума, или стояли на пороге сумасшествия, причем толкали при этом друг друга в спины, стараясь успеть первыми. Я верил в научный гений моего друга, но соглашаться со всей этой ерундой не хотелось. Ну чего бы это мне, совершенно нормальному и обыкновенному человеку, ударяться в панику, убегать и прятаться, хотя бы даже и в свое собственное подсознание.
Смельчаком я не был, но и трусом меня никто назвать не мог, я был самым обыкновенным. Правда, я немного слукавил, но об этом не знал никто, даже мой старый приятель Этьен.
Была в моей семье некая полузабытая, почти легендарная страница, касающаяся моей прабабки. По семейным преданиям она обладала силой, позволявшей ей лечить людей и предсказывать их судьбу. Но все это было так давно, что никто толком не знал, правда ли это или только семейные легенды. Ни отец мой, ни мать в это не верили, но я немного верил, так как еще в детстве с удивлением обнаружил в себе некоторые способности, часто помогавшие мне в сложных жизненных ситуациях.
Иногда, прикоснувшись к предмету, я мог узнать что-нибудь о его владельце, иногда мог предвидеть некоторые события, а иногда мог почувствовать настроение и мысли человека. И в этом я не видел ничего удивительного: ведь многие могут определить настроение человека, даже малознакомого. Но я мог чувствовать "это" даже не видя его и иногда точно мог сказать, что произойдет с ним через некоторое время. Этими своими способностями я часто пользовался в детстве, находя в них только забавное и смешное. Потом была недолгая служба в армии, где выдрессированные сержанты прекрасно умели выбивать из голов все лишнее, потом колледж, неудачная женитьба и масса работы. За обыкновенной круговертью жизни, наполненной самыми практичными делами и заботами почти не оставалось времени на внутреннее самокопание. Даже в выходные я был занят — ездил к своим родителям в небольшое селение недалеко от Парижа, где проводил пару нудных часов, возясь с надоевшими мне розами и выслушивая разные прописные истины.
И вот теперь, идя в синих парижских сумерках от Этьена и глядя, как отражается в лужах апрельского дождя разноцветная неоновая реклама, я вспоминал свой удивительный сон, который уже хорошо успел запомннить.
Довольно странный таки сон, который раз за разом повторялся с все более возрастающей четкостью и ясностью. Эмоции, разбуженные этим сном, долго еще потом не давали мне успокоиться, и я бродил по вечернему Парижу, глядел на звезды, отражающиеся в водах реки, и вспоминал, вспоминал свои сны...
