Читаем Череп из Коннемара онлайн бесплатно

A Skull in Connemara by Martin McDonagh (1997)

Действующие лица:

Мик Дауд, за пятьдесят

Мэриджонни Рафферти, за семьдесят

Мартин Хэнлан, около двадцати

Томас Хэнлан, за тридцать

Место действия: городок в Гэлуэй

Мэри: Мик.

Мик: Мэриджонни.

Мэри: Холодно.

Мик: Полагаю, холодно.

Мэри: Холодно, точно. Погода меняется.

Мик: Меняется?

Мэри: Меняется, Мик. Лето заканчивается.

Мик: Еще не заканчивается, или заканчивается?

Мэри: Заканчивается, Мик.

Мик: Какой сейчас месяц?

Мэри: Сентябрь, что ли?

Мик(подумав): Вроде так, а?

Мэри: Лето кончается.

Мик: Вот так лето было.

Мэри: Вот так лето. Никакого лета не было.

Мик: Усаживайся, Мэри.

Мэри(усаживаясь): Дожди, дожди, дожди, дожди, дожди — и больше ничего. А теперь и холод. И дни становятся короче. Через пару недель листья пожелтеют, вот и лето закончилось.

Мик: Я даже и не знал, что уже сентябрь.

Мэри: Не знал, Мик? А какой, ты думал, это месяц?

Мик: Август, или вроде того, я думал.

Мэри: Август? (смеется) Август прошел.

Мик: Теперь знаю.

Мэри: Август закончился.

Мик: Знаю.

Мэри: В прошлом месяце август был.

Мик(слегка раздраженно): Теперь знаю, Мэри. Можешь не повторять.

Мэри(после паузы): Разве мальчишки и девчонки не вернулись в школу и не перестали разгуливать по улице, как…

Мик: Точно. Я ведь обычно это замечаю и говорю себе: «Мальчики и девочки вернулись в школу. Лето, наверняка, закончилось».

Мэри: Как свора потаскух.

Мик(после паузы): Кто как свора потаскух?

Мэри: Да эти школьнички — разгуливают взад-вперед.

Мик: Я бы так не говорил: «как свора потаскух».

Мэри: Целуются.

Мик: Что с того?

Мэри: Выражаются.

Мик: Мэри, ты слишком старомодная, это точно. Кто сейчас не выражается?

Мэри: Я.

Мик: Ты.

Мэри(после паузы): Имон Эндрюс не выражался.

Мик: Ну, мы не можем все быть такими хорошими, как ты или Имон Эндрюс. И, бьюсь об заклад, Имон Эндрюс тоже бы выругался, упади он, или сядь на гвоздь.

Мэри: Нет, не стал бы.

Мик: Да ты только по телевизору его и видела. А когда он приходил домой, возможно выражался будь здоров. Может, этим только и занимался.

Мэри: Ой, вранье…

Мик: Когда домой приходил, я говорю.

Мэри: Я тебе скажу, кто еще не выражается. (Указывает на распятие). Этот человек не выражается.

Мик: Ну, все мы не можем быть такими добродетельными, как Господь Бог. Не говоря уж об Имоне Эндрюсе. И эта молодежь выходит на улицу, чтобы слегка развлечься на каникулах, никому не желая навредить.

Мэри: Никому не желая, Мик? А те трое, которых я поймала, когда они писали на кладбище, и когда я пригрозила, что расскажу Отцу Кафферти, как они меня обозвали? Старой жирной свинья!

Мик: Я знаю, Мэри, и им не следовало…

Мэри: Я знаю, им не следовало!

Мик: Да двадцать семь лет прошло, ради Бога, перестань Мэри.

Мэри: Да, двадцать семь лет назад. Так было это или нет?

Мик: Что было, то прошло.

Мэри: Прошло, говоришь? Нет, не прошло. Я тебе скажу, когда пройдет. Когда увижу их в пламени ада — вот когда это пройдет, и не раньше!

Мик: Ад — слишком суровое наказание всего лишь за то, что они писали. Да им — то и было всего по пять лет, прости Господи.

Мэри: На освященную землю, Мик.

Мик: Какая разница, на освещенную или нет. Может, терпеть уже не могли. Да и что такое освещенная земля? Просто старая земля, которую обрызгали святой водой.

Мэри: Уж кто-кто, а ты, Мик Дауд, я думаю, с этим бы не согласился, учитывая то занятие, за которое ты принимаешься каждую осень…

Мик(перебивает): В этом нет необходимости.

Мэри: Разве нет, Мик?

Мик встает, наливает два стакана виски, отдает один стакан Мэри, сам присаживается с другим.

Мик: Разве Графство не платит мне за эту работу, пусть это и мерзкое занятие? Разве священник половину всего рабочего времени не стоит надо мной и не приносят чаю, а?

Мэри(пауза): Полагаю, что так и есть. (Потягивает свой виски.) Хотя я бы и полпенни не дала за этого юного говнюка.

Мик: Какого говнюка?

Мэри: Отца Уэлша, Уолша, Уэлша.

Мик: Нет никаких проблем с Отцом Уэлшем.

Мэри: Совсем никаких, не считая того, что мне не слишком нравится перед ним исповедоваться.

Мик: И вообще, черт возьми, что это у тебя за грехи такие, чтобы каждую неделю исповедоваться?

Мэри: В каких грехах ты бы исповедовался, это больше по твоей части.

Мик(игриво): Что бы это могло быть? Может нечистые помыслы? Э, нет. Тогда, это, должно быть, «Не укради».

Мэри: Что значит «не укради»?

Мик: О, выколачивание денег из Янки, сбывая им по фунту за штуку бесплатные карты, которые Комитет по туризму поручил тебе раздать бесплатно. Рассказывать им, что возле дома твоего Лиема снимали «Тихого Человека», хотя разве это не происходило милях в ста от этого места в Мэм Кросс, или вроде того?

Мэри: Сто миль, говоришь? Тогда значит, Мэм Кросс передвинули, потому что последний раз он был в восьми милях.

Мик: Фотографии Джона Уэйна, два фунта за штуку. Бог мой! Эти глупые янки.

Мэри: Если эти долбаные янки сами желают сделать пару пожертвований на пенсию пожилой леди, я ни за что не буду им мешать.

Мик: Так если это не попрошайничество у этих тупиц, то, наверное, ты исповедуешься в десяти взятках на игре в бинго?

Мэри(с улыбкой): Я не беру десять взяток за игру.

Мик: О, Графство могло бы собрать сотню свидетелей, чтобы тебя опровергнуть, так как это продолжается уже двадцать лет.

Мэри: Ну, может время от времени я и забываю, сколько выигрываю…

Мик: Забываешь, значит?

Мэри(немного обиженно): Да забываю, Мик. Сначала хочу взять четыре, потом две идут подряд, и прежде чем я понимаю, что происходит и сколько взяток…

Мик: Мэри Рафферти, ты берешь по десять взяток в неделю в нашей церкви с тех пор, как де Валере исполнилось двенадцать, и это если им повезет, так как ставки поднимаются до пятнадцати, когда речь идет о Рождественском Джек-поте, не говоря о двадцати двух, рекорде для книги Гиннеса, который мог бы быть и больше, не выиграй ты восемнадцать раз подряд и не приди тебе в голову, что люди что-то заподозрят?

Мэри злобно смотрит на него.

Мэри: Кстати, к слову о признаниях, Мик Дауд, как давно ты посещал священника? Семь с половиной лет прошло, не так ли?

Мик: А?

Мэри: Семь с половиной…

Мик(со злостью): Хватит об этом, Мэри.

Мэри: Разве не твоя Уна тащила тебя в церковь каждую неделю..?

Мик(со злостью, встает): Я сказал, довольно! Или убирайся!

Он немного расслабляется, наливает себе виски.

Мэри: Во всяком случае, кричит он медленно.

Мик: Кто медленно кричит?

Мэри: Этот говнюк в церкви святого Патрика, бинго.

Мик: А, «бинго» кричит.

Мэри: Уолш, Уэлш. (Пауза.) Нужно десять взяток, чтобы игра была стоящая, иначе это просто потеря времени. Это вовсе не ради выигрыша.

Мик: В этом и суть игры.

Мэри: Верно, в этом и суть, Мик.

Мик: В любом случае, тебе никто не завидует.

Мэри: Потому что я старуха.

Мик: И все же никто тебе не завидует.

Раздается стук в дверь, которая немедленно распахивается, входит Мартин в рубашке с надписью Man Utd, Keane на спине, постоянно надувает пузыри из жевательной резинки.

Мартин: Как жизнь?

Мэри: Как ты, Мартин?

Мик: Как дела, Мартин? И закрой дверь.

Мартин: Я закрою (закрывает), и «разве ты не родился в коровнике с дверями нараспашку», как говорит ма. Она говорит, «это был коровник с дверями нараспашку, Мэри?», а я говорю: «Тебе ли не знать, Ма.»

Мэри неодобрительно кивает головой.

Мартин: Нет, говорю, мам, ты — та самая женщина, которая точно знает. Вот что я говорю. Потому что если кто и знает, где я родился, разве это не она? (пауза.) В Окружной больнице я родился. В Гэлуэй.

Мик: Мы в курсе, где находится Окружная больница.

Мартин: Точно. (Обращается к Мэри.) Ты ведь лежала там с твоим бедром?

Мэри: Нет.

Мартин: Ну, тогда, это был кто-то другой. Точно. Кто ж это был? Кто-то, кто упал и был жирным.

Мик: Ты по какому делу-то зашел, Мартин?

Мартин: Меня выгнал Отец Уэлш или Уолш. Был хор и я подрывал дисциплину. Это виски, Мик? Не мог бы плеснуть капельку?

Мик: Нет, не мог бы.

Мэри: Почему ты плохо вел себя в хоре, Мартин? Ты ведь любишь петь, благослови тебя Господь.

Мартин: А, они сейчас поют кучу старого дерьма.

Мэри передергивает от крепких выражений Мартина.

Мартин: Кучу не очень хороших песен они исполняют, я имел в виду. Всякое нытье про рыбков и медведей.

Мик: Про рыбков и медведей, значит?

Мартин: Точно. Типа, так я и сказал. Они сказали, мол, нет, детишкам нравятся эти песенки. Что там за песню нас сегодня заставляли петь? Что-то про то, что если бы я был мишкой, я бы и так был доволен, но я еще больше рад, что я человек. Кучу всякой х…ни. Я вообще люблю только рождественские гимны.

Мик: В сентябре, наверное, на них небольшой спрос.

Мартин: Верно, небольшой. Но я так думаю, их надо петь круглый год вместо того дерьма, что поют, потому что от них чувствуешь себя, типа, как во время Рождество.

Мэри: Как мама с папой, Мартин, я их давно не видела?

Мартин: По правде, роскошно. В любом случае, у моей мамы все шикарно, и у папаши шикарно, насколько это может быть у таких ублюдков, как он…

Мэри: Мартин, нельзя так о своем родном отце.

Мартин: Верно, о родном. Вот что я тебе скажу — если бы он тебя стегал ремнем ни за что, ни про что по восемь раз на неделе, ты бы еще подумала, прежде чем сказать «о своем родном отце».

Мик: И ты, я полагаю, ничего такого не делаешь, чтобы это заслужить? Да, нет.

Мартин: Ничегошеньки.

Мик: Ничегошеньки, понятно. Не считая того, что копам кто-то шины проколол возле дискотеки в Карароу, твоего дружка Рэя Дули повязали, а кто-то другой сбежал.

Мартин: Это был не я, Мик.

Мик: О, нет. Конечно.

Мартин: Так или иначе, у меня нога болела, и что это понадобилось копам поздней ночью на дискотеке, вот, что я бы хотел знать.

Мик: Разгоняли мелких паршивцев, которые затеяли драку, пустив в ход бутылки, при помощи которых эти малолетние девицы превратили дискотеку в госпиталь.

Мартин: Можно подумать у них было занятие получше.

Мик: Угу. Так что передает Уэлш, Мартин?

Мартин: А может те две девицы и заслуживали бутылкой по башке. Вам не все факты известны.

Мэри: Отчего же бедным девушкам заслужить удар бутылкой?

Мартин: Много причин. Возможно, за то, что они смеялись над кроссовками одного парня, когда он пригласил их на танчик, притом вежливо. И затем они позвали своего ублюдка брата в виде тяжелой артиллерии. Швы им не пойдут, этим сучкам, и они это знают. Хотя эти две такие уродки, что шрамы их только украсят, точно. (Смеется.) Но, как я уже сказал, меня там не было, у меня нога болела.

Мик: Ты вынуждаешь меня повторить свой вопрос, Мартин?

Мартин: Какой вопрос?

Мик: Так какое сообщение ты принес от Отца Уэлша, Христа ради?!

Мартин(пауза): Чего ты кричишь, Мик? Отец Уэлш, Уолш передал, что на будущей неделе ты приступаешь к ежегодной эксгумации.

Мэри смотрит на Мика с негодованием, Мик несколько виновато избегает ее взгляда.

Мик: На следующей неделе? Это рано. В смысле, для этого года. Хотя, я думаю, что похороны несчастной Мэг Фолан в прошлом месяце немного ускорили события.

Мартин: Не знаю, ускорили, или нет, да мне это и не важно. В любом случае, я должен помогать тебе за двадцатку в неделю, которую мне будет платить старик Уолш, Уэлш.

Мик: Ты должен помогать мне?

Мартин: Так сказал старик Уэлш. Точно. Двадцатка в неделю. Мик, а сколько ты получаешь в неделю?

Мик: Я зарабатываю за неделю достаточно, и какое твое дело?

Мартин: Да, никакого. Просто поинтересовался.

Мик: Ну так не интересуйся.

Мартин: Ну, ты-то, конечно, человек с опытом. Если это сотня в неделю, или больше сотни, ты это заслуживаешь, потому что ты человек с опытом. (Пауза.) Так больше сотни, Мик, а?

Мик: Ну и зануда.

Мартин: Безусловно, я просто спросил, само собой.

Мик: Задавать дебильные вопросы — это тебе удается лучше, чем все остальное.

Мартин: Ага, дебильные вопросы, значит?

Мик: Значит.

Мартин: А… а… хм.

Мэри: И еще кое у кого есть вопросы, на которые этот человек не ответит.

Мик: Ну, опять ты начинаешь свой старческий бред.

Мартин: Какие такие вопросы, Мэри?

Мэри: Вопросы о том, куда он девал тело нашего Падрэйга, когда его выкопал, вот какие вопросы, и куда дел нашу Бриджит, когда откопал ее, такие вот вопросы, и самый главный вопрос — куда он дел моих маму с папой, когда их выкопал!

Мартин: Так куда ты подевал родственничков Мэри, Мик, а? Старые кости или что там еще.

Мэри: Он не скажет.

Мик: Не скажу?

Мэри: Тогда скажи.

Мартин: Точно, скажи тогда.

Мик: Теперь и ты туда же.

Мартин: Туда же. Так что ты с ними сделал?

Мик: Что я с ними сделал, так?

Мартин: Так. В долбаный сотый раз повторяю.

Мик: О, в сотый долбаный раз, говоришь? Я тебе скажу, что я с ними сделал. Раздробил их молотком в пыль и сбросил в бетономешалку.