Читаем Чехов в школе онлайн бесплатно

Вопросы образования и воспитания подрастающего поколения, в частности, вопросы изучения литературы в средней школе, всегда вызывали и сейчас вызывают большую озабоченность советской общественности. За последние годы в общей и специальной прессе появилось миого содержательных статей и дискуссий по этим вопросам. Поднимались и решались самые разнообразные вопросы - о школьных программах, об учебниках, о методике преподавания в средней школе. Откликнулся на эти злободневные вопросы и министр просвещения СССР М. Прокофьев в содержательной статье «Школа, наука, учитель» («Известия», 8 марта 1967 года). В статье ставится очень важный вопрос о необходимости радикального совершенствования школьного преподавания: «Жизнь требует активизации методов обучения, известной их индивидуализации, исключения трафарета, иногда связанного со строгим соблюдением будто бы неизменных, годных на все случаи жизни методических догм. Справедливо оказать, что обучение тем успешнее, чем оно больше приближается к принципу: «учение - это акт открытия».

В статье М. Прокофьева высказана ценная мысль и о преподавании литературы в школе - надо не «проходить» произведение, а думать над ним, думать над теми общественными явлениями и нравственными принципами, которые там трактуются, увлечь красотой образов, привить вкус к учению».

Само собою разумеется, что для такой методики преподавания литературы необходим «думающий», творчески работающий в школе учитель литературы, увлеченный поисками новых методов и приемов, умеющий воспитывать в учащихся радость учебного труда, любовь к знаниям, стремление искать ответы на вопросы, которые ставит перед ними жизненный материал в литературных произведениях. Хорошо известна старая истина: чем больше знает учитель, чем выше его внутренняя культура, тем сильнее воздействие его личности на ученика.

Недавно нам пришлось рецензировать одно методическое пособие для учителей литературы. В нем имеется ряд полезных материалов и советов для молодых учителей, не имеющих достаточного методического опыта. Но бросается в глаза тенденция методической регламентации каждого шага учителя в изучении программного материала; в результате неизбежны методическая пассивность учителя, методический трафарет, схема, формализм - основные пороки отживающей методики преподавания литературы с ее устаревшими канонами и традициями.

Необходима гибкая, творческая методика, которая возбуждает у учащихся интерес к предмету, пытливость, радость открытий.

Одним из существенных недостатков преподавания литературы, довольно часто еще встречающимся в школе, является игнорирование вопросов творческой индивидуальности писателя. Писатели преподносятся в таких общих формулировках, в которых стираются особенности, сила и обаяние их искусства.

Вспомним, какое большое значение придавал Белинский изучению оригинальности, самобытности большого художника, у которого все «блещет своими, незаимствованньши красками, все дышит самобытною и творческою мыслию, все образует новый, дотоле невиданный мир».

Говоря о процессе изучения творчества писателя, Белинский подчеркивал необходимость для понимания оригинальности данного писателя определить его «пафос», который отмечает основную особенность художнической индивидуально сти и «разлит в полноте творческой деятельности поэта», и является «ключом к его личности и к его поэзии».

Белинский тонко раскрыл особенности творческого «пафоса» Пушкина, Лермонтова, Гоголя и других великих русских писателей.

В пятой статье Белинского о Пушкине показано соотношение целого и частного в товрчестве писателя: каждое отдельное произведение великого художника живет своею жизнью и имеет свой пафос, который относится к пафосу всего творчества писателя, как «часть к целому, как оттенок, как видоизменение главной идеи, как одна из ее бесчисленных сторон».

Сколько в замечательных словах Белинского о «пафосе» великого писателя имеется ценного, «ключевого» материала для постановки изучения творческой индивидуальности писателя в средней школе!

Антон Павлович Чехов выделяется среди других великих русских писателей неповторимым индивидуальным обликом, своим художническим почерком. Особенности творческой индивидуальности Чехова - исключительно ценный и интересный материал для учащихся IX класса, где изучается Чехов.

Значительность творческой деятельности Чехова определялась прежде всего силой его таланта, а сила чеховского таланта заключалась в том, что он был тесно связан с замечательной личностью писателя. Еще Белинский установил, что без самобытности нельзя иметь великого таланта, что талант, не связанный с натурою писателя как человека, есть талант «внешний», «бесцветный», а самобытность художественных произведений есть отражение самобытности создавшей их личности.

Такие проницательные мемуаристы - современники Чехова, как Горький, Королеико, Бунин, Куприн, показали нам оригинальные особенности натуры Чехова и уловили отражение личности Антона Павловича в отдельных его сочинениях, образах, темах.

Личность Чехова ярче всего раскрылась в «пафосе» его творческой деятельности, а «пафос» писателя, по Белинскому, составляет основную характерную «особенность» его творческой индивидуальности, - это ключ к «тайне» личности и литературной деятельности писателя. Как бы ни были разнообразны по содержанию и форме произведения писателя, все они имеют общую им «физиономию», обусловленную «пафосом» писателя, определить который - значит определить основное в творческой деятельности художника.

Утверждение красоты человечности - так можно определить пафос творчества Чехова.

О. Л. Книппер-Чехова проникновенно отметила, что Чехов «глубокой, неж-ной человечностью был наполнен сам и насытил свое творчество такой же человечностью» («Огонек», 1948, № 42, стр. 9).

Выдающийся казанский писатель Мухтар Ауэзов считал важной особенностью творческой индивидуальности Чехова «светлый гуманизм» его таланта и «глубоко лирический строй души» писателя, который с большим обаянием изобразил все лучшие чувства человека, пробуждал в человеке красоту мыслей, порывов, желаний; внимание Чехова-гуманиста к судьбам «обыкновенного человека насыщает его произведения «живым человеческим теплом» («Литературное наследство», т. 68, 1960, стр. XI).

По существу о том же говорил Илья Эренбург. По его словам, литература для Чехова была прежде всего «защитой человека и защитой в человеке человеческого». Чехов, быть может, является самым «человечным писателем в русской гуманистической литературе XIX века» (Илья Эренбург. «Перечитывая Чехова», 1960, стр. 42).

Действительно, тема поисков человеческого в человеке - специфическая тема Чехова. Вера в человека, в его добрую природу, боль от сознания, что лучшие человеческие качества часто искажаются в «бесчеловеческой» действительности - любимые чеховские идеи.

В рассказе «Припадок» Чехов вывел в лице студента Васильева «человека гаршинской закваски», с большой душевной болью реагировавшего на зло, на ненормальные человеческие отношения, царившие в окружающей его действительности.

Чехов так говорил о человеке гаршинского склада: «Есть таланты писательские, сценические, художнические, у него особый талант-человеческий». Таким «человеческим талантом» обладал в высшей степени и сам Чехов.

Белинский писал в статье «Сочинения князя В. Ф. Одоевского (1844)»: «...человечность всегда и везде... есть высшая добродетель, высшее достоинство человека, потому что без нее человек есть только животное, тем более отвратительное, что вопреки, здравому смыслу, будучи внутри животным, снаружи имеет форму человека».

Эту мысль Белинского разделял Чехов, умевший срывать маску с человека, имеющего «форму человека», а по существу являющегося «животным».

Борьба за чувство человеческого достоинства - лейтмотив гуманистического пафоса Чехова - писателя, «сквозная» тема творчества Чехова всех периодов. Читая письма Чехова первой половины 80-х годов, можно убедиться в том, как рано стал задумываться молодой Чехов о человеке, о чувстве человеческого достоинства и рабской психологии человека как полярных особенностях.

Мысль о человеческом достоинстве как важном качестве человеческой личности нашла отражение уже в творчестве раннего Чехова. В годы перелома она стала основной идеей многих произведений Чехова. В знаменитой «Степи» устами батрака Соломона Чехов утверждает чувство собственного достоинства как основной критерий оценки человека и человеческих отношений.

Под знаком утверждения человечности развивается и творчество позднего Чехова. В одном из лучших произведений последнего периода «Дама с собачкой» Чехов подчеркивает мысль: все прекрасно в жизни, кроме того, что «мы мыслим и делаем, когда забываем о высших целях бытия, о своем человеческом достоинстве». В этих словах выражен чеховский идеал человеческой жизни.

В концепции человека у Чехова и в галерее чеховских персонажей выделяются два полюса: 1) «живой» человек и 2) человек - «чиновник». Любимые герои Чехова - это «живые» люди с присущими им большими качествами и небольшими недостатками. А те люди, по словам писателя, «кому чужда жизнь, кто не способен к ней, тому больше ничего не остается делать, как стать чиновником».

Типичным представителем человека - «чиновника» является Шаликов, герой рассказа «Муж». Когда-то он был в университете, читал Писарева и Добролюбова, а затем стал чиновником, лишился живых человеческих чувств, превратился в «существо пьяное, узкое и злое». Шаликов говорит о себе, что он коллежский асессор и больше ничего.

«Человек в футляре» - лучшее изображение у Чехова человека, потерявшего живой человеческий облик, превратившегося в человека-чиновника, боящегося жизни и стремящегося спрятаться от нее в «футляр». Наблюдательный Чехов видел, как казенный строй жизни в царской России превращал живых людей в «чинодралов», бездушных автоматов, действующих в жизни по указаниям циркуляров начальства. И вот Беликов - «человек в футляре» - стал у Чехова, мастера обобщений, яркой тилической фигурой, органически связанной с типическими обстоятельствами, обусловившими характер этого персонажа.

Чехов с большой реалистической силой показал процесс деградации человеческой личности в буржуазном обществе, с большой гражданской скорбью говорил о современном неполноценном человеке, изуродованном собственническим строем жизни и потерявшим многие человеческие качества; писатель утверждал свои высокие мысли о новом, всесторонне и гармонически развитом человеке.

Гуманистический пафос творчества Чехова - страстная дума о современном и будущем человеке - обусловил всё особенности содержания его произведений, отдельных тем, проблем, образов.

Важно при изучении писателей создавать в классе интимно-творческую атмосферу, которая способствовала бы включению интеллекта, воображения и эмоций учащихся в идейно-художественный мир писателя.

Хочется привести один яркий пример создания такой атмосферы в общении учителя и учащихся, о которой вспоминал народный артист СССР Ю. Завадский, говоря о своих учителях - Станиславском и Вахтангове: «Вахтангов приходил

к нам со своими наблюдениями, мыслями. По сути говоря, каждое его занятие было сначала раздумьем вслух, только затем, разогревшись и разогрев нас, переходил он к практической работе. Это создавало атмосферу взаимоувлеченной близости. Мы чувствовали, что перед нами художник, который нам доверяет и может быть в нашей среде самим собою, а не «мастер», который нас свысока поучает» («Театральная жизнь», 1965, № 6, стр 14).

Мне представляется, что примерно в такой атмосфере должны проходить и уроки по изучению особенностей личности и творчества Чехова в IX классе. Учитель может поделиться с учащимися своими раздумьями о той или иной стороне писательской индивидуальности Антона Павловича, о своих свежих впечатлениях от нового восприятия того или иного произведения Чехова, процитировать нужное письмо Чехова, вспомнить важное высказывание о Чехове, человеке и художнике, авторитетного мемуариста или критика, привести ценное мнение советского автора, свидетельствующее о том, как близок нам Чехов.

Такая атмосфера «взаимоувлеченной близости» создаст благоприятные условия для стимулирования большого интереса учащихся к предмету изучения, стремления поглубже проникнуть в сложный и тонкий мир творчества Чехова, попыток самостоятельными усилиями «открыть» для себя особенности писательского почерка Чехова в отдельных его произведениях, изучаемых в классе или прочитанных во внеурочное время по рекомендации учителя и по собственному выбору.

Интересной и полезной частью работы учащихся по изучению писательского облика Чехова и его художнического почерка может быть ознакомление с отдельными вопросами творческой лаборатории писателя и творческой истории отдельных, наиболее значительных произведений.

В богатом эпистолярном наследии Чехова мы можем найти много интересных высказываний писателя о внешних условиях и приемах его творческого труда (Краткий свод этих высказываний дается в книге Л. П. Громова «В творческой лаборатории Чехова», 1963, стр. 17-20).

Особенно большую ценность имеет для нас одно важное признание Чехова: «Я умею писать только по воспоминаниям и никогда не писал непосредственно с натуры. Мне нужно, чтобы память моя процедила сюжет и чтобы на ней осталось только то, что важно или типично».

Это - лаборатория писателя-реалиста, который, опираясь на жизненный материал, не копирует натуры, а перерабатывает жизненные впечатления в творческом сознании, в художественном мышлении и при помощи воображения создает образы и сюжеты, передающие существенные, типические стороны действительности.

Многое увиденное в жизни и чем-либо привлекшее внимание прочно оседало в удивительной памяти Чехова. Изучение творческой истории отдельных произведений писателя показало, что Чехов вводил в них запомнившиеся жизненные впечатления и детали, сохранявшиеся в его памяти в течение долгих лет.

Умение Чехова отбирать важный или типичный жизненный материал проявилось и в его замечательном искусстве детали. Творческая фантазия Чехова, его способность «домыслить» материал жизненных наблюдений проявились в мастерстве отбора выразительных деталей и наполнения этих деталей большим содержанием.

Весьма характерным для творческой практики Чехова является его признание: «Я занят, занят по горло: пишу и зачер киваю, пишу и зачеркиваю». Чехов, мастер лаконичного письма, как-то высказал такой афоризм: «Искусство писать состоит собственно не в искусстве писать, а в искусстве вычеркивать плохо написанное».