Читаем "Чатос" идут в атаку онлайн бесплатно

На рассвете тягучий вой сирен возвестил о подходе к Мадриду фашистских самолетов. С запада к парку Каса-дель-Кампо и мосту Сан-Исидоро приближались немецкие бомбардировщики «Юнкерс-52». Над ними растянутым клином летели эскадрильи итальянских истребителей «фиат». Раздались редкие выстрелы зенитных орудий. В облачном осеннем небе повисли лохматые шапки снарядных разрывов…

Трагические дни переживал Мадрид, сдерживавший Яростные атаки фашистских легионов.

Генерал Франко, его немецкие и итальянские пособники спешили. Датой взятия Мадрида было определено 7 ноября — день 19-й годовщины Великой Октябрьской Социалистической революции. Для триумфального въезда в столицу Испании диктатору приготовили белого кони. Из Севильского собора к Мадриду доставили мраморную статую девы Марии. Ее предполагалось пронести впереди ударных фашистских частей — иностранного легиона и марокканских таборов [1] — при вступлении их в город.

Но все честные люди Испании, народ Мадрида, испанские коммунисты сказали: «Но пасаран!» — «Они не пройдут!»

«Мадрид станет могилой фашизма», «То, что показал народ Петрограда белым в 1919 году, покажет Мадрид мятежнику Франко в 1936-м» — под такими лозунгами сражались защитники Мадрида.

Все, кто был способен носить оружие, заняли место в боевом строю. На улицах воздвигались баррикады. Дома превращались в крепости. Обороняя Мадрид, неувядаемой славой покрыл себя сформированный коммунистической партией Испании знаменитый 5-й полк, который впоследствии стал ядром регулярной Народной армии республики. Героически сражались 1-я бригада Народной армии под командованием Энрике Листера и батальоны народной милиции «Астурия», «Мадрид», «Ленинград», «Парижская коммуна» и многие другие.

В эти дни фашисты объявили всему миру: «Мы уничтожим треть населения Испании». «Юнкерсы», «капрони», «хейнкели», «фиаты», пилотируемые немецкими и итальянскими летчиками, день за днем жгли и разрушали города и села Испании. Бомбы рвались в палатах госпиталей, переполненных ранеными. Сраженные осколками, падали у станков рабочие. Люди гибли в трамваях, в очередях за продуктами. Превращались в развалины древнейшие памятники национальной культуры…

Так было и в это утро 4 ноября 1936 года.

Выйдя на траверз реки Мансанарес, бомбовозы повернули к центру Мадрида. Казалось, ничто не может воспрепятствовать им сбросить смертоносный груз. Но случилось непредвиденное: прижимаясь к застывшим над городом облакам, в плотном строю подошли незнакомые испанцам темно-зеленые истребители. Ведущий качнул крыльями. Разделившись на звенья, самолеты с ходу вошли в отвесное пике. Тогда стали отчетливо видны их тупые носы и трехцветные республиканские опознавательные знаки.

Оборвался вой сирен. Смолкли выстрелы зениток. Только надсадный звук моторов стоял над городом.

Сверкнули огненные трассы — очереди бортовых пулеметов. Едва не врезавшись в «юнкерсов», истребители легли в боевой разворот. Переворот через крыло. Атака…

Внезапный, точно рассчитанный удар ошеломил фашистов. Бомбовозы стали расползаться в разные стороны, но было поздно. Один за другим рухнули вниз два объятых пламенем «юнкерса».

Прозевавшие первую атаку «фиаты» бросились навыручку бомбардировщикам. Над крышами Мадрида закрутилась огненная карусель.

Такого еще не видело небо Испании. На глазах изумленных мадридцев, несмотря на опасность покинувших укрытия и высыпавших на улицы, на балконы и даже на крыши домов, республиканские истребители колотили асов из немецкого легиона «Кондор» и итальянских воздушных «рыцарей».

Взорвался и рухнул на площадь перед собором Альмудена еще один «юнкерс». Вне себя от радости люди аплодировали пилотам тупоносых истребителей. Кто-то крикнул:

— Лос чатос![2]

— Лос чатос! Браво! Ура! — неслось над Мадридом.

Женщины размахивали шарфами. Незнакомые люди обнимали друг друга. Многие плакали.

Словно слыша ликующие крики с земли, республиканские истребители теснили противника за реку Мансанагрес.

Метались в небе «фиаты». Огрызались огнем «юнкерсы». Но уйти от возмездия удалось далеко не всем. Еще один фашист, перечеркнув дымным зигзагом небо, рухнул у Королевского моста.

— Викториа! Победа!

Вдруг стихли ликующие возгласы. С остановившимся двигателем низко над крышами города шел подбитый республиканский истребитель. Казалось, вот-вот он врежется в один из домов. Но летчик решился на отчаянный шаг. Видя, что ему не дотянуть до стадиона, видневшегося в конце проспекта Кастельяна, он пронесся над серединой проспекта и нырнул под протянутые между домами красные полотнища. Ударившись колесами о брусчатку, истребитель вильнул в сторону и правым крылом зацепил за стоявшую на углу бетонную тумбу для афиш. Его занесло и с силой швырнуло на росшие у края тротуара серебристые ели. Раздался треск ломающегося дерева и рвущегося полотна.

К самолету бросились десятки людей. Чудом уцелевши и летчика буквально вырвали из кабины полуразрушенной машины. Его хлопали по плечам, предлагали сигареты. У кого-то оказалась бутылка мансанильи. Миловидная испанка надушенным платком вытерла пилотус разбитого лба кровь. А он, оглушенный боем, еще не веривший, что стоит на земле, только растерянно улыбался.

— Камарада русо? — спросил его пожилой рабочий.

— Салут, камарадас! — видимо, исчерпав этим весь запас известных ему испанских слов, проговорил, наконец, пилот.

— Конечно, в небе русские, — уверенно повторил тот же рабочий, который спрашивал летчика, русский ли он.

Эта уверенность моментально овладела всеми, кто оказался в этот час на проспекте Кастельяна. Ведь жители Мадрида знали о недавнем бое советских танков с фашистами под Сесиньей.

Мадридцы не ошиблись. Незадолго до этого, в конце октября, в Испанию прибыли советские корабли, на которых вместе с другим вооружением, продовольствием и боеприпасами были доставлены самолеты — истребители И-15 и И-16. В течение нескольких суток машины были собраны. Они и вступили в бой с фашистами в эти критические дни обороны Мадрида. Эскадрильей истребителей И-15[3], которые отныне испанцы стали ласково звать «чатос» — «курносые», командовал советский летчик-доброволец Павел Рычагов, сражавшийся в Испании под именем Пабло Паланкар…

Подняв летчика на плечи, мадридцы понесли его по проспекту.

— Русия кон носотрос! Русия кон носотрос! Россия с нами! Россия с нами! — гремело над домами.

Над проспектом Кастельяна зазвучала величественная мелодия «Интернационала».

Подняв над головой сжатые в кулак руки, пели люди, заполнившие тротуары и проезжую часть проспекта. Пели те, кто стоял на балконах и крышах домов. Пел одетый в кожаную куртку сероглазый пилот, поднятый над людским морем мускулистыми руками тружеников.

Над Мадридом в сомкнутом строю, покачивая крыльями, пронеслись республиканские истребители.

В этот день они еще несколько раз прогоняли от испанской столицы фашистских стервятников, доведя счет сбитых «юнкерсов» и «фиатов» до девяти…

Вместе с жителями Мадрида и бойцами, оборонявшими подступы к столице Испании, за воздушным боем над городом с волнением наблюдал командующий авиации республики Игнасио Идальго де Сиснерос. Через несколько лет в своей правдивой книге «Меняю курс» он напишет об этих трагических днях: «Постоянно участвуя в боях против численно превосходящего нас противника, мы несли большие потери в людях и технике. Оставшиеся в живых летчики были сильно переутомлены. Настал деньь, когда я отдал приказ: «Поднять в воздух истребитель» — мы располагали лишь одним самолетом!» И еще: «Но протяжении всей войны я постоянно общался с советскими людьми и наблюдал их героические действия не только в воздухе, но и на земле. Со всей ответственностью могу утверждать, что оказанная нам Советским Союзом помощь была совершенно бескорыстной и стойле ему многих жертв, в числе которых немало летчиков, погибших, защищая свободу испанского народа. Их могилы навсегда остались в нашей стране».

6–7 ноября, когда передовые части мятежников подошли к Университетскому городку и парку Каса-дель-Кампо, над столицей Испании вновь разгорелись ожесточенные воздушные бои.

Теперь «чатос» — истребители И-15 — прикрывали Мадрид вместе со скоростными короткокрылыми истребителями И-16[4]. «Москас» — «мушки» — метко прозвали новые советские машины испанцы. Эскадрильей И-16 командовал летчик-доброволец Сергей Тархов (Антонио).

В середине дня 7 ноября около ста фашистских самолетов попытались совершить «звездный» налет на Мадрид. Их встретили «чатос» и «москас». В ожесточенном бою «фиатам» удалось зажечь истребитель командира эскадрильи «чатос» Павла Рычагова.

Оставив пылающий истребитель, советский летчик выбросился с парашютом над центром Мадрида. Приземлиться ему пришлось на руки мадридцев. Пылкие испанки в порыве восторга покрыли поцелуями пилота, на их глазах сбившего два фашистских самолета. Когда к месту его приземления примчалась санитарная машина, врачи не на шутку перепугались: все лицо летчика былов красных и оранжевых пятнах. К счастью, это была не кровь, а следы губной помады, оставленные восхищенными сеньоритами на память «камарада русо».

В эти дни центральный орган Коммунистической партии Испании газета «Мундо обреро» писала: «Слава героям воздуха! Фашистские самолеты, сбитые летчиками свободы, свидетельствуют перед миром, что фашизм будет побежден у ворот Мадрида! Да здравствуют пилоты республики!»

18 июня 1937 года…

Северная Испания…

Рваные облака медленно плывут по серому рассвет ному небу. С глухим ревом на скалистый берег Бискайского залива накатываются белопенные волны. Тревожно кричат чайки.

Вторые сутки по дорогам и горным тропам к Сантандеру нескончаемым потоком идут беженцы из Бильбао. Над ними, устилая землю трупами, носятся фашистские истребители.

Бильбао горит. Волна за волной подходят к городу эскадры фашистских бомбардировщиков, расчищая путь дивизиям итальянского экспедиционного корпуса и бригадам мятежников «Наварра». Оставшиеся без боеприпасов республиканские батальоны упорно отстаивают последние оборонительные рубежи на подступах к столице страны басков…

Северный пригород Бильбао Лас Аренас, превращенный в груды обгоревших камней, вторые сутки удерживал поредевший в июньских боях батальон астурийских горняков.

Одна за другой накатывались на Лас Аренас атаки итальянской дивизии «Черные перья». С рассветом противник ввел в бой огнеметные танки «ансальдо». Выжигая все на своем пути, приземистые машины устремились на позиции горняков. За ними бежали густые цепи чернорубашечников. Со стороны Бискайского залива и Лас Аренасу приближалась большая группа «юнкерсов».

Очереди пулеметов из развалин ветряной мельницы и разрывы динамитных шашек отбросили фашистов в исходное положение. Два танка были подбиты.

Подтянув на прямую наводку несколько гаубиц, чернорубашечники засыпали район мельницы снарядами. И снова пошли в атаку.

Все реже и реже раздавались из развалин ответные выстрелы. Фашисты осмелели.

— Сдавайтесь, красные собаки! — кричали они.

В ответ полетели динамитные шашки.

Командир дивизии «Черные перья» ввел в бой свой резерв — батальон «Тосканские волки». Но и на этот раз тех юры динамитными шашками отбросили врага.

Наконец огонь с мельницы прекратился. Чернорубашечники рванулись вперед. И в этот момент под ногами фашистов колыхнулась земля. К небу взметнулся ревущий всплеск пламени. Поднялись столбы воды. Словно надломившись, в реку Нервьон рухнули пролеты моста, соединявшего Лас Аренас с другой частью города. В рядах фашистов произошло замешательство.

И тут из развалин поднялись два горняка. Отбросив в строну ненужные теперь, оставшиеся без патронов ручные пулеметы, они двинулись навстречу солдатам противника. Они молча сошлись: головорезы из батальона «Тосканские волки» и два оставшихся в живых защитника Лас Аренаса. Фашисты не подозревали, что под брезентовыми куртками шахтеров лежат динамитные пакеты и догорают зажженные от последней сигареты бикфордовы шнуры.

— Взять их! — махнул пистолетом подъехавший на Твике майор.

К горнякам бросились чернорубашечники.

— Руки вверх! — прокричал офицер в черном берете с золотистым изображением бегущего волка.

На закопченных, небритых лицах шахтеров появилась презрительная усмешка. Они шагнули ближе к танку.

— Шахтеры не сдаются! Да здравствует республика! Майор вскинул пистолет. Горняки обнялись. Вместе с пистолетным выстрелом раздался оглушительный взрыв. Вспыхнул танк. На земле в предсмертных судорогах корчились чернорубашечники…

В это утро с узкого, зажатого между заводскими зданиями аэродрома Ламиако, находящегося вблизи Бильбао, взлетела эскадрилья «чатос». Круто набрав высоту, истребители скрылись в темной дымке, стоявшей над Бильбао. На подходе к Лас Аренасу республиканские летчики увидели появившихся со стороны залива «юнкерсов».

Командир эскадрильи капитан Бакедано, его заместитель Леопольд Моркиляс и командир звена Сан Хосе ударили по флагманскому бомбардировщику. И тут же сверху на них бросились «мессершмитты»[5].

Разгорелся воздушный бой. В расцвеченном пулеметными трассами воздухе стоял надрывный рев моторов. Часть бомбовозов прорвалась к Бильбао, и бой шел уже над центром города. Вспыхнул «чато» Панадеро. На горящей машине летчик атаковал «мессершмитта» и сбил его. Набрав высоту, Панадеро скольжением сорвал пламя и вновь устремился в атаку.

Трудно было республиканцам сдерживать десятки «юнкерсов» и «мессершмиттов», а на горизонте затемнела новая волна фашистских самолетов.

Леопольд Моркиляс и Сан Хосе, вдвоем оставшиеся над устьем реки Нервьон, атаковали «юнкерсов». Но, разорвав строй фашистских машин, они на выходе из атаки попали под удар «фиатов». Очереди крупнокалиберных пулеметов стеганули по республиканским истребителям. Переворотом Моркиляс выскользнул из-под трасс. В крыльях истребителя зияли рваные отверстия., Поток воздуха срывал куски перкалевой обшивки. Оглянувшись по сторонам, Моркиляс встревожился: «Где же Сан Хосе?»