Читаем Частная практика онлайн бесплатно

— Катюх, а Катюх, скажи честно, ты частную практику ещё не свернула?

— Ещё нет.

— Значит, деньги тебе нужны? — поинтересовалась старая приятельница и глаза прищурила, этак, точно зная, что деньги нужны.

А кому они не нужны?

В бюджетной больнице и платят бюджетно. Нет, частные сеансы доход приносят, но не сказать, чтоб превеликий. Да и то в нынешние времена развелось психологов со справками и дипломами об окончании курсов. Причём курсов было множество.

И эмотологи.

Нумерологи.

Специалисты по концептуальному развитию личности.

Раскрыватели чакр и внутренних потенциалов. В общем, конкуренция росла, а самое обидное, что при всём том Катерина её не выдерживала. Ну да, чтоб решить проблему, надо её решать, а это не всегда приятно, чаще даже наоборот. Местами болезненно.

Как правило долго.

И зачастую сперва незаметно, что проблема решается. А в сети обещают исцеление за три сеанса или за четыре, если с индивидуальным сопровождением.

Вот и остались разве что старые и преданные. Да и те — с придурью.

— Нужны. Очень, — честно ответила Катерина. — Клиент есть?

— Есть. Только… как бы выразиться… немного необычный.

— Знаешь, обычные к психиатрам не ходят.

— Не в этом плане. Скорее уж… — Елена слегка смутилась, как всегда, когда заговаривала о той стороне, на которой теперь проводила большую часть времени. — Он некромант.

— Настоящий?

— Вполне.

— И что с ним? — поинтересовалась Катерина, потому что… потому что и вправду было интересно. Пациенты к ней всякие попадали, но большею частью случаи были весьма заурядными.

Зависимости разного рода.

Шизотипические расстройства во всём их чудесном многообразии. Навязчивые состояния и так, по малости, детские комплексы, подавленные страхи и желания.

— Утратил смысл жизни.

— У меня его нет, — Катерина разлила вино, которое Елена принесла с собой. Бутылка пусть без этикетки, видом своим внушала мысли о древности и немалой стоимости напитка. Да и сама Елена за прошедшее время изменилась. И даже не в том, что одежда на ней теперь не из секонда, купленная, чтоб было чего надеть. Скорее уж исчезла тоска из глаз, и это растерянно-обиженное выражение лица, детское такое, выдававшее, насколько ей плохо.

А теперь вот хорошо.

— Плохая шутка, да? — Катерина нарезала сыр и виноград достала, отметивши, что в холодильнике пусто, да и виноград она купила исключительно по душевному порыву.

Захотелось вот.

— Плохая. Дело в том, что, если это состояние не переломить, он погибнет.

— А сам он хочет лечиться?

— Сам он сейчас ничего не хочет.

— Сложно…

— Елизар заплатит, сколько скажешь.

— Да не в деньгах дело, — отмахнулась Катерина. — Деньги это… с друзей деньги брать как-то оно… я его и так гляну, но ты же понимаешь, что если он меня на хрен пошлёт и дверь закроет, то я ничего не сделаю. Даже если не закроет, то не факт, что сделаю. Глубокая депрессия требует медикаментозного лечения, а как таблетки на этого твоего… некроманта подействуют?

— Скорее всего, что никак, — Елена явно опечалилась. — У некромантов природная способность выводить всякие яды.

— А лекарство — это тоже яд.

— Именно.

— Ладно, глянуть я гляну, может, всё не так и запущено, — Катерина оторвала виноградину и вином запила. Вкусное. Такое вот, насыщенное, густое и тягучее даже. Бархатистое. — А ты не сиди, рассказывай, давай, с чего там всё началось… или постепенно развивалось? Хотя в любом случае что-то стало спусковым крючком. И пей давай, а то я опять одна наклюкаюсь… слушай, а жить он где будет? Надеюсь, твой Елизар не ждёт, что я приду, руками повожу и его приятель воспрянет к жизни?

— Не ждёт. Он, честно говоря, уже и не надеется. Понимаешь, когда некромант теряет смысл жизни, обычно всё заканчивается не очень хорошо. В лучшем случае он уходит на охоту и погибает…

— А в худшем?

— В худшем… воскресает после смерти и превращается в нежить.

— Так себе перспектива, — Катерина отметила, что странное дело, но этот, довольно бредовый по сути своей разговор, воспринимается ею вполне нормально. — Ну и с чего началось-то?

— С деревни, — Елена вино разглядывала. — Небольшой деревеньки. Мир… такой вот, магическо-техногенный… то есть…

— Магия и техника.

— Да. Как по мне, самое неудачное сочетание. В итоге ни то, ни другое толком не развивается, — поделилась Елена. — Но это не так важно. Нежить там водилась, но не сказать, чтобы много. В Гильдию поступила заявка о пропаже купца Ятрышникова с двумя приказчиками, холопами…

Песня, а не рассказ.

Купцы, приказчики, холопы. Прям чем-то родным, но подзабытым, повеяло.

— А с ними сгинула и дочка, которую купец с собой за какою-то надобностью взял. Хотя вдова утверждала, что он и раньше брал, но всегда возвращались вовремя. А в этот раз даже письма не послал. Сгинул и всё. Вдова вспомнила, что и вёл себя муж очень странно. Спешил. Суетился. Только приехал и сразу назад, что вроде как договор у него и спешить надо. Принесла она и вещи, а от вещей разило тьмой. Разбираться отправили Калинина.

— Этого некроманта? А зовут его как?

— Гремислав.

Необычненько.

— Он наведался в дом вдовы… то есть тогда ещё потенциальной вдовы. И прислал в Гильдию отчёт, что есть тёмный след. Что скорее всего купец и вправду находился под воздействием. И что Гремислав отправляется за ним, благо, поиск на крови сработал. Потом несколько дней тишины.

Катерина посмотрела бокал на свет.

— Елизар нашёл его за болотом в деревне. Раненого. Да мёртвого почти. Деревенские выдвинули жалобу на самоуправство, дескать, явился и убил барыню с её сыном, а ещё купца, дочь купца и кучу иного люду. Усадьбу поджог и сам, раненый, бежал от людей.

— А этот ваш Гремислав так поступить не мог.

— Некроманты не убивают людей. Без веской причины. Это… — Елена потёрла руку. — Не принято. В общем, началось разбирательство, потому что в Гильдии давно такого не случалось. И подобные обвинения всегда очень серьёзно рассматривают. Созвали комиссию.

— И?

— А вот тут сложно. Тела невинноубиенных или что там осталось сгорели вместе с усадьбой. А усадьбу явно поджигали. И весьма старательно, с четырёх концов, так, что даже защита от огня не справилась. Стены-то выстояли, а что внутри — в пепел обратило. Только вот тьму огнём взять непросто. И наличие её в пепле было установлено. Да и те же стены прилично впитали.

— А сам ваш Гремислав чего говорил?

— Сам? Сам он ничего не помнит. Вообще. В итоге удалось установить, что Гремислав явился по следу купца. Уничтожил нежить… скорее всего барыня и была ею. Остальные… погибли во время схватки. По официальной версии. Заодно выяснилось, что люди в округе регулярно пропадали, но так, понемногу, чтоб внимания не привлекать. Там и вещицы пропавших на конюшнях отыскали. Целый склад. Деревенские, сообразив, к чему идёт, переметнулись, стали говорить, что барыня странною была и боялись они её очень, а что нежить — знать не знали, ведать не ведали. А некроманта на вилы подняли из страху, что он всех в деревне прибьёт, потому как сам был на сумасшедшего похожий. Пришли к тому, что Гремислав действовал в рамках и не виноват. И деревенские невиноваты. И вообще никто не виноват.

Знакомый расклад.

Никто не виноват и отчётность закрыта.

— Он месяц у целителей провёл. И поверь, это много… очень. Тогда и сказали, что он сам не хочет поправляться. Нет, там такие целители, что… в общем, хочешь или нет, но вылечат. Сейчас Гильдия запретила Гремиславу дела брать. Скандал… сама понимаешь.

— То ли он украл, то ли у него.

— Именно. Но Елизар опасается, что как только запрет снимут, Славка пойдёт искать последний подвиг. Поэтому нужен…

— Психиатр. Психиатр для некроманта. Слушай, звучит, как название страшного любовного романа.

— Почему страшного?

— Потому что про психиатра. Или про некроманта.

— И кто из них страшнее? — улыбнулась Ленка.

— А вот и посмотрим.

Катерина ощутила давно позабытый азарт.

Гремислав старался слушать, что ему говорят, но получалось плохо. Сознание будто так и не избавилось от липкой паутины Кукольника.

Старого.

Опытного.

Прожившего не один и не два года под чужою личиной. Стоило прикрыть глаза, и он снова видел пухловатую женщину в старомодном платье и капоре. Мягкие ручки.

Атласные ленты на чепчике.

Улыбка.

Видел и стол с самоваром, над которым поднимался дымок. Белая скатерть. Фарфоровые тарелки с росписью. Вазочки с вареньем. И свежий хлеб.

Всё настолько человеческое, что даже он обманулся.

Он ведь не ждал кукольника.

— Присядь, мил человек, — голос у твари тоже был мягким, медовым. — Давненько у нас гостей не случалось.

Она наливала чай в блюдце и пила, прикусывая сахарок.

И блаженно жмурилась.

Тогда махонькие её глазки почти скрывались за румяными щеками.

— А как же купец?

Гремислав присел. Всё-то здесь дышало покоем. Усадьба, расположившаяся чуть в стороне от деревни, была старой, но ухоженной. Пусть деревянная, но дерево закляли и стало оно твёрже камня. А за остальным следили. Стирались шторы, чистились ковры, наверняка куда чаще, чем в обычном-то доме.

И пучки ароматных трав развешивали густо.

Вот запах ромашки, смешанный с вонью болиголова, и забивал тот характерный аромат, который свойственен любому логову.

— Купец… — губы растягивались в улыбке. — Купец… это разве гость… это уже родич. Сговорились мы с Афанасием Фёдоровичем. У него товар, у нас купец…

Гремислав дёрнул головой, сбрасывая морок воспоминаний.

И поднялся. Тело, помня о боли, двигалось нехотя. Да и казалось, стоит дёрнутся и откроются старые раны, кровь потечёт.

— Готов? — Елизар глядел мрачно, недобро.

Гремислав пожал плечами. Честно говоря, он с куда большей охотой остался бы в доме при гильдии, но… раз уж просят, почему бы и не сходить. Какая разница, где сходить с ума.

Да и матушке можно будет соврать, что лечится он.

Восстанавливается.

— Давай, — старый приятель попытался подхватить сумку, но Гремислав мотнул головой.

Не хватало.

Не настолько он ещё немощен. И вообще… это просто боль. И кукольник, мозги перекроивший. Она ведь, подыхая, смеялась в лицо. Мол, я сдохну, но и тебе не жить.

Не жить.

Не хочется совершенно.

— В общем так. Мир техногенный. Тихий… вон, целители под боком будут. Правда, практиканты, но там с ними старик Погожин теперь.

Гремислав вздрогнул и испытал острое желание остаться дома.

— Что он там делает? — удивление было вялым, но было.

— Следит за прохождением практики.

— Лично?

Елизар широко улыбнулся.

— А то… нагрешили они много.

Видать и вправду много, если Погожин оставил свой пост в Гильдии, чтобы лично практику курировать.

— В общем, помереть ты там не должен, — заключил Елизар. — А что до остального, то не вздумай Катерину обижать. Мы договорились, она с тобой поработает…

— Как?

— Хрен его знает. Но Елена утверждает, что душевные проблемы должен лечить отдельный специалист. У них там так принято.

— У меня нет проблем!

— Вот и расскажешь… и про то, что проблем нет, и про то, каких именно нет. Жить будешь на даче Елены. Можешь, конечно, и в перевалочной, но там стараниями Погожина сейчас очень людно. То вскрытия отрабатывают, то зачёты пересдают…

А при занудности старого целителя, надо полагать, пересдавать приходится много.

— Поэтому дача Елены — лучший вариант. Печка работает. Мебель есть. Дом надо протопить, всё же туда давненько не заглядывали. Еда в городе. Деньги я с собой дал. Если вдруг возникнут сложности — пиши. И помни… два месяца. Вот два месяца ты мне обещал!

Было такое.

И главное, не понять, как это Гремислав обещание выдал. Видать, кукольник точно мозги заморочил.

— И чтобы не отлынивал!

— Смеёшься?

— Какой тут смех, — Елизар подхватил под руку. — Ты… обещал. И делать будешь то, что скажет.

— Буду, — снова пообещал Гремислав, лишь бы старый приятель поскорее отвязался. — Силой клянусь… буду делать, что скажет.

— С тобой точно не всё в порядке, — Елизар покачал головой. — Ты бы не разбрасывался… ай, ладно. Пошли.

Портальщик был мрачен.

И переход отозвался во всём теле мышечной судорогой. Причём такой, что Гремислав и на ногах не устоял. Он и рухнул на пол в подвале, и вырвало его на тот же пол под возмущенный вопль дежурного. Впрочем, тотчас кто-то появился.

И не один.

Целители, чтоб их… подхватили, потащили. А сил сопротивляться у него не было. Елизар же целителей отгонять не спешил. Сумку вот нёс и смотрел с укоризной, отчего тошно сделалось.

— … мы с ним давно приятельствуем, — голос любезной Софьи Звениславовны звучал в ушах. — Очень солидный надёжный человек. Крепко нам с сыном помог.

Сын у Софьи Звениславовны хорош.

Высок и статен.

Волос светел. Глаза синие да яркие. Ни дать, ни взять — королевич из сказки. И понятно, отчего девица на него смотрит так, с восторгом. Можно сказать, взгляд отвести не способна.

Хотя и сама красива.

— Так, что тут у нас… некромант… одна штука.

— Две, — возразил слабый женский голос.

— Из пациентов пока один.

Вот это «пока» очень вдохновляло.

— Лапонька, раз уж вы сумели сосчитать до двух, может, скажете, что с ним не так?

— Его крючит?

— Это, безусловно, в какой-то мере верно…

Целителей Гремислав никогда не любил.

— … однако куда любопытнее узнать, почему этого достойного представителя Гильдии так крючит.

— Мышечный спазм?

— Чудесно… отчего?

— Вызван переходом?

— Почему?

Мышцы отпускало. И настолько, что Гремислав сумел сесть.

— Возможно… возможно… это как-то связано с проходимостью нервного сигнала? Переход вызывает лёгкую рассинхронизацию… — бодро говорила девушка с белыми кудряшками. — … которая в норме воспринимается как небольшое неудобство. Однако возможны некоторые непроизвольные индивидуальные реакции…

— Заучка, — бросил парень в сторону, за что и заработал подзатыльник от сухонького седовласого старичка. Гремиславу достался же предупреждающий взгляд, которому он предпочёл внять: если целитель хочет исцелять, то лучше не рисковать вмешательством.

Хуже будет.

— Недоучка, — бросил старичок. — А ты, милая, продолжай… что чувствуешь?

Девица подвинулась бочком и ткнула в Гремислава пальцем. Он ощутил острый укол диагностического плетения.