Читаем Chasin’ The Train онлайн бесплатно
Chasin’ The Train
Дж. С. ТомасCHASIN' THE TRAINМузыка и мистика Джона Колтрэйна Нью-Йорк, 1975Перевод с английского Марка Грахова
Документальная литература / Биографии и МемуарыЧестное слово, мне хочется извиниться перед читателем за качество этого перевода: перевод безнадежно сырой, и тем, кто возьмется доводить его до ума, — вооружившись подлинниками, тремя-четырьмя словарями, парой справочников, — предстоит немало работы. Мне это не позволили три причины: недостаточное знание языка, недостаточное знание музыки и специфики американского и вообще джазового слэнга и, наконец, недостаток времени. К тому же друзья-музыканты слишком долго, уже второй десяток лет, ждали книгу о Колтрэйне, и нельзя было дальше испытывать их терпение.
Армстронг — Эллингтон — Паркер — Колтрэйн. Четыре человека, по музыке и биографиям которых можно узнать почти все самое необходимое о джазе. Гении? Это, видимо, вопрос терминологии. Это — дети своей среды, своей эпохи, ничто человеческое им не было чуждо и их музыке — тоже. Четыре человека, музыка которых во многом определила уровень и направление музыкального мышления большинства остальных музыкантов джаза… И сам человек — автор-исполнитель, — вся среда, его породившая, отношение этого человека ко всему, что он знал, и весь предыдущий музыкальный опыт породившей его среды — все это есть в их музыке, а книги о них дают возможность понять умом то, что давно уже воспринято эмоционально.
Бессмертие этих четырех можно считать просто естественным продолжением того, что они сделали при жизни.
Конечно, ошибались те молодые музыканты, которые 10 лет назад считали, что раз Джон Колтрэйн был по времени последним из этой четверки, а музыкальные монологи его были наиболее сложны, с него и нужно начинать познание джаза, а все остальное, якобы, им перечеркнуто. Но, как и любой из людей, Колтрэйн не универсален. К тому же многое из музыки Колтрэйна для малоподготовленного слушателя попросту остается шарадой до тех пор, пока он не прослушает и не ощутит музыки еще десятков и десятков музыкантов, работавших начиная с 30-х годов и далее. И вообще, как бы ни были велики заслуги этих ладей, неизвестно, чего они смогли бы добиться без тысяч и тысяч музыкантов, работавших в том же жанре повсюду вокруг.
Так читайте же эту книгу о Трэйне, каким бы слабым ни был перевод, слушайте музыку; и если музыка не отпустит вас, — а учиться играть ее уже поздно, — возьмите словари, достаньте статьи и книги — и переводите, несмотря на неуверенное знание языка. И вы, возможно, временами даже почувствуете себя в обществе тех людей, которые так уверенно отразили в своем творчестве и демократизацию и интернационализацию музыкального искусства нашего времени, и настроения людей вокруг себя, и ваши тоже.
Профессиональные переводчики, видимо, еще не скоро займутся этим. Кстати, не рассчитывайте разбогатеть на этих переводах. Джаз и в этом отношении остается некоммерческим видом искусства. Если он иногда и приносит, наконец, немалые доходы своим музыкантам, то уж наверняка забирает у них всю жизнь, а часто и сокращает ее. По-видимому, другим он быть неспособен.
Труд букмейкера[2] важен, хотя всегда остается в тени. Но в данном случае я чувствую необходимость в определенной аннотации к цифровому изданию. Впервые книга попала мне в руки в далеких 80-х, в эпоху самиздата. Это была машинописная копия в любительском (со слов самого переводчика) переводе. Копия была читабельная, но отнюдь не идеальная, поскольку мне достался третий — четвертый оттиск так называемой копирки, специальной бумаги, закладываемой между чистыми листами. Весь этот бутерброд закладывался в печатную машинку, после чего начинался собственно процесс печати. Ударять по клавишам приходилось довольно сильно, иначе на выходе прочитывалось совсем мало экземпляров. Копировальные устройства в то время уже теоретически существовали. Но по понятным причинам простые граждане к ним не имели абсолютно никакого доступа. Более того, печатная машинка также приравнивалась к множительной технике, и для владения ей по закону требовалось специальное разрешение.
Книга, как это часто бывает, куда-то пропала, и только спустя многие годы была случайно обнаружена. Полистав, я удостоверился, что книга обладает безусловной ценностью для любителей джаза. Поэтому возникло непреодолимое желание ей поделиться. Поиски электронной версии ни к чему не привели. Кроме скана крайне низкого качества в формате *.djvu. Поэтому было принято решение просканировать, оцифровать, вычитать и отредактировать экземпляр, когда-то доставшийся мне.
Я взял на себя смелость по структурированию книги по главам и разделам, так как англоязычный оригинал так и не был найден ни в печатном, ни в электронном виде. Иллюстрации пришлось подбирать также по собственному усмотрению. Так что своеобразное самиздатское обаяние книги должно было сохранится даже в цифровом виде.
«В мелодиях американских негров я нашел всё необходимое для создания большой и благородной музыки. Эти прекрасные и разнообразные темы рождены здешней почвой. Это народные песни Америки, и наши композиторы должны обратиться к ним. Все подлинно великие музыканты черпают из песен простых людей».
«Америке дано слишком мало прекрасного, чтобы этот мир избавился от печати грубой пышности, самим Богом оставленной на ней; дух человека в этом мире выражается скорее энергией и изобретательностью, чем красотой. И потому предопределено то, что негритянская народная песня — ритмический плач раба — стала теперь не просто единственной музыкой Америки, но и наиболее прекрасным порождением человеческой деятельности, возникшим по эту сторону морей. Ею пренебрегали, ее упорно не понимали и не принимали, но несмотря на это, она остается единственным духовным наследием всей нации и величайшим даром негритянского народа»
Путь Трэйна начинается здесь. В южной деревне, в безмятежных краях. Крупный человек с излучающим свет взглядом быстро вдет по улице; его плечи опущены, словно под тяжестью футляра с саксофоном, который он несет в правой руке. Он бросает быстрый взгляд на ручные часы, хмурится и увеличивает темп ходьбы, словно опаздывает на важную работу. Пока он движется по Бликер Стрит нью-йоркской Гринвич Виллидж, два плохо одетых человека устремляются в подъезд всего в нескольких шагах от «Виллидж Гейт», бесцельно болтая и передавая друг другу бутылку вина. Идущий человек и пьяницы одновременно замечают друг друга.
— Э-э-э, — говорит один из них, — тебе не кажется, что это…
— Нет, не кажется, — бормочет второй. — Ты дай лучше бутылку, а?
Крупный человек несколько секунд всматривается своими излучающими свет глазами в двух пьяниц; на лице его отражается страдание и огорчение. Он инстинктивно достает бумажник, вынимает оттуда деньги, затем вдавливает по бумажке в руки обоих. Пока крупный человек продолжает свой путь, направляясь к входу в «Виллидж Гейт», первый пьяница, глядя на деньги, зажатые в руке, поворачивается к товарищу и о горечью говорит:
— Эх ты… это ведь был Трэйн… дал мне десятку… а у меня был к нему миллион вопросов… о музыке…
Путь Трэйна начинается здесь. В южной деревне, в безмятежных краях, где все еще демонстрируется точная копия древнего паровоза Торнадо. Буколический край плодородных пастбищ; здесь персики, хлопок, кукуруза и табак растут, как трава после ласкового дождя. Украшение и гордость Приморском Авиационно-Железнодорожной компании — товарный парк, стоимостью в 12 миллионов долларов, пропускающий ежедневно более трех тысяч грузовых и шести тысяч пассажирских вагонов, и тихий уголок, породивший большого музыканта, столь чутко созвучного человеческим душам и потому всю жизнь страдавшего от меланхолии не менее глубоко, чем шекспировский персонаж того же имени. Гамлет. Северная Каролина. Здесь родился Джон Уильямс Колтрэйн.
Уолтер Гувер:
«Джону Колтрэйну было три года, когда я впервые увидел его. Его дед, преподобный Уолтер Блэйр, имел здесь дом, точнее, в Хай Пойнте, где он был пастором африканской методистской церкви Св. Стефана. Колтрэйны жили тогда в Гамлете. Но преподобный часто ездил к другим священникам, а поскольку дом у него был большой, двухэтажный, он попросил семью Джона переселиться в Хай Пойнт. Действительно, отец Джона открыл свою химчистку и портняжную мастерскую рядом с моей похоронной конторой на Ист Хай Стрит 60. Я помню, как часто Джон останавливался поговорить с отцом у соседней двери. У нас часто лежали трупы, набальзамированные или в ожидании обработки, и Джон обычно смотрел на них с таким же любопытством, как любой другой мальчик смотрел бы на бездомную собаку»
Джон Колтрэйн родился 23 сентября 1926 года в Гамлете, в 100 милях от Хай Пойнта. Последний, ныне известный как мебельный и транспортный центр, был тогда маленьким городком с населением в 35 тысяч жителей и площадью в 31 квадратную милю, ближайшей административной инстанцией которого было графство Гилфорд. Источником первых иммигрантов были Британские острова с их столярами из Шотландии, шахтерами из Англии и Уэльса и ткачами из Ирландии, хлынувшими на эту территорию. Колонизация Юга англичанами хорошо документирована, как и обычай давать семье рабов фамилию хозяев. И если очень важно проследить генеалогию, то Блэйры (семья миссис Колтрэйн, предки которой переселились из Вирджинии в Северную Каролину с Дэниэлом Буном) и Колтрэйны, уже прижившиеся в этом районе, могли бы найти своих предков задолго до средневековой Англии. Город не был официально зарегистрирован до 1859 года, но еще за 100 лет до этого несколько квакеров осели здесь и построили молитвенный дом; это было около 1750 года. Однако первая церковь методистского направления появилась только в 1858 году, и обе эти секты оказывали впоследствии немалое влияние на Джона Колтрэйна, как, впрочем, и на все негритянское население (около трети Хай Пойнта). История последнего возвращает нас почти к временам возникновения города, к человеку по имени Уиллис Хинтон, который приехал в город в 1868 году, а в 1883 открыл кафе на Саут Мэйн Стрит. Через пять лет он построил отель на Ист Вашингтон, который стал называться его именем. Д-р Джерран, первый негритянский врач в городке, в 1898 году открыл свою практику в пределах приобретенного в постоянную собственность неграми участка между улицами Ренн, Перри, Хай и Коммерс. После I-й мировой войны и до 1929 года, когда Великий Кризис перевернул все вверх дном, кроме миграции, негры толпами, исчислявшимися пятизначными цифрами, вливались в Хай Пойнт из более бедных районов Южной Каролины и Джорджии.
И Джон Колтрэйн использовал триаду, традиционный аккорд — трезвучие — как никто до него и разве лишь немногие — после.
Бетти Лич:
«Я жила на Гувер Стрит, всего в нескольких кварталах от Джона. Их и наша семья были очень близки. Каждый понедельник мы собирались вместе и обедали. Это были настоящие пиры. Подавали мамалыгу из молодой кукурузы, рис, овсяную кашу, жареных цыплят, кукурузные лепешки, овощи и то, что я больше всего любила, — пирог из сладкого картофеля. Хай Пойнт приютил не один, а целых два негритянских района, а разница между ними была такой же, как у белых — деньги. Негры победнее жили на Саут Сайд — Южной стороне. В двух-трех милях, на Ист Сайд, жили более богатые негры, отделенные от еще более богатых белых лишь одной улицей. Некоторые улицы Ист Сайда были вымощены. Ничем подобным не могла похвастать ни одна из улиц Саут Сайда».
