Читаем Чашка кофе онлайн бесплатно

Валерий Шилин родился в 1952 году в Кемеровской области.

В 1975 году окончил Пятигорский государственный педагогический институт иностранных языков. Пишет на родном русском и английском языках. Владеет английским и немецким. В устной форме общается на арабском языке.

Более 40 лет жил в Ижевске, где работал на предприятиях российского ВПК в сфере внешнеэкономических связей в качестве переводчика, специалиста-оружейника и маркетолога в области стрелкового оружия. За годы профессиональной деятельности в командировках был более чем в 60 странах мира.

Жизнь на стыке культур наложила своеобразный отпечаток на творчество В. Шилина.

В настоящее время проживает в Пятигорске.

Его имя хорошо известно по публицистическим военно-техническим, оружейным статьям в России и восьми странах мира – 18 издательств.

Выпустил две книги по истории советского и российского стрелкового оружия на английском языке – издательства Paladin и Global Consultants, Inc., США.

В России журналами «День и ночь» (г. Красноярск), «Луч» (г. Ижевск) в разные годы напечатано несколько его работ в жанре художественной прозы.

Член Союза журналистов России и Международной федерации журналистов (2000 г.). Удостоверение № БА-5599.

Признаюсь честно, участвовать в различных презентациях и приёмах, ставших сегодня рутинными светскими мероприятиями, мне приходится не оттого, что очень нравится, а потому, что того требуют сложившиеся правила деловых отношений и этикет: если приглашают, без чрезвычайных обстоятельств отказать нельзя; бизнес – в первую очередь.

В большинстве случаев ходить на всё это просто скучно. Условности утомляют. Столько времени тратится впустую – болтовни много, а сути мало. Времени жалко. Его и так катастрофически не хватает. «Ах, удивил, – с сарказмом скажет иной. – Проблема дефицита времени не нова и в наши дни известна каждому».

Иной раз кажется, что из философской время превратилось в категорию бытовую, житейскую.

Замечено, время может менять скорость своего течения, но это переключение происходит в нас самих. Технический прогресс делает нашу жизнь всё более интенсивной, более насыщенной событиями и явлениями.

Время и скорость жизни. Если по законам физики скорость движения – это количество единиц пространства, преодолеваемых каким-либо телом или группой тел за единицу времени, то скорость жизни – это количество событий, чувств и ощущений, происходящих не столько в физическом мире вокруг человека и даже в самом человеке. Сам мир и мироощущение зависят, как ни парадоксально это может показаться с материалистической точки зрения, от мыслей и душевного (и даже духовного) состояния человека. Ты видишь и ощущаешь мир – людей и предметы таким, каким ты этого хочешь, что не всегда может быть истиной. Для видения истинного мира требуются колоссальная внутренняя работа, прозрение и просвещение. Поэтому мир и время меняются не только в объективном понимании. Эти трансформации происходят и внутри нас…

Цена времени. В чём же она? Разные люди по-разному это понимают. Кто-то утверждает: время – деньги.

Один мой американский коллега как-то признался: «Каждая минута моего времени стоит примерно три доллара. Работаю ли я, сплю, провожу ли время с друзьями или еду в машине – мой money meter, мой денежный счётчик, работает. Как это получается? Мой совокупный годовой доход составляет примерно полтора миллиона долларов, годовой бюджет времени – 525 600 минут. Вот и вся нехитрая математика. Время для меня делится на продуктивное. Это когда я читаю лекции, пишу статьи, даю платные консультации, участвую в различных проектах. И на непродуктивное: сон, еда, общение со своими престарелыми родителями. Собственной семьёй я не обзавёлся. Вначале думал, что рано, а потом вдруг понял, что уже слишком поздно. Мне некогда самому делать уборку в доме, ухаживать за палисадником, ходить в театр, заниматься рыбалкой, охотой. За порядок в доме и в саду я плачу человеку с меньшим, как мне кажется, КПД – коэффициентом полезного действия. Я уже забыл, что такое отпуск, сплю по четыре-пять часов в сутки. С женщинами вообще перестал иметь иные, чем работа, связи».

Я подумал: «Если бы он сбавил темп и смог бы зарабатывать не полтора миллиона, а, скажем, 500 тысяч, неужели бы ему не хватило этого на его холостяцкую жизнь?» Я ведь знаю, он эти деньги всё равно не тратит, а кладёт в банк. Для того чтобы на такой доход открыть действительно серьёзный бизнес, его сбережений не хватит. Так для чего же эти жертвы? Разве только копить на старость? Но мудрые люди поучают: «У твоего последнего пиджака всё равно нет карманов». Вместо вопроса я предложил ему старинную байку «О рыбаке и капиталисте», которую мне ещё в молодости рассказал товарищ по работе.

Лежит на берегу моря рыбак, нежится в лучах солнца. Рядом – его утлая лодчонка.

Проходит мимо капиталист.

– Ты почему бездельничаешь и зря время теряешь? – спрашивает он. – Сегодня рыба идёт косяками! Спеши в море, лови, пока есть шанс.

– А для чего мне это? – отвечает рыбак. – Я уже своё поймал, на сегодня хватит. Надо и расслабиться.

– Глупец, ты наловишь много, очень много рыбы, выгодно её продашь, купишь себе новые сети, новую лодку – будешь ещё больше ловить. Потом купишь шхуну, наймёшь других рыбаков. Будут они на тебя работать, а ты тогда сможешь лежать на пляже и наслаждаться жизнью. Разве не в этом смысл жизни?

Подумал, подумал рыбак и ответил:

– Зачем все эти сложности? Я и так лежу на песочке, наслаждаюсь. Я не тороплюсь. Меня моя жизнь вполне устаивает.

Мой приятель никак не прокомментировал этот рассказ, только вздохнул, глянул на часы и стал собираться на очередной business appointment – деловую встречу, говоря по-русски.

Как мне кажется, человечество вступило в иное временн'oе измерение с появлением первого, по-настоящему массового общественного транспорта – пассажирского поезда.

Извозчик в старину и такси сегодня работают по вызову, подстраиваются под клиента, а вот железная дорога первой заставила человека подстраиваться под свой жёсткий график. Потом уж всё поехало-полетело: трамваи, автобусы, троллейбусы, самолёты… Одним словом, публичный транспорт твёрдо и уверенно вошёл в наш быт, стал регулятором нашего времени. На работу и с работы – по часам. К врачу, юристу, чиновнику. Даже к другу на день рождения – и то в строго обозначенное время. А ведь, казалось, совсем ещё недавно, ритм жизни строился по иным меркам.

На Урале, в нашей российской промышленной глубинке, старые люди рассказывают такую быль о прошедших временах и правилах.

Утром пропел первый заводской гудок – сигнал к пробуждению ото сна. Пора вставать! Второй гудок – пора выходить из дому на работу. Не засиживайся, люд работный! В третий раз дают сигнал уже в самом начале первой смены. К этому моменту каждый был обязан быть на своём рабочем месте. В конце трудового дня – последний гудок. И так – каждый день.

У человека заводской ритм закрепляется до автоматизма. Мозг сам даёт себе сигналы. Ранним часом ты без посторонней помощи просыпаешься за несколько минут до будильника – заводского гудка. Сегодня люди просвещённые называют этот феномен биочасами.

В стародавние времена, до эпохи индустриализации, для измерения времени хватало песочных и даже солнечных часов, но технический прогресс заставил человека изобрести более точный хронометр – механический, а потом электронный и даже атомный. Промышленный город пустился в гонку со временем. Каждая секунда, каждый миг на счету. И только в деревне всё оставалось по-прежнему. Пропел петух, взошло солнце – пора приниматься за дела по хозяйству. Солнце село – время отдыхать. Так было когда-то.

Время ощущается нами по-разному. Для молодого любовника, жаждущего встречи с пассией, часы и минуты ожидания тянутся неимоверно долго. Зато потом, в ласках и объятиях, время как бы сжимается и пролетает как одно мгновение. И наоборот. Когда не знаешь, чем себя занять, время тянется, а то и вовсе останавливается.

Учёные утверждают, что ощущение времени человеком – явление социальное, результат общественного развития. Некоторые убеждены, что мера времени имеет и национальные особенности. Разные народы, разные культуры по-разному понимают его течение.

Тем, кому довелось работать и общаться с арабами, хорошо известно, как, по нашей оценке, расточительно транжирят они время. Нам, уже привыкшим к пунктуальности, иногда кажется, что они, люди с Востока, не умеют ценить это качество. Назначив встречу, арабский шейх может с лёгкостью опоздать на час-другой. У тебя уже иссяк весь запас терпения, а он приходит, искренне улыбается, как будто ничего не случилось. И действительно, для него ничего необычного не случилось. Всё идёт привычной чередой.

Вот вы сели за стол переговоров. Ты с ходу «берёшь быка за рога», начинаешь о деле, а его эта тема, похоже, вовсе не интересует. Ты ему говоришь, что надо решение принимать, график действий утверждать, а он и тут не торопится: «Ба’аден, букра, инш’алла!» («Потом, завтра, если Аллаху будет угодно». А всё потому, что наши взгляды на события и явления, оценки и модели поведения имеют различия. Время для нас проистекает как бы в иных единицах измерения, имеет свою ценность. Время не может конкурировать с устоявшимся культурным этикетом. На арабском Востоке люди по-прежнему крепко чтят заповеди старших, старинные обычаи и традиции.

Дело здесь, согласитесь, не столько в том, что твой напарник – араб. Также примерно выглядят и африканцы, и жители Юго-Восточной Азии. Причина заключается всё же не только в национальных, этнических особенностях. Среди кувейтян, катарцев, индийцев, камерунцев, тайцев есть люди, которые нам, детям так называемой западной цивилизации, дадут сто очков вперёд, когда дело касается распределения и рационального расходования времени, но это рассматривается нами скорее как нечто нетипичное, как исключение из общих правил.

Наши мышление и суждения в известной мере зависят от стереотипов. Убеждён, что масштаб времени зависит от уклада жизни, от степени индустриализации общества, от влияния этой самой индустриализации на человеческое сознание.

В Сахаре, в оазисе Бени-Валид, знал я одного пастуха по имени Али. Утром мы с товарищами едем на работу, а он уже выгнал овец на пастбище, сам же сел на бугорок, чтобы лучше скотину видно было. В течение дня я несколько раз проезжаю на машине мимо этого места – от стройплощадки до офиса и обратно. Вижу, как он то на дудочке играет, то ляжет на бок, подопрёт голову рукой, дремлет. На обед мы строго по часам спешим, а он, когда солнце начнёт сильно припекать, перегоняет стадо в тень акаций. Обедать сейчас он не будет – жарко. Вечером, порядочно уставший, я возвращаюсь домой, а пастух гонит свою отару к водопою. Его рабочий день хоть и длиннее моего, но выглядит он свежее и бодрее меня. Он счастлив, улыбается и приветливо машет мне рукой. Как бы мы сказали – дитя природы, он ближе к естеству и гармонии.

Нынче мы заковали себя в цепи условностей. Помню, как-то меня пригласили принять участие в международном симпозиуме в Королевской военной академии. Заселившись в комнату при общежитии для офицерского состава, я обратил внимание на рамочку, висевшую над рабочим столом. Там – «Свод правил» и «Распорядок дня» для слушателя академии, где расписано всё – от того, в какой форме одежды ты обязан являться на те или иные коллективные мероприятия, до времени и места, где и когда эти мероприятия будут происходить. Тогда я немало удивился существующим строгостям. Оказывается, британскому офицеру разрешается появляться на завтраке только в форменных брюках, рубашке с воротником, а не в майке, и в уставной обуви. Только по Уставу! Никаких поблажек!

«Ладно, – подумал я про себя, – у военных везде, во всём мире – свои особые законы. Однако чему удивляться?»

Бескомпромиссный дресс-код и Кодекс корпоративной этики – не новинка и у нас в России, на наших промышленных предприятиях, в крупных и уважающих себя фирмах. Да разве только в них? Регламент времени и поведения расписан и в нашей обыденной жизни.

А вот в азиатских странах до сих пор действуют свои, более либеральные уставы. На Востоке, к примеру, в гости обычно не приглашают, кроме особых случаев, вроде свадьбы. Тогда не открыточку присылают, а гонца, вестового. Навестить своего друга ты можешь в любое время. Тебе всегда рады, встретят с почестями.

Как дань уважения хозяину, такие визиты длятся и день, и два, а то и больше. Если гость рано засобирается домой, хозяин может истолковать это как недовольство приёмом. Сегодня принимают тебя, а завтра или послезавтра (или ещё когда – время не в счёт) – друзей по всем правилам будешь встречать ты.