Читаем Чаша и Меч онлайн бесплатно

Альп — разновидность вампира, способного выносить солнечный свет

Альтинг — Высшее законодательное и судебное собрание одной или нескольких стран, доступное всем членам общества

Бальдр — сын бога Одина, самый добрый и красивый из богов германо-скандинавской мифологии

Берсерк — воин, способный превращаться в медведя. Самый сильный из воинов, одержимый в бою священным безумием

Великий Свитьод — историческая родина оборотней, включающая в себя страны Данмарк, Свеаланд, Норейг и Айсланд

Вёльва — прорицательница и колдунья

Винник — нечистая сила, покойник, из-за любви к спиртному оставшийся среди живых

Вира — штраф, деньги, выплачиваемые по решению суда в качестве компенсации ущерба

Гарм — огромный пес, охраняющий Хальмхейн, страну мертвых

Годи — жрец. Эту обязанность часто выполнял конунг, ярл или самый уважаемый в данной местности мужчина

Гьёлль — река, окружающая царство мертвых

День Святогo Кнута — приходится на 13 января

Йоль — праздник зимнего солнцестояния

Лагман — судья, знаток права, решающий судебные споры на тинге

Локи — злокозненный бог германо-скандинавской мифологии. Чудовищный пес Фенрир — его сын oт великанши

Мед забвения — волшебный напиток, позволяющий забыть прошлую любовь или несчастья. В Саге о Вёльсунгах колдунья Гримхильд тайнo напоила им героя Сигурда, чтобы он забыл свою возлюбленную Брунхильд

Мидсоммар — праздник середины лета

Муспелльхейм — мир огненных великанов

Мускарин — Психотропное вещество. Содержится в мухоморе.

Нибелунги — мифический род карликов, хранителей древних сокровищ. По легенде их золото похитил герой Сигурд, после смерти которого оно перешло его наследникам

Нифльхейм — ледяной мир

Огороженный рубеж — огороженная камнями или копьями площадка для судебного поединка

Один (или Вотан) — верховный бог скандинаво-германской мифологии, отец и предводитель группы богов, именуемых асами. Великий и Всеотец — его титулы.

Пророчество Сигрдривы — эпизод из «Старшей Эдды». Сигрдрива — мертвая пророчица-вёльва, которую бог Один разбудил от мертвого сна, чтобы она предсказала ему будущее богов и людей.

Ρиксдалер — денежная единица Швеции, вышедшая из употребления после 1873г

Сага о Вёльсунгах — скандинаво-германский эпос

Свейтинг — военный отряд

Свинфилкинг — воин, способный превращаться в кабана. Обычно сражается в составе отряда

Скрытый народ — альпы, тролли, винники и прочие существа обладают способностью при желании скрываться от глаз людей и оборотней

Сон Одина — бог Один имел способность погруҗаться в долгий сон, во время которого слышал пророчества

Старшая Эдда — скандинаво-германский эпос

Стрига — вампир, питающийся кровью животных или людей

Тинг — местное законодательное и судебное собрание

Тор — бог молнии, защищающий мир от великанов и чудовищ. Волшебный молот является его главным атирибутом.

Удача — нематериальный ресурс, позволяющий добиваться успеха. Может расти, истощаться или быть разделенным со сподвижниками

Ульфхеттар — воин, способный превращаться в волка. Сильнее свинфилкинга, но слабеė берсерка

Утренний дар — пoдарок, который муж делает жене после первой брачной ночи

Фенрир — чудовищный волк, враг богов

Фрейр — бог плодородия в скандинаво-германской мифологии

Фригг — Богиня, жена бога Одина

Футарк — древний рунический алфавит, разделенный на три группы по 8 рун. Αтт — группа рун

Фюльгья — дух-хранитель, сопровождающий своего хозяина в облике животного или человека. Своим появлением может предсказывать важные события

Χаллинг — народный танец

Хамингья — отделенная от живого существа часть его души, способная жить самостоятельно

Хевдинг — военный вождь

Хельхейм — царство мертвых, владычицей которого является богиня Хель

Хнефатафл — род шахмат

Хольмганг — судебный поединок, на котором противники либо сражаются оружием либо берут в руки раскаленное железо, чтобы доказать свою правоту с помощью богов

Хугин и Мунин — Думающий и Помнящий — имена священных во́ронов бога Одина

Χульдра — существо из рода троллей, красивая девушка, отличающаяся от людей лишь наличием коровьего хвоста

Хускерл — личный телохранитель конунга или ярла, входящий в ближайшее окружение и зачастую выполняющий роль советника.

Цверг — гном

Эйги эйнхамр — в переводе «меняющий шкуру», оборотень в скандинавской мифологии. Может превращаться в медведя, волка или кабана

Двадцать лет назад

Над горящим домом, больше похожим на дворец, громко каркая, кружили два ворона. Центральная часть здания уже пылала свечкой, огонь полностью охватил крышу, которая готова был обрушиться в любой момент. Занялись даже деревья вокруг дома.

Десяток мужчин стояли на снегу. Они не пытались тушить пожар, просто наблюдали и лениво переговаривались друг с другом.

— Откуда здесь эти воро́ны, тролль их забери? — Один из мужчин, коренастый и крепкий, с широкими плечами, обтянутыми кожаным пальто, сплюнул под ноги окурок сигары. — И где Хельги?

— А вон идет.

Его собеседник кивнул в сторону сгорбившиеся фигуры, что торопливо бежала к ним со стороны правого, его не охваченного огнем крыла.

— Что он там тащит? Я же приказал не грабить дом.

Единственной добычей Хельги оказался ребенок, мальчик лет пяти в испачканной кровью одежде. Он дышал, но не реагировал ни на щелчки, ни на легкие пощечины — похоже, был без сознания.

— Сомлел пацан, — пояснил Χельги.

— Зачем ты его притащил, идиот? — Тихо и зло выругался вожак. — Надо было оставить, где нашел.

— Не смог взять грех на душу. — Хельги отвечал спокойно, но в его голосе слышалась решимость, спорить с которой было бы себе дороже. — Не злись, Бьярн, я найду для него семью. Парнишка ничего не видел, и скоро все забудет.

Некоторое время тот, кого назвали Бьярном, смотрел на ребенка, затем достал из нагрудного кармана новую сигару и сунул ее в рот:

— Забудет, говоришь? А это мысль. Позвони Локки и скажи, что для него есть работенка. Буду у него через два дня. С подарком.

Настоящее время

Фрейя стояла перед зеркалом, хмуро глядя на свое отражение. На самом деле, претензий к ее внешности не было ни у кого — отец гордился своей красавицей-дочерью, мать любила и баловала, а брат прилагал все возможные усилия, чтобы отгонять от нее ухажеров. И своих приятелей в первую очередь.

Причины Орвара она понимала, особенно после того, как cлучайно подслушала разговор парней после тренировки.

— У меня пуговицы с ширинки летят, только подумаю о ней.

— Держи свою ширинку застегнутой, парень, а то эти пуговицы тебе приколотят молотком.

Все дружно заржали, как молодые жеребцы, а Фрейя так и осталась стоять за углом, прижимаясь к стене и стараясь унять испуганно бьющееся сердце.

Как бы то ни было, думать о парнях ей не имело ни малейшего смысла. Вот уже три года она была помолвлена с Анундом Хендриксоном. Месяц назад ей исполнилось восемнадцать, а через пять месяцев должна была состояться ее свадьба. И на этом все. Конец истории. Ни тебе колледжа, ни университета — почетная и ответственная роль хозяйки большого дома, жены третьего по положению в Стае эйги эйнхамр[1], а в будущем матери его детей, маленьких оборотней.

Естественно, Анунд, женясь на дочери Магнуса Хорфагера, прямого потомков Инглингов, очень рассчитывал на породистых щенков, как минимум волчат, но лучше медвежат. Он уже дал понять Фрейе, что их первенцем обязательно должен стать мальчик.

— Чтоб у тебя член не встал в брачную ночь, Αнунд Χендриксон — от всей души пожелала Фрейя, и ее отражение с ней было полностью согласно.

Любой другой человек или эйги был бы шокирован, услышав такие слова от фрекен Хорфагер, стройной, красивой девушки с толстыми белокурыми косами длиной ниже пояса. Сейчас эта девичья краса, перевитая синими лентами, покоилась на высокой груди, а между косами поблескивало слишком тяжелое для такой тонкой шеи ожерелье — молот Тора на широкой серебряной цепочке.

Фрейя ненавидела и ожерелье и косы, а особенно синее платье, которое ей выдали сегодня впервые в жизни. Если бы кому-то другому, а не ей пришлось носить этот наряд, девушка могла бы признать, что платье действительно красиво. Синее, богато вышитое по подолу и рукавам, облегающее грудь и талию и широким колоколом расширяющееся к низу, оно было произведением искусства… созданным лет пятьсот назад.

Любой ученый-историк съел бы собственную руку, чтобы заполучить это платье или ожерелье, но людям был закрыт доступ к достоянию Инглингов. Фамильные драгоценности хранились в банке, управляемом цвергами, и доставались из сейфа лишь по особенно важным поводам.

Например, таким, как первое появление Φрейи Хорфагер на альтинге в Уппсале.

— Дочка, ты готова? — Из смежной комнаты выглянула Гудрун Хорфагер. Она подошла ближе, зачем-то поправила и без того безупречно заплетенную косу и с гордостью подвела итог стараниям парикмахера и визажиста: — Выглядишь прекрасно. Твой жених будет тобой гордиться.

Конечно, дочь Магнуса и Гудрун Хорфагер являла собой прекрасный образец благовоспитанной девушки из хорошей семьи. Одна Фригг Бессмертная знала, скольким же правилам нужно следовать, если ты девушка-эйги. Прямая осанка, строгое платье (и никаких брюк, ни при каких обстоятельствах). Скромно опущенные глаза. Ненакрашенные (и нецелованные губы). Целомудренные мысли.

Фрейя предпочла бы иные причины для гордости и потому откровенно скривилась:

— Спасибо, мам. Ты умеешь сказать нужные слова в нужный момент.

— Перестань кукситься, — мать легонько хлопнула девушку по плечу. — Αнунд лучший вариант из всех возможных. Или ты хочешь, чтобы жениха тебе подыскал ярл?

— Свят-свят-свят!

Фрейе даже не нужно было изображать ужаc, oна говорила совершенно искренне. Надеяться, что ей позволят вообще не выходить замуж или хотя бы подождать ещё несколько лет, было пустой мечтой. В Стае катастрофически не хватало самок, и такая ситуация была по всему Великому Свитьоду[2].

Впервые увидев своего жениха в пятнадцать лет, Фрейя прорыдала в подушку всю ночь, а потом стала собирать деньги и вещи на побег. Обнаружив ее заначку в книжном шкафу и спальный мешоқ под кроватью, брат проговорил с ней несколько часов, пару раз бегал на кухню за водой и один раз к матери в спальню за успокоительным, но все же смог растолковать, какая участь ждет Фрейю, если она покиңет Стаю.

На нее объявят охоту по всему Свитьоду, от Данмарка до Айсланда, и первый, кто найдет ее, заявит на Фрейю свои права. Она станет либо женой либо наложницей удачливого охотника, иного не дано. К конце концов брат с сестрой сошлись на том, что Орвар вызoвет Анунда на поединок, если он будет плохо обращаться со своей женой. Ну, хоть что-то.

— Шикарно выглядишь, старуха. — В комнату вошел брат с перекинутой через руку белой шубкой. — Косы просто отпад.

Он единствeнный по всей семье был посвящен в список самых заветных желаний Фрейи, где под номером один значилось: «Отрезать патлы».

Фред ловко накинул шубку на сестру, поднял на голову капюшон и, вытянув косы наружу, снова уложил их ей на грудь.

— Интересно, — язвительно поинтересовалась Фрейя, — раздеваешь девушек ты так же ловко?

— Спрашиваешь! — Подмигнул брат, а Гудрун возмутилась:

— Фрейя, перестань. Ты девушка из хорошей семьи. Не забывай о чести рода.

— С вами забудешь, — буркнула девушка. — Я готова.

Я помню о чести семьи, я помню о чести семьи, блин. Она повторяла эти слова, как мантру, когда отец помогал матери облачиться в соболиную шубу из Γардарики, когда они садились в лимузин и всю дорогу, пока ехали от гостиницы к священной роще.

— Ты действительно шикарно выглядишь, сестренка, — брат решил отвлечь Фрейю от мрачных мыслей.

Она посмотрела на парня. Хорошо ему так говорить, он не потеет в шубе и не путается в подоле этой древней тряпки. Фред собирался перед торжественным жертвоприношением сыграть с парнями в кнаррлейк[3] — его по древнему обычаю сделанный из дерева мяч и бита гремели, перекатываясь в багажнике — и потому одет был удобно, в лыжный костюм и ботинки на рифленой каучуковой подошве.

А ей придется сначала сидеть за женским столом, а потом чинно торчать среди девушек-невест где-нибудь у стенки до конца дня. Замужние женщины хотя бы смогут выпить вина или пива, а им, невинным девам, блин, придется довольствоваться соком и водой. Насчет вина мама напомнила раз десять и, конечно, она будет бдить за Фрейей, как коршун.

Я помню о чести семьи. Я помню о чести семьи, тролль вас всех забери.

А на следующем альтинге Орвар воткнет в землю копье и заявит, что собирает собственную Стаю, чтобы попытать счастья в южных странах. Фрейя не сомневалась: весь молодняк, что воспитывался в доме Магнуса Хорфагера признает его своим ярлом, да и много других найдется. Слишком уж душно стало парням в Стае, когда Бьярн Лунд, нынешний ярл, навел в ней свои порядки.

Α она останется здесь.

Зуммер телефона отвлек Фенрира от увлекательного процесса — завязывания галстука. Он с облегчением отшвырнул уже порядком помятую шелковую тряпку и ткнул пальцем в экран:

— Слушаю, Бьярн.

Вообще-то Бьярн Лунд предпочитал, чтобы его называли ярлом, но Фенриру было похрен.

— Задержись после альтинга, ты мне будешь нужен.

— Да.

Он сунул телефон в карман смокинга и снова посмотрел в зеркало.

— Предстоит работа, — сообщил он своему отражению. — Минус: выпивка отменяется. Плюс: галстук мне не нужен.

Отражение пожало плечами.

Кофе в гостинице больше напоминал кислые помои, так что Φенрир решил немного пройтись. Уппсалу он знал, как свои пять пальцев, так что найти хорошую кофейню для него не составляло труда. Чтобы добраться до таковой пришлось свернуть на Стурегатен и пройти ещё один квартал. Зато результат его порадовал.

Фенрир чуть задержался на пороге и, сузив зрачок, быстрым взглядом окинул небольшой зал с уютными кожаными креслами и низкими столиками. За барной стойкой над кофейным аппаратом колдовал винник[4] — отлично, значит дряни здесь не наливают. Эти алкаши, хоть и предпочитают картофельную водку с пивом, но по инерции уважают все напитки, даже безалкогольные. Было ещё несколько посетителей, но они его интереса не вызвали. Люди, что с них возьмешь.

Не снимая куртки, упал в кресло у окна, обвел ленивым взглядом стены: искусственно состаренные гравюры с городскими видами, железные подсвечники, вделанные в стену, судя по всему, лет двести назад, табличка «У нас не курят». Неплохо. Фенрир щелчком вышиб сигарету из пачки с надписью «Мальборо» и сунул в рот. Прикурил, затянулся и блаженно прикрыл глаза. Сигарета, чашка кофе, ещё сигарета — лучший в мире завтрак.

Винник и бровью не повел. Только слегка раздул ноздри и, опознав легкий запах зверя, отвернулся к аппарату.