Читаем Чао, Феликс Вивас онлайн бесплатно

Ну что, мои птенчики – заждались?

Вы, конечно же, сейчас опять мучительно закатите глаза и скажете, мол, опять он тут с заунывными притчами своими, но в этот раз окажетесь неправы. Сегодня я не с притчей. Сегодня я вас удивлю. Довольно уже этих пересказанных драм и трагедий. Довольно остросюжетных эпопей и сюрреалистических фантасмагорий. Сегодня мы попробуем новое и скатимся до романтической комедии. Сегодня я проведу вас к вершинам самых низов. Я потеряю счёт минутам, всюду опоздаю, но выложусь и таки расскажу вам одну историю, произошедшую на сломе тех ещё времён, когда Европа хотела с нами дружить, а мы хотели быть на неё похожи.

Что? Вы спрашиваете, зачем оно вам нужно? Наверное, в первую очередь затем, что я не болтаю пустого и, если уж открываю рот, то следует отнестись внимательно к тому, какая из него вылетит "птичка". Во-вторых, произошедшее с вам незнакомыми людьми, однажды может просто и легко случиться с вами. Причём в самый неподходящий момент. В ответ вы бы растерялись и наломали непоправимых глупостей, я знаю, но, к счастью, урок этой истории подготовит вас к чрезвычайной ситуации прежде, чем вы в ней очутитесь.

Я сразу хочу извиниться за то, что начало вам покажется сумбурным. Дело в том, что я на нервах. Я очень жду одну рефлексирующую мисс. И мне приходится всё время озираться на двери в ночной клуб, а что там – понять очень сложно из-за разноголосых дам, ибо курят, декламируют, смеются, флиртуют с охраной. Впрочем, видно, что пока она не появилась – и я, наверное, успею… Ах, нет! Прошу простить – двери храма порока разлетаются, на улицу вырывается тепло клубного веселья, а из клубов вылетает она – непостижимая, как художественный дар Рафаэля. Стоп-кадр!.. Смотрите, вот она, моя гордость. Моё очарование. Моё прелестное дитя. Ищет радости в свете ночных бриллиантов.

Ей двадцать четыре, она светловолоса и зовут её СОФИЯ. У неё несколько сбилась укладка, она в немного осыпавшемся вечернем макияже, но всё ещё в блистательном коротком платьишке кремового цвета, в лодочках на шпильке и красной вязаной накидке нараспашку. По вывеске, по фигурам, заметным из проёма двери, по отголоскам музыки и женских восклицаний вам и без меня уже ясно, что покинула она не что-нибудь, а Клуб настоящего такого, сермяжного мужского стриптиза. Обратите внимание, как стремительно София уходит, и с какой неприязнью она стряхивает с себя цветные перья, яростно вытирая губы тыльной стороной запястья с налипшими блёстки. В другой руке, на локтевом сгибе, у неё висит маленькая сумочка в тон платья, а в пальчиках, что тоже любопытно, трепещется прижатый к уху телефон.

– Мама! – с раздражением обороняется она в трубку. – Всё в порядке у меня, всё в порядке!.. Ничего я не делаю, я отдыхаю – да, время провожу!..

Сзади, у входа, смыкаются спины охранников Клуба. Из-за них вытягивается девичье лицо. Его плохо видно, но я подскажу, что это лицо со сложным набором эмоций принадлежит подруге Софии – ИННЕ, которая на год её старше.

– Сонька, ты куда? – кричит Инна. – Ты что – одна, что ли?

София занята – говорит по телефону. Инна хочет выбежать за ней, но сквозь охранников уже протиснулся улыбчивый КРАСАВЧИК в двадцати семи годах. Он – великолепный, с модной щетиной, нагеленными волосами и недовымытым посевом блёсток на висках. Одет он в чёрный пиджак на голое тело с подтянутыми к локтю рукавами. Он останавливает Инну успокоительным жестом, мол, всё хорошо, всё под контролем – я провожу её, мол, до подъезда. Для Инны этот Красавчик слишком красив, чтобы ему доверять.

– Смс-ку скинь, когда доедешь! – в голос инструктирует она свою подругу.

София не реагирует – она ругается с Мамой:

– Я уже устала это слушать! Я не маленькая девочка! Не хочу я ничего понимать!.. Да пусть он хоть обзвонится – мне безразлично, ясно?!.. Что?.. Он сам тебе это сказал?.. Не бери в голову – это всё враньё и профанация, и ты это знаешь.

Красавчик спускается со ступенек и идёт вслед за Софией, будто она его за собой пригласила. Он вытягивает руку вперёд и жмёт кнопку пульта – с коротким писком отваливается на бок сигнал автомобильной тревоги.

– А я говорю, он давит на жалость! – продолжает София. Она подходит к белому автомобилю не самого комфортного класса и даже не глядит на своего провожатого, который огибает машину с водительской стороны. – Мам, ещё раз: мне всё равно, какой у него голос. Говорю тебе, ничего он с собой не сделает.

Покрикивая в трубку и не замечая спутника, София берётся за ручку двери переднего пассажира и застывает. Красавчик же, тем временем, усаживается внутрь.

– Вот и умница, – хвалит Маму дочь. – Хорошо… Хорошо… Хорошо… Я тебя тоже люблю.

Она отключает звонок, открывает дверь и заносит в салон свою тонкую ножку. Затем она усаживается в кресло, захлопывает за собой дверь, складывает вместе острые колени, а на колени кладёт сумочку. Телефон остаётся в руке.

Машина трогается и, медленно толкаясь, потихоньку встраивается в поток таких же ночных вояжёров. С панели звучит сигнал о не пристёгнутом ремне безопасности – и Красавчик с улыбкой наблюдает, как ремень плотно ложится Софии на грудь, прижимая платье меж двух её высоких благолепий. Какое-то время едут молча, но Красавчик не дурак и заводит беседу:

– Я в центре живу. Трёшка у меня. Тут близко. Скоро приедем.

Он пушит хвостом, а София на него даже не смотрит – она постоянно косится на телефон. То выключит его, то включит, то экран протрёт, то в контакты залезет, то снова закроет все окна, уберёт с глаз, достанет. Был бы я мнительным, я бы посчитал, что она до нетерпения желает по нему позвонить, но почему-то сдерживается.

– Да ты не бойся, – улыбается Красавчик, – я не обижу. У меня всё красиво, понимаешь?

В знак поддержки он накрывает ладонью коленку моей девочки – та вздрагивает ресницами, но коленку не отводит, и рука с искусственным загаром, наглея, всё выше ползёт по бедру и пробирается под платье.

Неожиданно Красавца подрезает красная спортивная машина – он едва успевает среагировать:

– Ах ты! – хватается он обеими руками за руль и дёргает автомобиль, уходя от столкновенья. – Ты смотри, чего творит! – Поравнявшись с феррари, он злобно тявкает в окно: – Ты чё делаешь, урод вонючий?! На свалку захотел?!

Но окно его закрыто, и все брызги едких обещаний остаются у него же на стекле. Он не ленится и опускает стекло, чтобы повторить:

– Ты на свал..?!

Но запаздывает – феррари, не пожелав дослушать, легко уходит вперёд. Красавчик провожает обидчика скиснувшим тоном:

– Козлина, бль! Тачку-то у папашки взял, небось! Типа покататься! Урод!.. – Выдохнув, он обращается к Софии: – Ты не бойся. У нас всё будет красиво.

Девушка вяло кивает, но на спутника не смотрит и лишь теребит в руках телефон да поглядывает в боковое окошко.

Вдруг перед ними снова возникает красный спорткар – странно, он же только что умчался вперёд!.. Догнав и обогнав Красавчика, он снова ломает ему всю красоту вояжа до центральной "трёшки". Тот в ярости лупит кулаками по рулю, давит на сигнал:

– Фак! Фак!.. Не, ну ты видела?! Опять этот урод! Мажор убогий! Упоролся коксом, тварь, и кошмарит тут!

Памятуя о недавней неудаче, он открывает окно.

– Ты где права покупал, чучело малолетнее, бль?! В наркологии?! Торчок, бль!

Отплевавшись, он тут же закрывается, избегая ответа, и уже в тиши салона, где слышно только биение сердца Софии, ворчит:

– Что за страна, бль! Коррупция везде – невозможно! Сами же продают права всяким пидорам и наркоманам, а потом удивляются: откуда столько хамла на дороге? Действительно, откуда? А вот оттуда, бль!

Самозабвенно матерясь, Красавчик забывает о дороге и врубается зачуханным белым носом в задний бюст великосветской чёрной BMW.

– Твою же ж бабушку, раззява! – вскипает он и мгновенно выходит, боевито хлопнув дверью. София тоже не медлит и выходит одновременно с ним.

Виновник происшествия не из деликатных. Он сам спешит к потерпевшему, который, к слову, как и он, уже выскочил разбираться. Уточню, что водителя зовут МИША и что ему почти двадцать пять. Сейчас нам эти подробности ни к чему, но скоро они нам очень пригодятся.

– Ты! – начинает пыхтеть Миша. – Урод! Ты куда прёшь?!

– Ты чё, охренел?! – торопеет Красавчик от такого начала. – Ты сам урод – понял?! Тебе места мало – ты чё раскорячился тут?!

– Какой раскорячился, э! Я щас тебя раскорячу!

– Ты чё сказал, ты?!

– А то! Кто оплачивать будет?! – Выпученными от возмущения глазами Миша осматривает повреждения. – Ёперный, ты глянь!..

А София уже цокает по тротуару. Красавчик хоть и занят машинами, но и её не упускает из виду:

– Малыш, ты куда? Нам в другую сторону, ещё два квартала!

София уходит, покачивая бёдрами и стуком каблуков прощаясь с неудачным вариантом.

– Какие два квартала, э?! – слышится ей напор голоса Миши. – Ты куда собрался?! Бабки давай гони!

Шпильки Софии цокают по тротуарной плитке. Она идёт вдоль ночной жизни под яркими витринными огнями, взглядывает ещё раз на телефон и убирает его в сумочку, с глаз покрасневших долой…

А в это время в одной из городских квартир – не трёшке в центре, но стильной и современной, с окнами в пол – расположился очевидный беспорядок. И хозяин, похоже, думает совсем не о том, каким я вижу интерьер его жилища. По центру пространства, напротив журнального столика, на котором раскрыт ноутбук, стоит ГЕРМАН. Молодому человеку всего двадцать восемь лет, а вид – опущенца. Он взлохмачен и плохо убран, взгляд имеет беспокойный, осанку – надломленную. Одна его рука судорожно давит за горло ополовиненную бутылку виски, а вторая прижимает к уху телефонную трубку. Стоп-кадр!.. Знакомьтесь, вот и другой мой подопечный – сгорает в сорокаградусном огне своих страданий…

Секунду спустя ладошка Софии вылезает из сумочки, в которую только что был убран её телефон, и ненароком цепляет и увлекает за собой фотографию. Фото с грохотом разбитой вдребезги жизни падает на плитку мостовой. Поглядим-ка, что там? Там – счастье. Там – Герман и София. Их улыбки сверкают, как будто принадлежат совсем другим людям. Карточка переломлена пополам, и линия разлома проходит аккурат меж их сияющих лиц.

София потерю не замечает, а, может быть, ей всё равно. Она уходит – я понимаю это по удаляющемуся стуку её туфель.

Что ни говори, а мне жаль ребят. Красивая была пара. И ведь всё, что им нужно было делать, чтоб таковой оставаться, это помнить, для чего они встретились – неужели это было так трудно?..

Однако не время сейчас качать головой. София уже подходит ко входу. Ко входу? Поразительно! Нет ночной красавице покоя! Она теперь в гостиницу навострилась. И не в какую-нибудь, а в дорогущую! Н-да, девочка моя, не ожидал я от тебя… С другой стороны, что я могу ей предъявить? Я же ей не мама. Тем более, что и мама ничего не смогла. Остаётся разве что повернуть свою пижонскую бейсболку козырьком назад и почесать лоб от досады. Жаль…

Одну минуточку, я, кажется, придумал! Где это фото? Вот оно, отлично! Ну-ка, ну-ка, вспомним уроки чудес. Как там было?.. Зажать фотографию в ладони, сделать над ней пасс, дунуть, плюнуть, раскрыть – и фото должно превратиться во что я захочу, а хочу я – в галстук-бабочку. Крэкс, пэкс, фэкс, тьфу… Получилось! Ха-ха, получилось!.. Теперь, значит: бабочку – на шею, белое полотенце – через предплечье, макушку – пригладить, как положено официанту. София-то вон уже, делает шаг в проём за швейцаром – мне надо за ней! Мне очень, птенчики мои, надо за ней!..

О вас, не думайте, я не забываю. Я обещал историю? Вот вам история…

Всё началась в центре Милана шесть месяцев назад. Я тогда сказал себе: "Пора", и ночь получилось такая, что я вовек её не забуду. Помню эту ночь, как сейчас. Световая вывеска отеля имени Ангелов горела ярче луны. У входа в гостиницу тёрлась группа жеребцов из Рима: они курили, декламировали, смеялись, флиртовали с обслугой. Всё было у них хорошо, но их смех вдруг пресёкся, когда злой, как чёрт, Герман вывел из отеля пышногубую куколку ЭНЕТТУ. Она упиралась, мельтешила, чтоб не поломать маникюр, но он жёстко держал её за плечо и, словно котёнка за ухо, тащил наружу. Помню, такое обращение с синьориной пришлось жеребцам не по нраву, хотя я полагал, им не должно было быть до неё никакого дела. Они зашушукались между собой, один даже крикнул:

– Ehi tu, non potresti pi`u gentilmente con la signora?! Bastardo!..¹

Герман пихал Энетту вперёд, на окрики внимания не обращая, не замечая препятствий и видя цель – такси, притиснутое к обочине напротив.

Жеребцы же продолжили молоть языками:

– Wow che gnocca, eh! Non resisterei.²

Герман рванул на себя дверь автомобиля и затолкал Эннету на заднее сиденье. Ей было двадцать шесть, она была хороша и покидать столицу моды явно не желала. Да ещё в каком-то такси. Да ещё для "обычных людей".

– Вещи соберёшь, ключи оставишь на столе! – бросил ей Герман вместо прощанья, а таксисту заказал: – Al’aeroporto!³

Энни была обескуражена. Она пыталась ответить Герману что-то вроде "Прости", но из щёлки меж губами выходил лишь невнятный, сухой сип на полслова. В ответ Герман с такою силой грохнул дверцею не своего автомобиля, слово разнёс бутылку шампанского о борт отплывающего судна.

Жеребцы, тем временем, позабыли обо всём, что сделало им неприятно, и общались, как и пять минут назад – легко, непринуждённо, со смехом без видимых причин. Но, как и пять минут назад, их смех опять пресёкся. На этот раз их обезмолвила София, прокатившая мимо в гостиницу свой красный чемоданчик. Вид у неё тогда был совсем не такой, как нынче. Никакого мини и никаких шпилек. Она была утомлена и ненакрашена, одета без лоска и без выдумки, а вместо укладки на боку болтался ощипанный хвостик.

– Oh Dio, – простонал один из жеребцов с тонкими бакенбардами, – c' ancora un’altra fighina! Che serata, eh!⁴

Не улыбкой, но хмурой тонкой бровью встретила София первые комплименты Ломбардии⁵. Чтоб обезопасить себя от вторых, она поспешила укрыться в холле гостиницы, но в проёме автоматической двери её оттеснил пухленький и маленький дядька – важный такой, как синьор помидор, с седыми усами и похожим на себя кожаным чемоданом на колёсах. Когда-то его учили пропускать женщин вперёд, но он сразу же забыл об этом, лишь его зарплата достигла ста двадцати тысяч евро в год. А когда она перевалила за сто восемьдесят, он забыл даже то, что шипеть и ругаться можно только на футбольного арбитра. И теперь возмущался, распушивал усы, столкнувшись чемоданами и застряв в проходе:

– Ma guarda!⁶

София тут же извинилась:

– Signore, mi scusi.⁷

– Sti russi!⁸ – сплюнул Пузач.