Читаем Чандрагупта онлайн бесплатно
Не успел он пройти и двух шагов, как ему показалось, что где-то неподалеку плачет ребенок. Но как мог очутиться глубокой ночью в этом диком месте грудной младенец? «Верно, это кричал какой-то редкий зверь», — подумал старик и не стал останавливаться. Но снова, и теперь уже совершенно явственно, до него долетел жалобный детский плач.
Было трудно заставить себя вернуться, но пастух решил, что все-таки надо взглянуть, что это за диво, и пошел по тропе, что вела в Магадху. Именно с той стороны доносился плач.
Пройдя по тропе шагов пятьсот, старик понял, что плач раздается из-под огромной, развесистой смоковницы, которая отбрасывает густую тень к своему подножию. Он поспешил к дереву. Там, на груде сухих листьев, лежал белоснежный сверток. В нем, захлебываясь плачем, извивался крохотный младенец.
Жалость и удивление охватили старика. Он наклонился, взял сверток в руки и вынес из тени на лунный свет. Он успокоил ребенка и, прижав его к своей груди, произнес:
— О всемогущий Владыка Кайласы[5]! Не ведаю я, произошло ли великое несчастье или великое преступление совершилось здесь. Но, видно, так пожелал ты, чтобы, пойдя на поиски своего теленка, я нашел этого прекрасного младенца. Видно, такова воля твоя, чтобы именно я вскормил и вспоил его, чтобы я, бедный пастух, его вырастил. Ни знатности, ни богатства не могу подарить я ему, но я отдам ему всю свою любовь.
Едва старик прижал к себе младенца, тот сразу же замолчал и крепко прильнул к его груди. Думая про себя, что есть особый знак в том, каким чудесным образом дарован ему младенец, держал старик путь домой в долину, В деревне он узнал, что теленок его нашелся. Это известие окончательно утвердило его в мысли, что все происшедшее с ним случилось по воле всеблагого Шивы.
Он показал младенца соплеменникам, и те, разглядев богатую материю, в которую он был завернут, решили, что ребенок, должно быть, знатного рода. Но на теле его не нашли никакого другого знака, кроме охранительного браслета, усыпанного драгоценными камнями.
Прошло шестнадцать лет. Давно уже греки утвердили свою власть в Пенджабе. Император Александр, овладев этой огромной страной, оставил управлять ею своих наместников, а сам отправился на родину. Среди побежденных был и могучий раджа по имени Парватешвар. Сломив Парватешвара, Александр одарил его «милостью»: удостоил быть своим сатрапом — самому управлять отнятым у него же царством и даже возглавлять греческих начальников — доверенных императора. И раджа этот возгордился вдруг милостью врага, своего победителя, счел за честь титул сатрапа греков. Так часто бывает с теми, кто однажды поступился свободой: приняв ярмо подчинения, они со временем начинают им гордиться и ждут, чтобы другие поскорее надели такое же ярмо. То же случилось и с Парватешваром. Став слугой своих поработителей, он много сил положил на то, чтобы другие страны арьев[7] приняли власть греков. И хоть сам он был арья, армию свою он составлял теперь большей частью из греков. За это его стали звать предводителем нечестивых.
С установлением греческого господства стала распространяться и греческая наука, а достоинство индийских наук низко упало. Можно представить себе, каково было индийским мудрецам видеть пренебрежение к своим знаниям, к древней санскритской учености.
Сам Александр и многие из его приближенных брали себе в жены местных царевен. Роднясь с местной знатью, они тем самым завоевывали ее расположение к себе. Такими узами укреплялась дружба правителей — своих и пришлых. Иначе относился к завоевателям народ. Простые люди тяготились ярмом рабства, ненавидели и презирали греков. Многие оставляли родные места, покидали Пенджаб, уходили за Гангу, устремлялись в Магадху.
В те времена правил Магадхой раджа Нандарадж. Богатейшей страной была тогда Магадха, а столица ее Паталипутра[8] (располагалась она примерно там же, где лежит нынче Патна) слыла в Северной Индии отчим домом истинной арийской учености, арийской мудрости и могущества. Но нам еще представится случай побывать в Магадхе, и тогда мы сами сможем оценить величие и пышность Паталипутры.
А пока давайте направим свой путь к северу от Пенджаба, в Такшашилу — столицу страны Гандхары[9]. В древние времена это было прославленное государство. Многочисленные упоминания о нем встречаются и в «Махабхарате»[10] и в других древних сказаниях. К слову сказать, мать Кауравов, жена Дхритараштры, была дочерью раджи этой страны.
Когда Александр покорил Гандхару и утвердил там свою власть, Такшашила сделалась центром греческого правления. И уж тут индийские пандиты[11] познали всю «сладость» обид и гонений. Сейчас мы с вами отправимся в обитель одного из этих пандитов.
