Читаем caure, varta, maile (СИ) онлайн бесплатно

Мелькор, проводив глазами чашку, поднимается взглядом по красивым запястьям вверх, по рукам в вырезках длинных рукавов, позолочённых по краям. Золотая нетугая коса соскальзывает с плеча и звонко жалит металлической закрепкой стол.

— Как тебя зовут? — Мелькор накрыл его руку своей и почувствовал с небрежным удивлением, что юный кузнец сжимает посудину так сильно, что тонкий фарфор дрожит, готовый пустить трещины.

— Что? — испуганно шепчет майа.

— Ты не понимаешь валарина?

Мелькор поднял взгляд выше и растянул довольную улыбочку, глядя, как майа, тот самый из кузни, весь в забавных веснушках, неуверенным жестом убирает золотую косу обратно за спину и смущённо опускает пылкие очи. Улыбка темного становится ещё ярче и кровожаднее. Но тут застывшее мгновение разрывает недовольный возглас.

— Мелькор! Хватит! — резко и строго говорит Аулэ. — Ты итак запугал моих мастеров до дрожи. — и тут же огненный вала дарит долгий и тёплый взгляд своему служителю: «Все в порядке. Пока я здесь — ты в безопасности».

Мелькор без особо интереса глядит на замершего покорного майа.

«Кузнецы-айнур похожи на лучи пламенеющей весны, быстрые и острые, расточительно рассыпающие обжигающее тепло во все стороны». Но тут темный дух, чувствуя гневное дыхание пламени, обращает взор на владыку огня. И неожиданно для себя отмечает: «Но Аулэ не такой. Он хорохорится и выставляет себя нерушимой и твёрдой скалой. А на самом деле он тоже пламя, но не весеннее и лучистое, а пламя исхода лета, что дарит вдумчивое и мягкое тепло. И только тем, кто этого достоин. Странно… Раньше я этого не замечал».

— Что делать, Аулэ. Раз они у тебя такие неженки. Ты их избаловал. — Мелькор все же выпускает руку младшего духа из плена своих пальцев. Аулэ игнорирует эту фразу и снова ласково смотрит в лицо майа.

— Спасибо, Майрон, ты свободен.

Майа быстро кланяется и испуганным шагом стремится как можно скорее покинуть помещение.

— Аулэ, у тебя все майар такие хорошенькие? Может, подаришь мне пару штук? Буду на них любоваться да тебя вспоминать.

Мелькор ехидно смотрит на великого мастера. Чуть загорелое лицо его прямое, строгое, но есть в нем и какая-то странная безуминка, что всегда клеймит особой печатью одарённых талантом существ в пустозвонной серой массе. Волосы его нельзя сравнить с шёлком — они не льются благостно по плечам, как у других валар и даже самого Мелькора, но топорщатся и вихрятся во все стороны легкими каштановыми волнами, удерживаемые только лишь золотым венцом. Наверняка, ещё и жесткие на ощупь, как медная проволока. Фу…

Вот бы проверить?..

И все же Ауле красивый. Черты его не тонкие, зато невероятно яркие и живые. Золотые глаза с огненным ободком всегда немного задумчивы, разговаривать с ним странно: огненный дух вроде и слушает тебя, но вместе с тем ты чувствуешь, что мысли его не здесь. Голову Аулэ никогда не покидают все эти проекты, новые планы, усовершенствования. И он всегда горит жаждой их воплощения. В его очах чистый и ясный огонь предначертанного творения, в котором есть все: все идеи, открытия, изобретения — остаётся только выхватить нужную. Неисчерпаемый фонтан бытия. Источник этот папаша Эру открыл всем. Но в том злая ирония, что не всех научил им пользоваться. Далеко не каждому дозволено черпать эти лучезарные струи. Из всех валар лишь ему, Мелькору, да Аулэ по силам постигнуть эту тайну.

Захваченный этими отстранёнными мыслями и внезапными впечатлениями Мелькор рассматривает пламенного валу, будто видит его впервые. Аулэ сидит напротив него прямо и горделиво, как и должно хозяину, принимающему гостя. Но во всем его облике сосредоточена внутренняя энергия, будто сжатая спираль, будто он жаждет сорваться с места и бежать — конечно же, в свои мастерские! — и только огромной силой воли удерживает самого себя на стуле, заставляя вести разговоры.

«Деятель. Прагматик. Сухарь. Как интересно… Жаль, что складки этих коричневых тряпок и стол мешают оценить остальное», — лукаво думает Мелькор. Но собеседник сдвигает гордые чёрные брови и его голос острым горячим клинком разрезает пространство, уничтожая расстояние между ними:

— Я не за тем тебя пригласил.

Мелькор осознанно красивым жестом облокачивается на спинку резного стула, запускает руку в свои угольно-чёрные волосы, разрушая только что такую зеркальную гладь, на мерцающие всполохи.

— Да-да, ты хотел поговорить о драконах. Хотя это и звучит всего-то как дурацкий предлог. — Мелькор недобрым взглядом холодных, словно серебряный лёд, глаз выжидающе глядит на огненного духа. Аулэ вдруг, полыхнув пламенем, кладет обе руки на стол и почти ложится на него, приближаясь к гостю, чтобы как можно тише прошептать:

— Знаешь, Мелькор. У меня тоже есть незаконная тайна, и ты ее сегодня же узнаешь. А если сможешь оказать содействие, то в благодарность и я за ценой не постою. — коварно сверкают золотые очи напротив.

— Я в тебе и не сомневался. — Мелькор азартно и злорадно строит ледяную полуулыбку. — И чего же мы ждем?

Комментарий к Глава 2.

Дописать главу за три часа до Нового года под оливьеху и шампанское-кто шиз? Я шиз😄 с наступающим, если вы тоже шизы 😆🎄❄️

Аулэ быстро встал из-за стола и, не оборачиваясь, зная и чувствуя, что Мелькор идёт следом, отправился на выход. Но дух Тьмы никогда не согласен быть на вторых ролях. Его фигура исчезла в темном пылевом облаке, которое объяло пламенного духа, заколыхав его одежды и волосы.

Опередив Аулэ, дымные клубы вновь собрались у самой двери в тучу, из которой вышел Мелькор. Мастер стрельнул золотыми лучиками глаз, недовольный этим бесполезным выпендрёжем, и вышел следом.

Они только-только начали спускаться по широкой мраморной лестнице, как у пламенного мастера сбился и шаг, и дыхание. У подножья лестницы стояла Йаванна. Она была в закрытом наглухо платье с высоким воротником цвета пожухлой листвы. И вся сама какая-то увядшая.

— Аулэ… — произнесла она грудным сдавленным голосом, почему-то пряча глаза и низко опустив голову. — Поливочная система…

— Я вроде бы уже говорил тебе, что у меня нет времени заниматься твоими делами. Почему я должен повторять эту простейшую мысль для мудрейшей валие дважды.

Кементари судорожно сглотнула, заметив за спиной супруга Мелькора. Но она все же продолжила:

— Дай на ремонт кого-нибудь из своих мастеров. Пожалуйста!

Губы Аулэ приоткрылись и изогнулись в издевательской улыбке, волосы упали ему на лоб, щеки, и в тени рыжеватой гривы его лицо потемнело, а глаза угрожающе засверкали.

— Они, к несчастью, тоже все очень заняты. — подчёркнуто официально и четко разделяя слова сказал огненный вала. — Реши свои проблемы сама.

Йаванна колебалась и молчала. Мастер, решив, что разговор окончен, продолжил спускаться, так и не откинув локоны с лица, да ещё и спрятав руки в длинные широкие рукава. Но тут Кементари в последнем отчаянном движении взлетела в пару шагов на лестницу и, упав на колени, схватила подол его мантии.

— Но, Аулэ! Если система не будет отремонтирована сегодня — я не смогу спасти своих детей! — глаза валие были сухими, болезненными и полными скорби.

— Обратись к кому-либо из своих многочисленных друзей. Ты же умеешь правильно просить.

— Я бы не просила тебя, если бы были другие варианты! Я к кому только не обращалась! Никто не может помочь! Никто не может разобраться в созданной тобой системе! Она очень сложна! Она гениальна, милый Аулэ, как и все, что ты делаешь! — комкая бурую ткань нервными иссушенными пальцами, плакала бесслёзно валие, кривив потрескавшихся губы, и лицо ее, покрасневшее и осунувшееся, показалось Аулэ некрасивым. — Три моих поля уже безвозвратно выжжены, мертвы! Умоляю, помоги!

Мастер напряжённо закрыл глаза, прерывисто выдохнул.

— Тебе напомнить, что бывает, если меня отрывать от дел? — донёсся его голос, чужой и равнодушный, словно с другого края Эа. Йаванна рухнула на ступени и тяжело уронила голову на грудь в глухих рыданиях.

Аулэ продолжил быстро спускаться. Проходя мимо супруги, он грустным и потухшим взглядом, скользнул по фигурке Йаванны, застывшей на холодных ступенях.

Почти у конца лестницы он остановился, словно в нерешительности. А Мелькор, стоявший на ступени выше, наклонился к острому уху и сладко пропел сквозь каштановую прядку, примечая ее мягкость.

— Аулэ… ты чудовище.

И этот вкрадчивый шёпот остановил колебания маятника огненного фэа. Но мастер не обернулся.

— Из твоих чёрных и лживых уст это звучит, как комплимент. Даже если бы ты не пытался изображать восторг.

— А это и есть восторг и комплимент, дорогой мастер.

Мелькор вновь опередил его. Он, взметнув полы чёрного шелка, вдруг соскочил прыжком с лестницы и побежал к выходу. На лету длинные отливающие сталью волосы заклубились чёрной взвесью сажи. В шаге от дверного полотна он снова превратился в тучу дыма. Аулэ взметнулся и обратился огненным метеором.

Окружённая чёрным дымом комета мчалась в небесах, рассыпая искры, долго мерцавшие на фоне мягкой тьмы небосвода огненным хвостом. Сквозь мрачную бугристую пелену блестели яркие рыжие всполохи. Дым и огонь — смотрятся гармонично. Нет дыма без огня. И пламени без дыма.

Впереди показались очертания невысокой, поросшей редким кривым леском горы. Огненный метеор рухнул возле неё оземь, образовав небольшую воронку с тлеющей по краям сухой травой. В центре горящего кольца материализовались фигуры Мелькора и Аулэ. Они подошли к скалистой стене горы.

— Надеюсь, красивый мой, ты припер меня в эту глушь, чтобы целоваться. — Мелькор впечатал не ожидавшего нападения кузнеца лицом в скалу, рукой проведя по талии отметил, что, кажется, под этим ворохом длиннющего барахла скрывается фигурка сильная да стройная. — Иначе пеняй на себя.

— Свои глупые шутки оставь для ушей своего братца. Только он их и ценит! — пламенный мастер исчез в вихрях огня и воплотился чуть поодаль.

Мелькор, улыбаясь надменно, облокотился на скалу и закинул ногу за ногу. Аулэ гневно засверкал глазами. Однако вступать в эти словесные игрища и долго возмущаться времени не было. И огненный вала подошёл к каменной стене, оттащил от неё Мелькора, сорвал лозы плюща, обе руки положил на поверхность серого камня.

Вокруг его ладоней заплясали струи огня, он пропел заклинание и гора, покорная слову своего зодчего, дрогнула. Гладкую прежде отвесную каменную плиту прорезала трещина, заполненная лавовым сверканием. Огненная линия очертила проем похожий на дверь, испещрённый горящими знаками и рунами. Эти начертаниях запрятанного входа не предназначались для чужих глаз. Мелькор уверен, вряд ли даже любимые неженки-подмастерья огненного валы знали о существовании тайной пещеры, что уж про других говорить. Любовался на дверь один только Аулэ. Но даже в этом случае знаки и руны были идеально ровными и аккуратными, а дверное полотно изукрашено бесполезным, но красивым узором.

Дух пламени запел низким и бархатным голосом второе заклинание. Гигантские толстые створки бесшумно заскользили по лавовой окаёмке, открывая зияющий чернотой вход в глубину горы.

— Мрачно. Одобряю.

Аулэ взмахнул руками, и на стенах зажглись большие факелы с витыми искусно выковаными рукоятками. В их свете пещера оказалась очень красивой. На стенах в переливах световых пятен таинственно замерцали жилы металлов, словно притаившиеся в камнях змейки, и тут и там на полу яркими блёстками светились грозди самоцветов, композиции из прозрачных голубовато-зелёных кристаллов расцветали меж колонн молочно-белых сталагматов.

— Уютная пещерка, богатая. Не разочаровывай меня. Скажи, что построил ее, чтобы водить сюда своих любовников.

— Захлопнись уже. — Аулэ приложил красивый палец с золотым колечком к губам. — Не шуми!

— А подземная купальня с термальными источниками есть?

— Тихо! — шикнул мастер и открыл ещё одну дверь, низкую, в половину их роста, так что им пришлось круто нагибаться.

Мелькор снова собрался схохмить о склонности пламенного собрата к каким-то странным извращениям, но тут перед ними оказалась комната, полная невысоких неровных предметов, укрытых драпировками. Аулэ снял одно из покрывал. Под ним оказалось невероятное существо. С косматыми бровями, широким продолговатым носом и крепкими мышцами, низкое, коренастое, но по общему виду дружелюбное.

— Ну ладно, проказник Аулэ, ну налепил ты из грязи да глины стату́й для садика жёнушки. А я-то тут при чем? Признавайся, это предлог для поцелуев!

— Это не статуи, — на щеках Аулэ всё-таки разгорелся лёгкий румянец. Но из-за намёков ли, или из-за вида существ, было не разобрать. — Это дварфы.

— Ладно, дварфы так дварфы.

Мелькор тут же принялся исследовать игрушку. Пощупал — тёплая, помял волосы на голове и те, которые зачем-то на лице — мягкие, приоткрыл двумя пальцами веки и посмотрел в карий глаз. И тут существо само собой открыло и второй, в ответ бездумным взглядом уставившись на темного. Мелькор тут же демонстративно отдернул пальцы.

— Ммм. Статуи-то с претензией. А они кусаются? — весело спросил дух Тьмы и мигнул звездно-серебряными очами, пытаясь вызывающими фразами заставить Аулэ полыхнуть. С недавнего времени горящий, в прямом смысле, гневом мастер казался ему очень красивым.

Но вместо этого глаза огненного валы совсем потухли, и теперь блистали тускло, как остывающие угольки.

— Они не живые. Сначала они могли передвигаться только, когда я думал, что им следует двигаться и как двигаться. Потом удалось дать им подобие собственного движения. Но это все совсем не то, чего бы я хотел.

— А чего ты хочешь для них?

— Чтобы они могли общаться, учиться, быть моим народом, помощниками моим мастерам. Мелькор, ты можешь сделать что-нибудь?

— Ооо! — вдохновенно и даже без традиционного сарказма протянул Мелькор. — А что ты уже пробовал?

— Все! Пойдём, я покажу записи и расскажу подробнее!

Аулэ открыл ещё одну дверь, пропуская гостя в помещение. Когда вспыхнули факелы и очаг, оказалось, что-то навроде небольшой мастерской. Столы, полки и крючки с инструментами, бумага с эскизами и чертежами. Пламенный вала присел на стол, расправив складки длинных одежд и надменно улыбнулся.

— Знаешь, Мелькор, почему я обратился именно к тебе?

— Попробую угадать: потому что жёнушка не разрешила тебе прочитать ее тетрадку с заклинаниями?

Мастер скривил что-то наподобие любезной улыбки и пятой сапога подцепил ручку нижнего ящика стола. Вскинул руку, в которую покорно влетела книжица.

— Я прочитал ее записи от корки до корки. Испробовал все! — Аулэ кинул темному вала объемный, весь в закладках и изрядно потрёпанный фолиант в зелёной кожаной обложке и раздраженно сказал: — Все эти стишки годятся только для оживления повядших роз в саду!

— Ха! Да ты — ворюга… молодец!

— Там множество заклинаний для создания живых существ и поддержания в них жизни. И нет ни одного, которое подарило бы им разум. Но у тебя как-то же получилось сделать драконов разумными!

— Поздравляю, ты, видимо, взошёл на новую ступень развития, раз задумываешься о таких сложных вещах.