Читаем Бытиё. Гор. Ад (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Ничто... человеческое... не чуждо и им.

Ларин Эдуард

Ларин Эдуард

Бытиё. Гор. Ад.

Бытиё. Гор. Ад.

a persona ad ...

(цикл новелл)

Любые совпадения с кем-то, чем-то, как-то, почему-то и пр.пр.пр. - всего-навсего неожиданная случайность.

ОКТОБЕРФЕСТ

1 сентября. Начало учебного года. Как бы...

1.

- Люся! - Ласковый мамин голос звал какую-то Люсю, но трясли за плечо почему-то ее. Ей хотелось посмотреть, что это за неведомая Люся пришла к маме, но веки, предательски, не хотели открываться. Даже ресницы на веках пошли в отказ - только дрожали. Тогда ее ласково похлопали по щекам.

"Да что же это такое?" - Вяло возмутилась она. - "Люся пришла, а меня так бесцеремонно будят!"

Тут-то она и вспомнила, что сегодня с утра экзамен, а она до сих пор дрыхнет. Невероятное усилие воли... медленно, но верно щелочка света становилась все шире и шире, пока яркий свет не ударил по глазницам.

- Тома? - Удивилась она. Воспоминание о студенческой попойке резко отвалилось в прошлое, а на нее неудержимо накатывала нынешняя реальность. В этой реальности она осознала себя вызываемой Люсей, а Тома, это подруга по управлению небольшим кусочком России.

- Ну наконец-то очухалась! - В поле ее зрения появилось еще одно лицо. Хотя и расплывчатое, но с каждым мгновением все более узнаваемое, которое через несколько секунд, превратилось в лицо Натахи - ее подчиненной. Та уже держала наготове пластиковый стаканчик с жидкостью, напоминавший по цвету чай.

- Люсьен Никна! - Протянула она его. - Прими за здоровье!

Она махнула. От завызганного куска шоколада гордо отказалась. Жидкость, обжигая горло, провалилась в желудок, в котором, через некоторое время, стало расходиться оживляющее тепло. Сосудики начали расширяться, лед, сковывавший тело, начал трескаться и таять, а в горле уже раздалось не хрюканье, а вполне понятные для понимания звуки.

- Кто я? - Спросила Люся.

- Ну ты даешь Клазавская! - Удивилась Тома. - Польскую границу проезжаем!

- Вспомнила! - Кровь потекла в мозг. - Мы же едем на Октоберфест в Мюнхен пивка попить!

- Ошиблась подруга! - Как-то помрачнела Тома, Натаха, как подчиненная, идей не высказывала. - Мы уже оттуда!

- Как оттуда? - Подпрыгнула Клазавская. Если бы не крыша микроавтобуса, мягко преградившая путь в пространство, она бы могла оказаться и под дождем. - А подарки на свадьбу? - Еще с надеждой произнесла она, инстинктивно догадываясь, что подарков - не будет.

Натаха поднесла еще полстаканчика той же коричневатой жидкости, но теперь с успокоительными целями. Пришлось махнуть и рухнуть в кресло. Она закрыла глаза и пыталась вспомнить и понять, откуда начался такой провал в памяти.

Все время проявлялась только одна картинка: Скопалев, другой зам. главы города, случайно встретил ее при отъезде и на дорожку притащил трехлитровую бутылку коньяка. Знал стервец что она предпочитает. А может он её не случайно встретил? Может у него было такое задание? Взбодренный мозг, не получивший от артерий очередной порции энергии, не успев пройти на перезагрузку, упал в гибернацию. Но мысли никуда не ушли, а просто за-мед-ли-ли с-с-вой хо-о-о-д. Это было на руку, пусть думают, что она спит. Заодно послушает, о чем говорят, а это поможет узнать то, о чем она не помнит и о чём, при ней, они не говорят.

Скопалев. Странный человечишка странно появившийся в их городской администрации. Чужачок. Пытается так или иначе втереться в доверие, пристроиться. Огромные букеты ко дню рождения, подарки. Помощь оказывает мало что не просимую, так и ненужную.

Из столицы, в глушь, в Саратов! Кто поверит в его солдафонские басни? Глава его лично пригласил... Своих будто мало. Все так и хотят в администрацию либо сами пристроиться, либо детишек пристроить. Из армии давно, а человеком, как другие, так и не стал. Ладно от Натахи Петровой можно такое ожидать, так она всю жизнь по мячу лупила. Клазавская одно время была помощником депутата и знала, что управа в Москве равнялась кой-какой области в остальной России, а тут, к ним, из московской управы, чувачок, который хвастался, что он этой, чуть ли не у Кремля, управой и рулил. А тут десантировался экономику мелкого провинциального городка спасать! Да их Артсиск даже на карте Саратовской области не найдешь! Ха-ха! Причем за первые две недели выпустил двести служебок и предписаний. В штате администрации и тридцати человек не найдется, включая дворника и уборщицу. А если эту хрень еще и читать? Никто и не читал. Она сама проглядела наискось. И это московская штучка! Сплошные понты, замешанные на некомпетентности.

"Мы же провинциалы добрые. Обкатается. Поможем. Даже Ильич-дворник. Семьдесят, а ум ясный. Экономистом сорок пять лет на кирпичном отбабахал. Не зная кто автор, он самому Скопалеву читал его же собственные пёрлы как анекдоты. Скопалев и на Ильича записку написал ... мол дискредитирует власть... Посмотреть на него, так он сам всем своим видом дискредитирует, а уж когда говорить начинает... натуральный дядя Сэм с плакатов Кукрыниксы, только без шляпы. Хотя шляпа бы ему не помешала, выше бы казался".

- А как же мы не заметили? - Неуверенно и осторожно начала Натаха, опасаясь, что Тома разговор не поддержит. Тома разговор поддержала. Видать накипело, а высказаться некому. Хотя, возможно, она специально посвящала Натаху. Если Люсьен, узнает, что знает о том, что произошло на Октоберфесте, не только Тома, то...

- Да все этот коньяк! - Доверительно, тихо, чтобы не услышал водитель, начала освещать события Октоберфеста Тома. - Она же за хороший коньяк маму продаст, а папой закусит. Мы же, как Минск проехали, раскупорили её бутыль, если ты помнишь. Ты удрыхлась, после пересечения границы, еще по сто пятьдесят и тоже вслед за тобой. Когда выехали из Польши ещё, заехали в Германию - снова накатили, потом в отеле. Вот эта недокусанная шоколадка и есть вся закусь ещё оттуда. Я-то коньяк - так: по чуть-чуть, за компанию, я водку пью, ну а Люсьен...

- Я столько накупила, а дешево-то как! - Обрадованно вскинула руки Натаха, стараясь не услышать опасные для нее сведения.

- Ты за этим и ехала, а мы-то пивка попить. Все ради Октоберфеста и было затеяно. Она же не закусывала. Пиво на коньяк наложилось. Ну и понесло ее. Мужиков за яйца хватать, а потом пьяного мальца на себя под столом натянула, пока я в туалет ходила. Фотосессию устроила, мать ее! - Тома сама себе плеснула дьютовского "Хенесси", который везла в подарок мэру, одним глотком махнула и тоже откинулась в кресло, закрыв глаза.

Как наяву: у их стола толпа и все под стол с мобилами, айфонами, фотиками. Это она, Тома организовала поездку. Если про это всё - дома узнают? Ведь комерссов трясли на благое дело, а тут? Хорошо Люсьен кричала "ес"! Может за англичанку примут, тем-то к такому непотребству не привыкать! А может "ещё", а не "ес"? Интернет этот вездесущ, хуже КГБ. Хорошо, что в госдуме депутаты приняли закон, что можно все собственные непотребства стирать. Понятно, что не о них - простых, а о себе беспокоились, так хотя бы в этом от них какая-то польза.

Тома, конечно, прикупила не только для себя, но и для детского дома. Поставленная задача как бы выполнена. Но... Их чиновничья жизнь необычна. От этого таинственна и трагична. Обычный человек что? С продавцом полаялся, соседу морду набил, а потом и выпили вместе на мировую и забыли. На берегу реки нельзя посидеть, шашлычку пожарить, да и просто напиться и в канаву свалиться! Сразу будут в спину плевать, да пальцем показывать: "Смотрите, какая власть у нас!"

"Действительно! Тома права, - поддержала про себя ее Люсьен, хотя та, вслух ничего и не сказала. - Как оборотни какие-то встречаемся в подворотнях, закрытых ресторанах, соседних городах, на дачах и много еще где, лишь бы сосед не видел. Стараешься ради них, ни сил, ни времени не жалеешь, а чуть что претензия, что мы чуть ли не половину бюджета на себя спускаем. Бюджет - не сперма, много не высосешь, прежде обосновать количество надо. Хотя... хотя новая генерация пошла. По уму стырить не могут, в открытую тащат! Даже то, что опасно тырить!"

2.

Все обошлось. Снова начались утомительные нудные будни. Раньше хоть скрашивали дни рожденья сотрудников, но сейчас надо было ждать конца ноября, когда кое у кого намечался юбилей и свадьба сына Люсьен.

Гондон попросил, но все его просьбы звучали как приказы, уничтожить танцевальную студию. В смысле не сжечь и поубивать, а тихо и незаметно закрыть. Чем насолить могла Пичугина Гондону - непонятно.

Ладно бы не дала. Гондон - кликуха. Одного роста и формацией, даже повадками как Скопалев, и такой же скандальный и холуйный - просто невыносимо. Терпеть невозможно и послать нельзя. Поднимет всю голубятню - заклюют. Не стесняясь, пока лижет чужую задницу - свою подставляет. Ладно бы только полизать... и молодежь такую-же то ли вырастил, то ли скопил вокруг себя. Теперь он в культурке авторитет. Сам себя смотрящим назначил. А она, Люсьен, должна всячески его людей и идеи продвигать. И все из-за того, что сына упустила. Гондон завлек мальца, еще в детстве, в свой театральный кружок и сделал таким же как он сам. Теперь для сына главные не материнские ласка, нежность, а Гондона. Из-за этого и свадьба. Узнай в городке, кто ее сын, греха не оберешь. Гондон пошел ей навстречу и подобрал сыну такую же девочку - нетрадиционную. Вот позор-то! До нее дошел слух, судя по которому и решил Гондон разделаться с Пичугиной. Она назвала его пи в кубе. Но он обиделся не за этот математически-геометрический термин, а за то, что посчитал, что это обозначает общеупотребительное народное название вагины. А кто же он ещё, если пассив?

Те, кто не знал подоплёки, обзавидовались из-за её невестки. Стильная московская штучка. Вроде и по-русски изъясняется, но не совсем понятно. Из Европы не вылазит, в Германии подолгу проживает. Дизайнер-перфекционист, создающая инсталяции суперфлета, рейди-мейда оп-артированного модернизма с примесью сюра в абстрактном авангардизме.

Людмила Никодимовна первоначально и двух слов выговорить не могла, но её так часто спрашивали, что пришлось заучить. Виктория - невеста очень обижалась даже на то, что эти термины пропускали или меняли местами. А уж за коверканное произношение! Иностранная шелуха сразу спадала с её речи и простой язык громко звучал на всю округу. Вика была зачинателем этого нового, непонятного, но проклюнувшегося течения в современной культуре. Гондон, как оказалось, очень влиятельный в своей среде, раз из Москвы такую гламуру прислали.

Тут неожиданно несчастье свершилось. Старого главу района область задвинула. Абрич Николай Карсакович за двадцать лет вывел район хоть не в первую линию, он к ней и не стремился, но в доходную группу. Это при том, что ни гигантских колхозов, ни актуальных заводов не было. Так, всего по чуть-чуть. Областному, а иногда и даже кому-то повыше, земелькой благодарствовал и они его - инвесторами. Артсиск незаметно стал, если не местной Рублёвкой, но и не копеечной рухлядью, добивавшей старосоветское наследие, а что-среднее.

Потом и бизнес повалил, чиновники разных уровней одни поближе к областной, на отдыхе власти, другие - подальше от московского начальства. Тишина, природа, а озера! Правда, теперь к воде, простому человеку только через камыши можно пробраться. Но можно же! Начали поговаривать что в район может прийти первый крупный инвестор. Аж из Вьетнама! Молочку делать на местных чудо-травах. Коровы во Вьетнаме, из-за климата плохо приживаются, поэтому те здесь и объявились. И вот тебе...

Судя по всему, Вьетнам и похоронил главу района.

Тома, как глава самого крупного сельского поселения, сидела, как и все остальные главы городов и сёл, в первом ряду. Клазавская, как заммэра пристроилась за её спиной во-втором. Представляли какого-то Безенчука, который спланировал из неведомо каких высот. А может и из темных глубин вынырнул. Он был полная противоположность Скопалеву. Внешне. Выступил c короткой речью. Рефрен которой был один: все остаются на своих местах, ничего не меняется.

Тома, с презентации нового начальства, вышла опечаленной. Когда кто-то обещает, что ничего не изменится, означает что, в лучшем случае, обдерут по самое... в худшем - заберут всё. Но не всё и не у всех. Она шла к машине тоскливо рассуждая: уйти сразу или подождать? Новые, а ясно, что Безенчук притащит кучу своих, а если у него своих нет, то ему окружение создадут те, кто его сюда вставил, церемониться не будут. В открытую грабить будут, чтобы отбить назначение Безенчука. Ведь неизвестно сколько они здесь проторчат. А деньги нужны здесь и сразу. Лучше замереть. Шевелиться начнешь - собственной заднице больно будет.

Она неприятно вздрогнула, когда на её плечо, неожиданно, опустилась чья-то рука.

- Ты чего дергаешься? - Удивилась Клазавская. - Ощущаешь, что и я?

- А что ты ощущаешь? - Несколько презрительно спросила Тома.

- Неопределенность! Что с нами будет?

- С тобой, если не засуетишься и не засветишься - ничего не будет. А я уже чувствую кол в заднице.

- А я-то думала, что за странные слухи по городу ползли, что у Абрича сто мильенов, не долларов, а даже евро в панаме какой-то. Как это он умудрился столько в летней шляпке заховать?

- Не прибедняйся. Кто мэру Ксавеюху откаты от проведения всех городских мероприятий, ремонтов всяких, носит? Только не говори, что не прилипло! Почему нищая Москва разбогатела и всю Русь под себя подмяла?

- Почему? В смысле Москва!

- Да, Люся. Как была безграмотной секретаршей, такой и осталась. Хорошо, что я посоветовала тебе, ничего не подписывать. Лучше быть простым замом без подписи, чем по дури под собственным делом подписаться.

- Можно подумать, что ты пушистый одуванчик! - Взъерепенилась Клазавская.

- Хорошее сравнение. Спасибо. Только я отвечаю за территорию. И никого не волнует откуда мне взять деньги, для приема делегаций!

- Каких делегаций?

- Местных! СЭС, пожарных, административного надзора, полиции. Прокуратура регулярно заглядывает... приходится оброком обкладывать, барщину отрабатывать. Все понимают, поэтому помогают, кое-что и у меня остается! А ради чего тогда всё это? Ради этой своры халявщиков? Ситуация изменится, они не вспомнят сколько я им принесла - сразу к ногтю! Думаю, новые начнут отжим с ЖКХ. Быстрые деньги!

- Ты мне лучше насчет Москвы скажи, вдруг пригодиться!

- В школе ты историю не учила?

- У меня пятерка была! - Похвасталась Клазавская.

- Тогда скажи отличница, зачем князья за ордынский ярлык бодались?

- Чтобы татары их не трогали!

- Ярлык позволяет дань со всех собирать. А если денег нет - земельку, деревеньку, тому кто за тебя вложился! А кто, кроме сборщика дани, за тебя будет вкладываться? Вот почему князя Ивана московского Калитой прозвали.