Читаем Быть собой (СИ) онлайн бесплатно

========== Глава первая. Темная лошадка ==========

1

От стен, занавешенных истертыми гобеленами, тянуло холодом, пробирающимся под кожу, проникающим с током крови до самого солнечного сплетения.

Прогоревшее полено с треском разломилось пополам, и тень, скорчившаяся в кресле перед камином, пошевелилась. Протянула к огню пальцы – светлые как выбеленные солнцем кости. Склонилась, впитывая уходящее тепло.

Отблеск пламени превращал лицо Волдеморта в гротескную маску: из глазниц, как угли из черного зева камина, сверкали глаза – Гарри видел это столь же четко как ощущал собственное тело: гибкое, сильное, облаченное в броню из зеленовато-серых чешуек. Узкая треугольная голова покоилась на подлокотнике кресла и в своей неподвижности казалась выточенной из камня.

Широкое полотнище, висевшее слева от кресла, изображало скачущих оленей, прихотливая игра света и тени делала их сверхъестественно живыми.

«Она ластится к нему как кошка», – мысль, пришедшая извне, была пугающе чуждой. Гарри раздраженно дернул хвостом…

… И хрипло выдохнул – он лежал на животе, обняв подушку, и при попытке вдохнуть полной грудью легкие сдавило. Перекатился на спину, чувствуя как стертая граница между сном и явью становится зримей и осязаемей, тускнеет красочное видение.

Рон – без очков Гарри видел лишь размытое пятно с яркими как лисий хвост волосами – выглянул, привлеченный шумом. Гарри потер глаза кулаком и нацепил очки, стараясь не трогать держащуюся на честном слове дужку.

– Фто флучилось? – рот у Рон был полон пасты и окончание фразы он проглотил. Не дождавшись ответа, утерся рукавом пижамы и скрылся в ванной, откуда вскоре послышался звук льющейся воды. Гарри зевнул и потер ноющие виски – щупальца тянущей боли оплетали голову невидимой сетью. Руки, в которые намертво въелся запах флоббер-червей, покалывало; накануне перебирал склизких тварей до полуночи.

Рон, с разбегу запрыгнувший на кровать, выглядел отвратительно бодрым, а на топот, им издаваемый, должны были сбежаться все твари Запретного леса.

– Решил дать тебе поспать, – Рон пихнул Гарри плечом и кинул на колени промасленный сверток вощеной бумаги, испятнанный отпечатками пальцев. – Булочки с завтрака.

– Спасибо, – он надкусил одну из булочек – тесто таяло во рту как сахарная палочка, и пробубнил с набитым ртом: – Что я пропустил?

Рон наморщил нос.

– Директор утром толкнул такую речь, что мы чуть со стульев не попадали. В «Пророке» утром написали о нападении на семью маглов в Кенте. И самое главное… - Рон воздел указательный палец – на ногте присохло пятнышко зубной пасты. - У нас теперь новый учитель зельеварения.

Гарри сжал булочку так сильно, что джем закапал на пол. Он пропустил самое важное, занимаясь бессмысленной работой ради ублажения эго ненавистного Снейпа. Иногда Гарри казалось, что его везение исчезло на следующий день после смерти родителей. В последнее время это предположение приходило на ум все чаще.

– Слагхорн, наверное, испугался и сбежал, – добавил Рон и хлопнул Гарри по плечу широкой ладонью.

Проклятье, довлеющее над должностью учителя ЗОТИ, перекинулось на прочие предметы? Рон не находил в этом ничего выдающегося. Как и в том, что Дамблдор отыскал нового преподавателя за одну ночь.

– Или его нашли Пожиратели, – выстроенные планы рухнули надломленными башнями, не успев обрести прочного фундамента. Теперь истинное воспоминание Риддла недосягаемо – если только… Пожалуй, Дамблдор тогда сообщил бы Гарри. Или нет? В последние пару лет Гарри окончательно перестал понимать директора.

– Не раскисай, – преувеличенно радостно заметил Рон. – Только представь – мы можем отсидеться в уголке, пока этот парень будет слушать Гермиону.

Гарри согласился, что впечатленный познаниями Гермионы преподаватель начисто забудет об остальных и, растопырив пальцы, облизнул остатки джема.

***

Стены коридора, выложенные из грубо обтесанного камня, неприятно напомнили комнату из сна. Гарри успел разглядеть ее – квадратное помещение с высоким потолком, почти лишенное мебели, и подозревал, что Волдеморт прячется в замке одного из сторонников. Делать с этой информацией было решительно нечего – мало ли гобеленов со скачущими оленями и резных кресел тисового дерева можно найти в особняках магов?

Колокол уже прозвенел, когда они вбежали в класс – непривычно полный, как отметил Гарри, старавшийся одновременно пригладить волосы и поправить мантию, и иметь при этом вид независимый и неторопливый. Судя по пыхтению Рона, он безуспешно пытался сделать то же самое.

Едко пахло травами и горько – спиртовой настойкой; полки с пыльными чучелами и банками с плавающими в растворе гадами, отодвинуты были в дальний угол класса. Не то, чтобы Гарри был не рад этому – неприятное ощущение, что глаза уродцев провожают его, всегда заставляло нервничать.

Мужчина, стоящий за кафедрой, обернулся, и Гарри с растущим смятением понял, что тот моложе Слагхорна по крайней мере вдвое.

– Простите, сэр, – сказал Гарри, не отводя взгляда от худого скуластого лица незнакомца. – Можно нам войти?

Сухощавый и гибкий, человек вызывал ложное ощущение узнавания.

– Профессор Макгонагалл сказала, что вы можете опоздать, – голос у него оказался хрипловатым, как у того, кто вынужден подняться много раньше, чем привык. Говорил он монотонно, а глядел на Гарри – и мимо него, и создавалось впечатление, что ему безразлична реакция на его слова.

Гарри незаметно двинул Рона локтем в бок. Рон отмер, прекратив изображать мраморную статую, и оглянулся через плечо, точно прикидывая пути спешного отступления.

– Как вы заметили, я допустил на занятие всех желающих, независимо от оценок, полученных ими при сдаче СОВ. Те, кто продемонстрирует неумение работать самостоятельно, отсеются еще до исхода этого месяца, остальных же я намерен должным образом подготовить к экзаменам на ПАУК. Смею надеяться, что моя методика преподавания не станет для вас откровением, поскольку я не придерживаюсь мнения, что вы неспособны самостоятельно изучить нужный объем материала, – он задумался на мгновение, а потом коротко кивнул. – Я рассадил вас сообразно вашим навыкам; того, кто аргументировано докажет мою неправоту, с удовольствием пересажу на желаемое место. – Он устроился за столом и притянул ближе пухлый том, переплетенный в воловью кожу, и кипу пергаментов. – Приступайте.

Ученики зашевелились, нарушив нестройные ряды, и, толкаясь и ругаясь вполголоса, отправились занимать свои места. Гермиона, волей учителя оказавшаяся на задней парте, помахала Гарри и Рону.

Гарри бросил сумку на пол, подтолкнув ее ногой под стул, и достал учебник Принца. Рассеянно пролистнул страницы, испещренные пометками. Рон, сидевший за две парты от Гарри, бормотал, что непременно вылетит еще до конца недели, и тогда Джордж и Фред станут дразнить его, Джинни – жалеть, а мать – пришлет гневный вопиллер. Дальше фантазия Рона иссякала, но и представленная картина выглядела достаточно угрожающей, чтобы искренне посочувствовать ему.

– Простите, профессор Грейлиф, – вихрастая голова Симуса (он залетел в класс мгновением раньше Рона и Гарри) была едва видна из-за спин более рослых учеников, – Но что мы должны делать?

Слизеринцы, столпившиеся у шкафов с ингредиентами, засмеялись, однако Гарри видел – они ждут ответа не меньше, чем остальные. Взглядом выцепил из толпы бледного до прозрачности Малфоя, апатично застывшего возле Панси Паркинсон. На висках у Малфоя блестели крупные капли пота, и выглядел он больным.

– Учебник перед вами, мистер Финниган. Вы вольны выбрать любое зелье – срок приготовления не ограничен ничем, кроме здравого смысла, – Грейлиф отвернулся, потеряв всякий интерес к происходящему, и углубился в чтение. Периодически он сверялся с книгой и тогда, обмакнув перо в чернильницу, делал краткие пометки на полях очередного сочинения.

Гарри, приноровившись к неизбежному ощущению беззащитной открытости, которое испытывает всякий, садящийся на первую парту, успокоился и обрел уверенность, которую пять предыдущих лет, проведенных в этом классе, не испытывал.

*

Кристально ясно было, что Макгонагалл ничего не говорила Грейлифу – он просто дал опоздавшим ученикам шанс избежать ненужных оправданий. Гарри желал бы знать, зачем он это сделал – на человека, дающего поблажки прославленным и знаменитым, Грейлиф не походил, и на того, кто заботится о душевной организации других, тоже. Его отстраненная манера общения и скучающий тон отдавали приторным душком неискренности. Гарри предпочел бы суетливую учтивость Слагхорна этому звенящему равнодушию – при взгляде на Слагхорна хотя бы не казалось, что разговариваешь с гранитной глыбой.

Гарри, загородившись раскрытым учебником как щитом, искоса изучал Грейлифа, читавшего очередное сочинение. Было что-то неуловимо неправильное в позе и жестах – в том, как клонился вперед, стараясь не касаться спинки стула или в том, как рассеянно потирал красную полосу на запястье, сдвинув манжету рубашки.

– Не сомневаюсь, что кажусь вам весьма интересным объектом для наблюдений, – он не повернул головы, однако Гарри ощутил себя ребенком, пойманным на краже яблок из сада соседа. – Вынужден сообщить, что если не приступите к приготовлению зелья до конца занятия, навсегда покинете мой класс, – Грейлиф не то специально понижал голос, не желая вовлекать в разговор остальных, не то привык, что каждому его слову внимают с неподдельным интересом. Независимо от того, с какой громкостью оно сказано. Гарри уткнулся в учебник, притворившись, что это необычайно увлекательно – перечитывать абзац, из которого понимал отдельные слова, не желающие складываться в осмысленные фразы.

Выбирал почти наугад, бесцельно пролистнув учебник до середины, и наткнувшись на зелье, сносок к которому Принц сделал – или сделала, Гарри не мог отвязаться от мысли, что Гермиона права, и мелкий бисерный почерк действительно женский, – совсем немного. Рон, перегнувшись через парту, беззвучно зашевелил губами, проговаривая про себя номер нужной страницы.

Растирая в вязкую кашицу маслянистые прыгучие бобы, Гарри получил возможность проанализировать сегодняшний кошмар – не первый в череде подобных, и, вероятно, далеко не последний – дурные сны учащались и рассвет Гарри неизменно встречал бодрствующим. Волдеморт проявлял невиданную щедрость, наказывая провинившихся – никто не мог назвать его скупым, когда дело касалось раздачи непростительных заклятий…

*

Урок уже подходил к концу, когда из котла Гойла – а этот что здесь забыл? изумился Гарри, – плеснуло на пол выкипевшее варево. Плюнуло искрами – те разлетелись как вода из-под колеса мельницы; зашипели, прожигая пол и мантию Гойла. Тот взвизгнул совсем по-девчачьи, когда одна из искр попала ему на шею.

– Шилд Чарм, – выдохнули за спиной. Котел накрыл бледно-голубой дымчатый купол. Грейлиф стоял, опираясь ладонью о столешницу и расслабленно опустив другую руку, с зажатой в кулаке волшебной палочкой. Глубоко посаженные карие глаза смотрели спокойно. Убедившись, что щит защищает надежно, он сел, пощекотал кончиком пера подбородок и вывел изящное «Х» на проверенном сочинении. – Можете отправляться в Больничное крыло, мистер Гойл. Если вы неспособны сварить простейшее зелье, держать вас здесь дальше не имеет смысла.

Прозвучало бы издевательски, не будь сказано без намека на эмоции. Гойл с деланной ленцой потащился к двери, из сказанного уловив только то, что ему можно уйти с урока безнаказанно.

– Это защитное заклинание, – продолжил Грейлиф лекторским тоном, – которое я всем порекомендовал бы освоить. Если кто-то из вас заинтересуется техникой и особенностями его применения, советую взять в библиотеке «Второй уровень магической защиты» Томаса Влашека.

Гарри наткнулся взглядом на склоненную голову и сморгнул, стряхивая наваждение – на долю секунды показалось, что черты исказились, потеряли резкость, как кадры на плохо проявленной фотопленке, и сквозь сплетение из кожи, мышц и сухожилий проступило другое лицо. Отвернулся, стараясь сосредоточиться на нарезке соцветий одуванчика.

Все непонятное, как он осознал этим летом, следовало примечать и держать наблюдения при себе, не выдавая ни словом, ни делом, что что-то не в порядке или выбивается из привычного графика и хода вещей. И Гарри, притворившись, что увлечен приготовлением зелья, вернулся к котлу, добавляя все новые компоненты в комковатую грязно-серую массу, пока гулкий звон колокола не возвестил об окончании урока.

Он сдал колбу с зельем на проверку, побросал учебники в сумку и выскочил из класса одним из первых. Спину жег пристальный взгляд Грейлифа.

***

Гарри перебрал дюжину названий известных сладостей, прежде чем горгулья повернулась вокруг своей оси и скрипучим голосом велела не стоять столбом. Упрашивать не пришлось – взлетел по ступеням винтовой лестницы, точно обретший крылья. Постучал в изукрашенную резьбой дверь, толкнул ее и вошел.

Дамблдор сидел за столом, уставленным звенящими, прыгающими, поющими и жужжащими диковинными приборами, и, подперев голову здоровой рукой, слушал курлыканье Фоукса, устроившегося на шесте.

– Присаживайся, Гарри, – Дамблдор, если и удивился несвоевременному визиту, не выдал этого. – Позволь спросить, что привело тебя ко мне в этот чудесный осенний день?

Дамблдор смотрел дружелюбно, а ноги у Гарри подкашивались, так что он не преминул воспользоваться любезным позволением. Мягкое глубокое кресло подстроилось под очертания тела, и Гарри утонул в пахнущем вербеной плюше.

– Я… Мне нужно поговорить с вами, сэр, – мысли расползались как клочья размокшей бумаги, и Гарри помедлил, прежде чем сказать: – Это касается моих снов.

Благодушие Дамблдора испарилось без следа, глаза за стеклами очком холодно блеснули – как лед на зимней реке.

– Последний месяц, почти каждую ночь, мне снятся сны, – Гарри обращался к остроносым, украшенным мелкими каменьями туфлям Дамблдора, – и в них я вижу Волдеморта. Кошмары не повторяются и люди, которые в них присутствуют, тоже.

– Продолжай, Гарри, – Дамблдор вернулся к обычному деловому тону, и это придало храбрости.

– Иногда я просто смотрю, – он запнулся, – на то, как Волдеморт наказывает тех, кто ослушался приказа, бывает так, что вижу все происходящее глазами жертвы и чувствую, что испытывает она. Боль, злость…

– Почему ты ничего не рассказал мне? – укор был страшнее гневных упреков.

– Это не все, сэр, – увертки и увиливания ничего не изменят и лишь отдалят неизбежное. – Сегодня я был змеей Волдеморта, Нагайной… и меня не стало. Была только змея, и я понимал ее желания, знал, что желудок у нее пуст, и она намерена отправиться вниз – наверное, в подвал – чтобы поохотиться, и… – Гарри замолчал.

– Когда тело слишком слабеет, чтобы удержать душу, или сознание, заключенное в нем, примитивно, возможно подселение чужой души. Так ты перестал быть собой, – столь суровым и печальным директор был в ночь возрождения Волдеморта.

Гарри снова опустил голову – глядеть Дамблдору в лицо было невыносимо стыдно. Дамблдор вздохнул и сложил ладони домиком: почерневшая кисть странно констатировала с золотым шитьем узорчатого рукава.