Читаем Буйный бродяга 2014 №2 онлайн бесплатно

Холодные уральские струи легкими всплесками массировали тело. Глубоко погружая голову, широкими гребками он захватывал все больше по течению, ближе к берегу. Небось, без сапог-то сподручней плыть, да некогда было скинуть.

Ни свиста пули, ни боли — лишь огнем опалило левую руку, бессильно повис локоть. Потом нога устала толкать и потянула ко дну. Торкнуло, перевернуло лицом вниз, макнуло в последнюю купель. Река, ты ж не выдашь, родимая, ты ж по нашей трудовой хрестьянской земле бежишь, как же это, това...

— Ваше имя?

Удар по осколкам зубов отбросил его к стенке вместе со стулом. Кажется, в разбитом лице больше не осталось никакого сходства с верховным комиссаром повстанцев. Сгустки крови, которые он больше был не в состоянии выплюнуть, закупорили горло, и кашель пытал сильнее чем палачи.

— Вы Равиналь Рок? Отвечайте!

— Как он тебе ответит, если ты разбил ему все губы? — вмешался новый хрипловатый голос. Стул с прикрученным к нему пленным подняли, жгучую лампу отодвинули в сторону, в фокусе возникло чисто выбритое лицо. Рыжеватый мускулистый ухоженный европеец лет тридцати, неброский запах модного одеколона.

— Давай познакомимся, — с улыбкой начал тот, разглядывая то, что осталось от Рока, серыми волчьими глазами. — Я хозяин твоей судьбы. Отныне, днем и ночью — ты в моем распоряжении. Можешь лгать, и я сделаю тебе очень больно. Сейчас покажу, — он зажег сигарету и затушил её о столешницу. — Нет, я не курю, курить вредно. В моей стране мы боремся с дурными привычками. Ну а вы еще не можете отказаться от зависимостей, поэтому следующая — твоя. Как думаешь, где будет больнее — соски, промежность или... я могу затолкать её тебе прямо в глаз? А? Как полагаешь? Начнем сотрудничать, нет?

Он не помнил, что они делали дальше, отвечал ли он что-нибудь — очнулся уже привязанный к доске и залитый водой, полузадушенный и хрипящий. Страшнее боли, больнее ужаса было сознание того, что это его вина, что потеряна не только жизнь, но и дело, что это происходит сейчас со всем отрядом — хорошо, если их убили в бою, если же нет, то мучают и насилуют, и перед смертью, возможно, они проклинают его имя.

Флагманский корабль береговой охраны капитана Каво шел ко дну, а по правому борту погребальным костром пылал его город.

Они дрались за каждую ступеньку лестницы, за каждую плиту белокаменных мостовых, испятнанных фиолетовыми кляксами крови — но отступать было больше некуда. Их флот был разгромлен, армия перебита, озверевшие наемники резали их в каждом подъезде новеньких рабочих микрорайонов, забыв о приказе набрать побольше бессловесных рабов для Эггро — по плану предполагалось лишь вырывать языки, уродовать и ослеплять для устрашения, чтобы навеки стереть память о самой возможности новых восстаний.

Он знал, что положено делать, но медлил — через мгновение он умрет и так, вряд ли гвардейцы сумеют воскресить ненавистного противника для новой казни.

Его имя стоит четвертым в списке самых опасных бунтовщиков.

Напрасно они так боялись. Он не сумел отстоять революцию. И даже не сможет отомстить за неё.

— В чем же дело, курсант? — преподаватель военной стратегии неторопливо прохаживался из стороны в сторону по симуляционной комнате, и вибриссы Мгара непроизвольно поворачивались вслед за ним. — Вам были даны три задания: гражданская война в России, филиппинская герилья и попытка высадки тэйкианцев на революционном Острове. Вы прекрасно изучили соответствующие этапы истории и расстановку сил, закончили вместе с Василием Ивановичем военную академию и прошли с двумя другими аватарами курс подпольной борьбы. И, несмотря на подготовку, полностью провалили экзамен.

Мгар сидел, обхватив грудную клетку второй парой лап и закрыв глаза третьей. Его родной мир — редкий случай благоприятного симбиоза грибов, раскинувших сплетения и тяжи под целыми континентами, и чешуйчатых землероек из разряда кротовых — почти не знал национальных, классовых или межвидовых столкновений. Грибы с незапамятных времен откладывали споры в мозг животных, побуждая их разрыхлять участки минеральных отложений для лучшего освоения пищи. Постепенно из этого сотрудничества выросла разумная цивилизация, использующая в свою очередь насекомых для культивирования подземных огородов. Землеройки нашли пещерные кристаллические породы и соединили их в подобие компьютерных сетей. Сотнями лет они работали над освоением подземных рек и поверхности планеты, пока не поймали сигнал от исследовательской станции Великого Кольца. Представителям общества мирных агрономов, кристаллографов и спелеологов, ставящего своей главной задачей помощь соседям-муравьям и развитие их коллективного разума, тяжело давалось усвоение опыта борьбы и агрессии. Но Совет Звездоплавания считал это необходимым этапом.

— Ваша сознательность, уровень знаний и энтузиазм исследователя выше всяких похвал. Но для участия в космическом поиске этого недостаточно. Представьте себя оказавшимся в составе экспедиции Гонсалеса, — нахмурил брови инструктор. — Или в столкновении с высокоразвитой технически цивилизацией, использующей свои преимущества для захвата и порабощения других — как ни мала вероятность такого события, мы не имеем права совсем исключить её. Вы должны уметь защищаться и защищать, а для этого...

Одним из первых Мгар отправился на Альфа Центавра для обучения в Космической Академии. Ему, привыкшему легко преодолевать отвалы породы и шутя взбираться по стенам каньонов километровой глубины, были нипочем физические нагрузки. Он адаптировался к визору и привык к чужой математике, попробовал пищу разных миров и обзавелся друзьями с Земли и Цефея. Он даже полюбил венерианские мелодии. По сумме баллов в астрофизике, вождении звездолета и психологической устойчивости Мгар был первым в классе — пока на пути не встала непреодолимая пропасть Стратегии.

— После первого провала мы пошли на то, чтобы незаметно дать вам подсказки, — продолжал командор Улфенди. — Конечно, существовали другие мультифакторные переменные, которые вы обязаны были учесть, но имелась возможность предотвратить поражение, объединившись с определенными силами в столице и политически маневрируя. И на этот раз вы не смогли найти и организовать союзников. Это ставит под сомнение целостность мышления учащегося и способность самостоятельно принимать решения. Увы, третий результат был наихудшим из всех возможных. Вы не только потеряли город и страну, позволили врагам безнаказанно нагромоздить гекатомбу из сотен тысяч трупов разумных существ, но также отбросили этот мир в самые черные времена реакции и закрыли возможность развития на полтысячи лет вперед.

— Все ясно, профессор, — преодолевая головокружение и слабость от встающей вновь перед ним картины бойни в порту, выдавил Мгар. — Мне очень стыдно, что не справился, подвел учителей и товарищей. Вы правы: я не гожусь для этого...

Командор расправил крылья и взмыл к потолку.

— Вы один из лучших студентов, и мы не хотим вас терять, поверьте, — отозвался он, зорко разглядывая Мгара с высоты купола. — Мы посоветовались с комиссией и решили дать вам последний шанс. На этот раз вы будете играть на той стороне.

— На их стороне?! Профессор, я не смогу!

— Отчего же? Иногда полезно бывает вывернуть привычные понятия наизнанку, преодолеть въевшиеся штампы и заученные аксиомы. Это приказ, курсант!

Командующий эскадрой поднял церемониальный стяг перед строем своих офицеров. Каждый отвесил поклон символу Божественного имени и прокричал короткую Клятву.

С жалкими мятежниками, посягнувшими на Власть и Право, было практически покончено. Их разорванные давлением тела плавали в космосе, хорошо видные в главный иллюминатор рубки. Обломки не до конца аннигилированных челноков обращались вокруг победоносных истребителей Кье — приятное Божественному зрелище.

Правда, несмотря на подавляющее численное и техническое превосходство, победа была неполной — главному возмутителю спокойствия удалось уйти. Но скоро попадется и он. Штаб его уничтожен, корабли сожжены, кроме того, у командующего есть для негодяя сюрприз — скоро тот сам приползет обратно.

— Девку, которую вы захватили в автономном скафандре, — ко мне, — отдал он приказ начальнику разведки и, даже не оборачиваясь, парадным шагом направился в личные апартаменты.

Он злорадно усмехнулся при виде дочки мятежника. Девчонка стояла боком к нему, кутаясь в разорванную одежду. Она была моложе чем он думал, еще ребенок. Наверное, папочка очень её любит — хотел спасти, значит, теперь никуда не денется.