Читаем Бросок в Карпаты онлайн бесплатно

Летом 1944 года, когда гитлеровские войска были изгнаны из пределов Советского Союза и разгромлены в восточных районах Польши, Румынии и Болгарии, началось освобождение от фашистского ига территории Чехословакии.

В августе 1944 года во всех районах страны, особенно в Словакии, развернулась активная партизанская война. Против оккупантов восстал фактически весь народ. Его главной военной силой стали партизанские словацко-советские бригады и отряды, некоторые воинские части словацкого корпуса, дислоцировавшегося в районе г. Прешова, а также части, созданные Словацким национальным советом. Ими были освобождены многие города и населенные пункты, что вызвало панику у фашистских правителей Словакии. По их просьбе в конце августа на территорию страны вступили немецко-фашистские войска, а 29 августа в районе Жилины произошел первый бой между патриотами и фашистами. Но противник значительно превосходил повстанцев в живой силе и технике, поэтому в начале сентября 1944 года немецко-фашистским войскам удалось занять ряд крупных городов, что вынудило восставших уйти в горы.

Против общего врага плечом к плечу со словаками сражались русские партизаны, действовавшие на территории страны. Однако, несмотря на то, что советское командование установило связь с руководством восставших, помогая ему оружием, боеприпасами и посылая военных специалистов через линию фронта, патриоты оказались в исключительно сложных условиях.

В конце августа 1944 года посол Чехословакии в Советском Союзе Фирлингер обратился к Советскому правительству с просьбой оказать военную помощь восставшим. Советское правительство и Верховное Главнокомандование, понимая важность своевременной помощи народу Чехословакии, дало указание провести наступательную операцию с целью выхода на словацкую территорию. Для советских войск это было связано с большими трудностями. Дело в том, что войска 1-го Украинского фронта, завершив только что длительную наступательную операцию, имели большой некомплект в личном составе и нуждались в отдыхе. Требовалось значительное пополнение их материальными средствами, а на подготовку новой операции отводилось слишком мало времени. Войска к тому же не имели достаточного опыта ведения наступательных действий в горах.

Следует также отметить, что к концу августа 1944 года главные силы войск 1-го Украинского фронта продолжали напряженные бои на сандомирском плацдарме, а левое их крыло развивало наступление на Дембицу и к Карпатам. В районе г. Кросно боевые действия вела 38-я армия в составе 52-го и 101-го стрелковых корпусов. Здесь же находился резерв фронта: конно-механизированная группа (1-й гв. кавалерийский и 25-й танковый корпуса) генерал-лейтенанта В. К. Баранова и 1-й Чехословацкий армейский корпус под командованием генерала Людвига Свободы[1].

Задача оказать помощь патриотам Словакии была возложена на войска 1-го и 4-го Украинских фронтов, причем войска левого крыла 1-го Украинского фронта, находившиеся на кратчайшем расстоянии от районов восстания, должны были играть главную роль. Командующий 1-м Украинским фронтом Маршал Советского Союза И. С. Конев возложил проведение операции на 38-ю армию. Ею командовал генерал-полковник К. С. Москаленко, членом военного совета был генерал-майор А. А. Епишев. В состав армии передавались 1-й гв. кавалерийский, 25-й танковый корпуса и 1-й Чехословацкий армейский корпус. Из состава 4-го Украинского фронта для новой операции предназначалась правофланговая 1-я гв. армия под командованием генерал-полковника А. А. Гречко.

Операция в Карпатах потребовала от командования 1-го Украинского фронта срочно провести работу по организации взаимодействия его частей и соединений. С этой целью в район расположения штаба 38-й армии в первых числах сентября прибыл командующий фронтом, и было созвано совещание командного состава.

Помню, нам было приказано при следовании к месту сбора соблюдать строжайшую маскировку, в случае появления в воздухе фашистской авиации движение прекращать. Мы были удивлены, когда встретили на дорогах колонны чехословацких войск. Личный состав их был в новеньком обмундировании, бодро выглядел, имел новую технику, на что мы смотрели с завистью.

С места сбора, где были оставлены наши машины, нас довольно долго вели офицеры-проводники. Совещание проходило в небольшом здании. Когда мы туда прибыли, там уже находились генералы и старшие офицеры, видимо, из штаба фронта и армии, висела большая карта, возле которой стояли командующий фронтом Маршал Советского Союза И. С. Конев и командующий 38-й армией генерал-полковник К. С. Москаленко.

В этом совещании приняли участие также офицеры 1-го Чехословацкого армейского корпуса, вместе с которыми мне и многим другим офицерам впервые пришлось решать вопросы предстоящего взаимодействия. Боевые соратники хорошо понимали друг друга. Маршал И. С. Конев строго потребовал соблюдения мер скрытности и маскировки при сосредоточении войск в исходный район для наступления. Особенно досталось за плохую маскировку в войсках командиру 1-го Чехословацкого армейского корпуса. Это для всех других было хорошим уроком.

Командующий фронтом предоставил слово командующему армией, который доложил, что главный удар решено нанести вдоль шоссе Оджиконь–Дукельский перевал–Прешов и кратчайшим путем войти на территорию Словакии. Войскам 1-й гв. армии под командованием генерал-полковника А. А. Гречко было поручено прорвать оборону противника на участке Санок, Залужи, а затем развивать наступление в направлении Каманьчи и в Словакии соединиться с войсками и партизанскими отрадами.

Наступательную операцию 38-й армии предусматривалось проводить в два этапа: прорыв обороны противника на участке Хшонстувка, Кросно и развитие наступления конно-механизированной группой в направлении Прешова. Выход в район Попрада и Прешова планировали к исходу третьего дня операции. Начало операции было определено на 8 сентября 1944 года.

После выступления генерал-полковника К. С. Москаленко был сделан перерыв, во время которого состоялось знакомство командиров. Затем командующий фронтом потребовал, чтобы командиры корпусов и дивизий договорились друг с другом по вопросам порядка действий при прорыве обороны противника и выполнении задачи первого дня операции. Он дал также указания командованию чехословацкого корпуса.

Совещание закончилось выступлением И. С. Конева, который обратил наше внимание на важность нового наступления, указал на необходимость учитывать особенности боевых действий войск в горных условиях, а также потребовал решительных действий при прорыве вражеской обороны.

Командующий фронтом особо подчеркнул необходимость обеспечения внезапности операции. С этой целью он строжайше потребовал соблюдать установленные штабом 38-й армии меры бдительности и маскировки. Командиру чехословацкого корпуса было указано на важность строгого соблюдения порядка и дисциплины.

По возвращении в штаб корпуса генерал-лейтенант В. К. Баранов довел новую задачу до руководящего состава управления корпуса. Согласно принятому решению командиром корпуса был отдан боевой приказ № 027 от 4 сентября 1944 года, в котором предписывалось прекратить оборонительные работы и, совершив два ночных перехода, к рассвету 6 сентября сосредоточиться в заданном районе.

Пока у командира корпуса шло совещание, помощники начальника оперативного отдела передавали по телефону приказание о срочном вызове командиров дивизий в штаб корпуса. Начальник строевого отдела гвардии майор А. В. Нетрусов доложил о боевом и численном составе корпуса, а начальник 6-го отдела гвардии майор В. С. Юрлов — об обеспеченности штабов необходимыми документами, средствами связи.

Подтвердив, что приказание мною получено, я направился в район расположения штаба корпуса. Такой вызов был несколько тревожным, так как прошло всего три — пять дней, как дивизия, передав свой участок стрелковой дивизии, вышла в тыл и еще не успела привести себя в порядок.

Вскоре все прибывшие командиры дивизий были приглашены в небольшое здание. Посреди комнаты находился стол, на котором лежала карта с нанесенной обстановкой. Около него — генерал В. К. Баранов и некоторые офицеры штаба. В комнате было уже изрядно накурено.

Начальник штаба корпуса изложил кратко общий план и замысел действий 1-го гв. кавалерийского корпуса и войск 38-й армии, сказав, что о начале операции будет объявлено особым распоряжением. Командир корпуса, поочередно обращаясь к командирам дивизий, разъяснял содержание боевых задач.

Пригласив меня к столу, командир поставил 1-й гв. кавалерийской дивизии боевую задачу. В процессе ее выполнения к исходу третьего дня операции мы должны были овладеть районом Стара-Любовня, Плавница, Мали-Липник и захватить переправы через р. Попрад на участке Стара-Любовня, Плавница.

Затем был приглашен командир 2-й гв. кавалерийской дивизии гвардии генерал-майор Хаджи Мамсуров, который получил приказ к исходу третьего дня операции овладеть районом Плавеч, Люботин, Руска-Воля, Могура и захватить переправы через р. Попрад на участке Плавеч, Руска-Воля.

7-я гв. кавалерийская дивизия действовала во втором эшелоне.

Начальник политического отдела корпуса дал указания о содержании партийно-политической работы с личным составом до начала боевых действий, обратив наше внимание на то, что времени на подготовку к операции очень мало. Начальник тыла корпуса просил нас не отягощать излишне тыловые подразделения, больше взять с собой продовольствия и фуража для конского состава. В целях сохранения тайны командир корпуса потребовал с конкретной боевой задачей ознакомить всех командиров полков за один — два дня до начала боевых действий.

В штабе дивизии и в частях шла напряженная работа. 6 сентября штаб корпуса получил выписку из приказа № 013/оп от 5 сентября 1944 года командующего 38-й армией. В нем говорилось, что армия должна главными силами прорвать оборону противника на участках Хшонстувка, Турошувка, уничтожить его, далее развивать наступление в направлении Потока, Дукли, Тылявы, Прешова и во взаимодействии с 1-й гв. армией, наступающей на Команьчу, соединиться со словацкими частями и партизанскими отрядами…

В середине этого же дня в штаб дивизии были вызваны все командиры частей и их заместители по политической части. Оставив своих лошадей с коноводами в укрытии, мы направились к группе офицеров. Сбор командиров в боевой обстановке — дело не частое. Увидев командование, все встали, зазвенели шпоры, заскрипели полевые командирские сумки. Поочередно поздоровались, потом расположились ближе к столу, наступила тишина.

Мной была доложена офицерам общая боевая задача дивизии, главные мероприятия командиров по подготовке частей к бою в оставшееся время, а также требования о скрытности передвижения и расположения войск. Начальник штаба дивизии доложил предварительное решение о предстоящих боевых действиях и порядке управления при вводе дивизии в прорыв. Начальник политического отдела разъяснил содержание главных дел среди коммунистов, комсомольцев и всего личного состава частей и подразделений. Начальник тыла ответил командирам и заместителям на ряд вопросов по материальному обеспечению, которое в целом нельзя было признать хорошим.

В конце совещания я указал командиру 6-го гв. кавалерийского полка гвардии полковнику Н. Ф. Бородину, что полк должен готовиться к действиям в качестве передового отряда дивизии.

По просьбе начальника штаба дивизии командиры полков разобрались между собой в отношении взаимодействия и обсудили с ним все возникшие вопросы. Пора было заканчивать работу. Разрешив закурить, я пригласил офицеров к себе. Хотелось еще раз посмотреть на всех и пожелать каждому успеха в предстоящих бесспорно сложных и тяжелых боях. Снова возник разговор об особенностях действий в Карпатах. Ведь у командиров не было опыта боев в горах.

Договорившись о порядке работы в частях и в штабе дивизии, ушли все мои помощники и заместители. На столе осталась карта. Над ней предстояло еще поработать…

Командиры, офицеры штабов и политработники частей дивизии не теряли времени даром. Каждый день с раннего утра во всех подразделениях проводилась напряженная работа. Чтобы убедиться в боеготовности полков, я с группой офицеров штаба дивизии направился в один из них.

В лесах недалеко от Петруша-Воли располагался 6-й гв. кавалерийский полк. Командир полка гвардии полковник Н. Ф. Бородин проводил строевой смотр. Подразделения в порядке очередности строились на большой поляне, потом после общего внешнего осмотра в конном строю бойцы по одному проходили мимо командования полка. У стола каждый воин делал остановку. Начальник штаба полка гвардии майор Н. И. Смирнов уточнял нужные сведения о личном составе, вооружении и наличии боеприпасов, а офицеры, сержанты и солдаты докладывали командиру полка о всех своих нуждах.

Во многом благодаря умелой работе политотдела корпуса, возглавляемого полковником Ю. Д. Милославским, целеустремленной партийно-политической деятельности бойцы восприняли предстоящий поход в Чехословакию как особую, почетную боевую задачу. Этому способствовали проведенные во всех частях дивизии митинги, на которых гвардейцы поклялись в предстоящих боях четко выполнить боевой приказ.

Помню, как у восточной окраины Высока-Стшижовска на опушке леса во взводных колоннах стоял в пешем строю 1-й гв. кавалерийский полк. В центре на небольшом бугорке находилась наспех сколоченная из почерневших досок трибуна. Шел митинг. В обращении к гвардейцам я напомнил о боевых делах полка с первых дней войны, обратил внимание на особенности ведения боевых действий в горах и выразил уверенность в том, что и сейчас гвардейцы с честью выполнят свои задачи. Находиться в этом полку мне всегда доставляло особое удовольствие: с ним я начал войну, получил первое боевое крещение и суровую закалку. Полк был мне особенно близок. Поэтому расставаться с ним каждый раз было грустно.

На другой день ранним утром с группой начальников служб дивизии выехал на рекогносцировку местности. Предстояло выбрать районы исходного положения частей перед вводом их в прорыв во вражеской обороне к западу от г. Кросно. Местность будущего участка прорыва лучше всего просматривалась с высоты развалин древнего замка. Но подходы к этой высоте были видны со стороны противника, и он мог обнаружить прибытие большой кавалерийской группы. В памяти еще были свежи сильные артиллерийско-минометные обстрелы фашистов на этой высоте, когда здесь в августе находился мой наблюдательный пункт. Поэтому осмотр нужного района пришлось проводить с других высот.