Читаем Бриллиант онлайн бесплатно

Все связано. Теперь это очевидно. И все же те последние часы, которые я провела вместе с папой, казались настолько счастливыми, яркими, светлыми, что было невозможно себе представить, что увиденное в тот день сможет причинить нам боль и привести к такому краху. Но откуда мы могли знать, что вскоре после этого папа умрет?

Мне шесть лет. Я в своем красном бархатном платье, настолько тесном и жарком, что мне кажется, будто я пенюсь и пузырюсь, словно тот фонтан, перед которым я стою, застыв и крепко зажмурившись. Я ощущаю брызги на своих руках и лице и слизываю с губ прохладную, шипучую влагу.

Папа смеется, потом высоко поднимает меня и сажает к себе на плечи. Он говорит мне, что я вся покрыта мерцающими кристаллами. Мои руки раскинуты в стороны, взгляд направлен вверх на блестящий стеклянный купол. Кажется, что я смотрю на синее небо над нами, я словно ослеплена солнечными золотыми лучами, проникающими сквозь зеленые деревья, на ветках которых прыгают, чирикая, воробьи… Они уверены в том, что свободны. Сквозь этот густой звездный туман я слышу пушечные залпы и гудящие трубы, хоровое пение, смех толпы и крики приветствия. А когда я смотрю вниз, то вижу Викторию и Альберта — она во всем серебристом, в ее волосы вплетены маленькие розовые цветы, она похожа на королеву из волшебной страны.

Мы провели целый день в этом блестящем дворце, прогуливаясь под красными флагами и знаменами и рассматривая замечательные вещи, привезенные со всех континентов. И лишь некоторые из них казались мне неинтересными, как, например, медицинские инструменты, холодный металлический блеск которых оказался столь привлекательным для папы, ведь он был врачом. А мне понравилось чучело слона, спина которого была покрыта ярким блестящим шелковым балдахином.

Однако больше всего мне запомнилась птичья клетка, очень высокая, золотая, вызывавшая у толпы легкие, мечтательные вздохи, хотя в ней обитало отнюдь не экзотическое пестрое существо. В самом ее центре совершенно неподвижно лежал яркий, ослепительный бриллиант огромного размера. Очень долгое время я стояла, пристально глядя на него, вцепившись руками в прутья клетки, пока не почувствовала, как темная тень незаметно накрывает мое лицо. Задрожав, я вышла из этого транса, дернула за папин рукав, чтобы идти дальше, и, взглянув вверх, увидела знакомые темные усы… однако под ними были не его губы, а над ними не его глаза.

В страхе и смятении оглядываясь по сторонам, я наконец увидела, что папа стоит прямо рядом со мной, и с облегчением засмеялась. Потом я повернулась к зеркалу, в котором отражался джентльмен в красной с золотом военной форме.

— Добрый день, юная леди, — незнакомец говорил с сильным немецким акцентом. — Как ваше имя?

— Я Алиса. Алиса Уиллоуби, — ответила я без малейшего намека на смущение, снова становясь сама собой.

— Хорошо, мисс Алиса Уиллоуби, вы должны сказать мне, что думаете об этом бриллианте?

— Он очень большой и яркий. Но почему он в клетке? Разве он может улететь?

— Очень хорошее наблюдение! Возможно, я должен объяснить… — Он вопросительно поднял бровь и продолжил: — Как вы видите, это — самый дорогой драгоценный камень во всем мире, и эта клетка защищает его от повреждения… или от воров. Затем, выдержав драматическую паузу, он наклонил голову набок и спросил: — Вы знаете, как его называют?

Подняв голову, я широко открыла рот, но на сей раз совершенно не знала, что ответить.

— Это Кохинор, что значит Гора Света. Он проделал огромный путь из Индии из Пенджаба. Легенда гласит, что его может носить только королева — любому другому человеку, обладающему этим бриллиантом, он принесет большое несчастье.

— О, — я с трудом могла дышать, желая узнать побольше, будучи уверена, что с этим камнем должны быть связаны самые интересные истории.

Но тогда папа вежливо откашлялся и сказал:

— А теперь пойдем, Алиса. Я думаю, пришло время поблагодарить принца Альберта и позволить ему продолжить его путешествие по выставке, не так ли?

Я с неохотой взглянула на своего нового друга, внезапно вспомнившего о важности своей персоны и ставшего серьезным.

— Спасибо, принц Альберт. — Я неуклюже присела в реверансе, приняв скромный вид. — Когда я приду домой, то расскажу маме, что мы встретили вас сегодня… и что мы видели прекрасную Гору Света.

— Хорошо, но, возможно, есть еще одна вещь, которую я должен вам рассказать, — он наклонился, слегка прикрыв рукой свой большой красивый нос и шепча «тс-тс»; его бакенбарды царапали и щекотали мою щеку — но это не было неприятно, — когда он прошептал мне на ухо: — Вы знаете, это ненастоящий бриллиант.

Я почувствовала на своей коже его дыхание, горячее и влажное, и, едва сдерживая хихиканье, плотно сжала губы.

— Тот слишком ценен, чтобы показывать его публике. Это его точная копия.

— Я обещаю, что никому не расскажу, — прошептала я в ответ, очень важная от того, что мне доверили такой секрет.

— Великолепно! — сказал он, поднимаясь и снова возвышаясь надо мной. — Я знал, что могу доверять такой прекрасной юной особе!

Позднее я поняла, что все знали о том, что это был не Кохинор. Но в то время я сдержала свое обещание и никому не сказала ни слова. Даже папе, когда я, уставшая и сонная, сидела у него на коленях, на обратном пути домой в Виндзор. Железнодорожный вагон был переполнен, его раскачивающее и ритмичное движение скоро погрузило меня в сон. И когда мы уже почти приехали и визжащий свист поезда разбудил меня, я, выглянув в окно, увидела только плотные вьющиеся облака белого пара, укутывавшие темный мир вокруг нас.

Когда мистер Тилсбери приходил «по делу», мама по привычке полагала, что я наверху, в своей комнате. Обычно так и было.

Я терпеть не могла этого человека с бледной мерцающей кожей и прямыми темными волосами, которые иногда он смазывал жиром, отчего они блестели, и зализывал назад. Некоторые полагали, что он выглядит очень элегантно в своем сером фраке, а его грациозные и эффектные манеры еще больше всех очаровывали. Но я старалась держаться от него подальше. Другими словами, я его просто не выносила.

Обычно они сидели в гостиной и проводили свои спиритические сеансы с картами Таро и хрустальными шарами, одним даруя надежду, а другим принося разочарования. Как правило, компания была небольшой — в основном одни женщины, чаще всего пожилые. В девяносто девяти случаях из ста они уезжали от нас с заметно облегченными кошельками, хотя мама всегда настаивала на том, что у них также становилось легче на сердце.

«Постукивания по столу», казалось, были сейчас в моде, хотя единственный стук, который мне хотелось бы услышать — это стук их голов, ударявшихся друг о друга. Все это я считала чистым жульничеством и цинично полагала, что, пока мама погружалась в транс, чтобы покинуть тело и установить связь с духами, чего так жаждали ее клиенты, истинной причиной популярности этих «темных кругов» являлось прикосновение рук мистера Тилсбери к их живой, дышащей плоти. Я также боялась за маму, поскольку подозревала, что намерения Тилсбери простирались дальше дозволенного, так как замечала, что, когда он касается маминой руки, на ее щеках появляется легкий румянец.

В такие моменты у меня внутри все холодело, хотя могу заверить вас, что Тилсбери не производил на меня никакого особенного впечатления… Правда, в те моменты, когда он оказывался рядом, воздух, казалось, менялся. На душе становилось тягостно, а кроме того, было трудно, почти невыносимо дышать. Я ненавидела этого человека. И, как вы убедитесь, на это у меня имелись все основания.

Однажды осенним вечером я сидела и смотрела в окно, видневшаяся дорога закруглялась, образуя маленький уединенный островок, в центре которого располагалась окруженная садом и черной чугунной оградой церковь Святой Троицы с мрачной квадратной башней и зловещим шпилем, который торчал, словно наблюдавший за мной страж.

Снаружи здание церкви заметно обветшало: кирпичи давно превратились из желтых в грязно-серые, а туман время от времени скрывал циферблат часов, которые только что пробили шесть раз. Моя рука зависла над дневником, нацелившись писать, правда, скорее в надежде, чем в ожидании, поскольку в семнадцать лет моя жизнь представлялась мне достаточно унылой.

Однако в тот день в доме было много дел. Рано утром мама выдала поручения Нэнси, нашей новой служанке, которая то и дело носилась по лестнице то вверх, то вниз, все полируя и чистя. Ступени перед входом уже блестели, медный дверной звонок сверкал как зеркало, громко звеня и приветствуя свежие цветы, — в то время как с обратной стороны дома посыльные мясника и бакалейщика доставляли белые пакеты. К концу дня весь дом наполнился восхитительными запахами, и, не в силах больше противиться, я наконец решилась спуститься вниз.

Мама стояла в гостиной с тряпкой в руках — не столь уж и редкое зрелище, как вы могли бы себе вообразить, поскольку за последние годы целая вереница негодующих служанок, опасавшихся за судьбу своих смертных душ в этом доме «еретических богохульств», покинула нас. А те, кто знал моего отца, мрачно бормотали себе под нос, что дорогой доктор Уиллоуби, конечно, «перевернулся бы в гробу», если бы только узнал о том, какие вещи здесь творятся. Так что периодически мама с энтузиазмом принималась за домашние дела, но лишь до тех пор, пока не находился более терпимый обслуживающий персонал. Но в то время у нас работала Нэнси, и не было никакой потребности маме самой наводить порядок.

Мама, закатав рукава так, что были видны запястья, быстро разгребла груду украшений и рам для картин, ее темно-каштановые волосы выбились из-под шпилек. Некоторое время я наблюдала за мамой, вдруг она замерла, почувствовав мое присутствие. Она повернулась, оглядываясь на дверь, и посмотрела прямо на меня. Работая, она раскраснелась и выглядела намного моложе, чем в те моменты, когда сохраняла свое обычное спокойствие и хладнокровие.

— Алиса, где ты пряталась целый день? — Мама выглядела обиженной, вытирая тонкую струйку, стекавшую с бровей, и я уловила слабый аромат ее кислого пота. — Этим вечером у меня будет очень важный клиент. Не могла бы ты помочь ради такого случая? Ты можешь спуститься вниз и расставить новые лилии? Я бы попросила Нэнси, но сегодня она уже и так много работала, и я даже не знаю, где она сейчас.

Обрадовавшись хоть какому-то занятию, я спустилась в цокольный этаж и, украв печенье с фарфоровой тарелки, увидела, что Нэнси, сутулясь, сидит за большим сосновым столом и пьет чай, сдувая с чашки пар.

Наша старая кухарка, миссис Моррисон, стояла рядом с ней, меся тесто. Облака белой муки клубились до самых ее подмышек, когда она обвинительно махала над столом пальцем.

— Все эти странные блюда! — ворчала она. — Я, конечно, не возражаю. В конце концов, это моя работа, но я не могу вообразить, кому это может быть нужно. И я знаю, что все это пропадет впустую! — Миссис Моррисон с негодованием фыркнула, вскинув голову в знак строгого неодобрения, и жесткие седые завитки под ее накрахмаленным белым чепцом вздрогнули. — И бедная Нэнси сотрет пальцы до костей. Покажи мисс Алисе свои руки. Давай, девочка!

И служанка наглядно продемонстрировала их. Она не могла быть намного старше меня, но на ее бледном лице уже появились морщины, а взгляд под прядями непослушных рыжих волос казался хмурым.

— Вашей матери не стоит рассчитывать, что я стану все это делать. Она нанимала меня в качестве горничной, а не прислуги, выполняющей всю работу по дому.

Нэнси захныкала, вытирая рукавом нос, и на одежде, которая, честно говоря, казалась совсем не подходящей для девушки, остался тонкий след слизи.

Я тоже начала задаваться вопросом, кто смог бы выносить всю эту беготню и суету, но в этот момент один из звонков, выстроенных в линию высоко на стене, пронзительно зазвенел. За его провод потянула с внешней стороны дома чья-то невидимая рука. Нэнси со стоном сползла со стула, расправила, насколько это было возможно, свой запачканный белый передник, и снова отправилась исполнять свои обязанности.

— Осмелюсь предположить, что к нам пожаловал сам принц Тьмы, — язвительно заметила кухарка. Сдержанные шаги служанки внезапно стали совсем тихими, поскольку она постепенно удалялась наверх к прихожей. Очень скоро, услышав глубокий, низкий голос мистера Тилсбери, я решила остаться внизу, дожидаясь Нэнси, чтобы пройти через гостиную вместе с ней. И пока я сидела там внизу на самой нижней ступеньке, держа тяжелую вазу на коленях — тяжелый надоедливый аромат лилий щекотал мне нос, вызывая желание чихнуть, — я услышала внезапный, резкий стук в дверь от кого-то, кто подошел с обратной стороны дома, и затем голос кухарки, громко восклицавшей:

— Вы не похожи ни на кого из наших обычных мальчиков-поставщиков, это точно!

Голос действительно не напоминал голоса рассыльных, которых мы знали. Он казался слишком взрослым и благородным.

— Я только хотел бы узнать, — начал незнакомец, — нет ли здесь Нэнси?

— Нет ее, нет! Она сейчас наверху, выполняет работу, за которую ей платят!

Резкий ответ кухарки последовал так быстро, что я представила, как ее крепкие руки выталкивают посетителя за дверь.

— Я не позволяю никому — ни черни, ни джентльменам — заходить и пачкать на моей кухне… Так что идите, идите туда, откуда вы пришли…

Незнакомец добродушно рассмеялся. Затем дверь глухо захлопнулась, и его голос стал неслышен, заглушенный ворохом шуршащих наверху маминых юбок, которая уже оделась для вечера и спускалась по подвальной лестнице вниз.

— Кто это был, миссис Моррисон? — спросила она, и ее голова свесилась через перила.

— Всего лишь один молодой грубиян, разыскивающий Нэнси, — последовал хриплый ответ кухарки. — Я отослала его восвояси, развязный молодой черт! — Ее розовое пухлое лицо появилось в проеме двери, и она добавила: — Весьма привлекательный, и я допускаю, что он…

— Ты видела, кто это был? — спросила меня мама, забирая свои цветы.

— Нет! — с негодованием ответила я, отступая и испытывая облегчение, потому что теперь могла подняться наверх, пока она будет встречать своего гостя. — Около черного входа нет никаких джентльменов, которые спрашивали бы меня!

Когда я проходила через прихожую, я увидела, что мистер Тилсбери находится в гостиной и своими бледными руками поправляет занавески. В этот момент его стеклянный взгляд тоже остановился на мне. Он улыбнулся, но я лишь опустила глаза и прошла мимо.

Позднее, сидя в одиночестве в своей комнате, я услышала затихающий стук лошадиных копыт и шумный грохот подъезжающего экипажа. Я с любопытством прижалась лбом к холодному стеклу и посмотрела вниз, чтобы рассмотреть, какой формы тени появятся внизу.