Читаем Бридж – моя игра онлайн бесплатно

В те давние времена, года я изучал право в Макгильском университете, я познакомился с одной девушкой, научившей меня играть в бридж. «Просто следуй масти» – сказала она. «Если это невозможно, сбрось любую карту, либо положи козырь». Именно так я и делал: следовал масти, а в случае отсутствия таковой клал козырь. К полудню я проигрывал около 4.000 очков, а эта милая, умная, желанная девушка смеялась надо мной.

Вы вправе предположить, что с тех пор я затаил обиду на своего первого учителя по бриджу. Нет и еще раз нет. Первое, что я сделал, приехав тем летом домой на каникулы, так это буквально вызубрил какой-то учебник по бриджу. Возможно это и был первый неосознанный шаг к тому образу жизни, который вы вправе описать словами: играет и не работает. С высоты сегодняшнего своего опыта я понимаю, что те простые правила игры, которые мне объяснили и составляют основу знаний, необходимых начинающему:

Просто следуй масти. Если это невозможно, сбрось любую карту, либо положи козырь.

Вряд ли от новичка можно ожидать большего, по крайней мере, по прошествии нескольких робберов.

Но представим, как бы развивались события сегодня. Итак, мифический Чарльз Горен, Макгильский класс, 1965 год. Желание: научиться играть в бридж.

«Ну-с, Чарли», – молвит его красивая (это всего лишь фантазия) подруга, – все очень просто. Предположим, твой партнер открывает торговлю одной трефой».

«Это значит, что у него полная рука треф, правильно?» – перебивает ее этот недоросль.

«Нет, совсем необязательно. Возможно, он играет Неаполитанскую трефу…»

«Что?»

«…И у него не менее 17 очков в старших картах, однако, хорошей трефовой масти может и не быть».

«Но ведь так можно окончательно запутаться», заявляет молодой Горен. «И, вообще, это ж надо додуматься, переться в Неаполь и изучать там систему. Не проще ли взять на вооружение что-нибудь американское, типа…»

«Вандербильтской трефы?» – перебивает она. «Что ж, если вы играете Вандербильтскую трефу, то открытие торговли одной трефой показывает более половины всех очков колоды».

«И, конечно, хорошую трефу?»

«Нет, о трефе здесь нет и речи».

«О, я начинаю схватывать» восклицает он. «Если партнер открывает торговлю одной трефой, то ничего общего с трефовой мастью это открытие не имеет. У партнера просто хорошая рука».

«Да и нет», по ее милому личику пробегает легкая тень раздражения. «Открытие торговли одной трефой вполне может содержать приличную трефовую масть и весьма умеренную руку. Поэтому торговля и открывается заявкой «одна трефа».

Бедный малый начинает размышлять, потом он раздражается и, в конце концов, в изумлении восклицает, «О, я понял! Конечно же, все ясно – с хорошей трефой вы открываетесь одной трефой. Если трефы у вас нет, то открытие: «одна трефа!»

«Перестань издеваться надо мной!»

«Но ведь это в точности твои слова!»

Дым рассеялся, мир восстановлен, и несчастный Горен медленно вникает в суть Римской трефы, Неаполетанской трефы, Шенкенской трефы, Рот-Стоуновской трефы, Каплан-Шейнуолдской трефы и стандартной Американской трефы и, как только у него появляется возможность вставить слово, он заявляет своей подруге, что чувствует себя отныне истинным экспертом всех «трефовых» систем.

«Экспертом!» – фыркает она. – Существует еще тридцать семь версий этого открытия!»

Мифический Чарльз Горен. Макджильский университет, 1965 год, швыряет колоду и выскакивает вон из дому в темноту вечерней улицы, обреченный, увы, всю оставшуюся жизнь прозябать в качестве профессионального игрока в Мила Борнс. Он точно также никогда не поймет этой игры, но в ней, по крайней мере, не уделяется столько внимания трефовой масти.

Если от этого легкого полета фантазии у вас сложилось впечатление, что я не сторонник этого искусственного, бессмысленного и бесполезного украшения, медленно покрывающего богатое полотно контрактного бриджа, то вы абсолютно правы. Вудрой Уилсон еще пятьдесят лет назад говорил об «открыто достигаемых соглашениях», но и по сей день эта фраза наилучшим образом описывает точную информативную торговлю. Безусловно, натуральные системы – это спасение для тугодумов, однако – это спорный аргумент в их защиту, но не менее, безусловно, и то, что они самым полным образом удовлетворяют и величайших игроков на свете. И я твердо убежден, что, если бы, садясь впервые за бриджевый стол, а это было столь давно, что говорить об этом просто неприлично, столкнуло бы с одной из современных систем торговли, то в бридж бы играть я не стал. «Не стоит он стольких хлопот», – решил бы я. Зададимся вопросом, что же самое главное в современном контрактном бридже. Боюсь показаться наивным, а еще больше боюсь оскорбить вас в ваших чувствах, но моя точка зрения такова:

Бридж создан для получения удовольствия

Не следует играть в эту игру ни по одной другой причине. Вы не должны играть в бридж ради денег, ради демонстрации вашего интеллекта или – тупости партнера, ради доказательства, что вы величайший педагог со времен Сократа или демонстрации последней суперзаявки системы, из-за нескольких сотен других причин, оказывающих огромное влияние на игроков в бридж. В тот момент, когда вы осознаете, что удовольствие, которое доставляет игра, является не единственной причиной вашего пребывания за столом, забросьте это занятие и посвятите себя чему-нибудь еще – возможно теннису. Чему угодно, только не бриджу.

С другой стороны, если вы получаете удовольствие, тогда разрешите предсказать вам, что чем сильнее будет становиться ваша игра, жестче соревнования, чем более умные и искушенные партнеры будут встречаться вам за бриджевым столом, тем больше удовольствия будет доставлять вам игра. Но, в любом случае, остановитесь для начала и прислушайтесь к внутреннему голосу и определите, на самом ли деле вы играете в бридж, контрактный бридж, ту самую игру, которую, в той или иной степени изобрел Гарольд Вандербильт около тридцати пяти лет тому назад. Вот какие мысли пришли мне в голову в ожидании очередного интервью, одного из многих тысяч, которые я дал за свою жизнь. Вошел корреспондент и начал: «Отлично, м-р Горен, давайте порепетируем».

– «Порепетируем?» – не понял я. – «А можно с листа? Вы задаете вопросы, я отвечаю».

– «Нет, сэр», – услышал я в ответ. – «Я нахожу лучшим порепетировать».

Началась репетиция. Корреспондент представился, прочистил горло, представил меня как Чарльза Горена из Майами Бич, штат Флорида, прочистил горло еще раз и этаким слащавым голосом задал, наконец, свой первый вопрос:

– «Скажите, м-р Горен, вы играете в бридж?»

Этот вопрос забавлял меня в течение нескольких последующих недель, как вдруг я осознал всю его серьезность. Однажды весь вечер я просидел кибитцером на одном крупном турнире местного значения и по происшествии нескольких часов неожиданно открыл для себя, что три четверти играющих не играют в контрактный бридж. Да нет, конечно же, они думали иначе. Ведь они знали, как считать очки. Они знали, сколько очков требуется для открытия торговли, для ответа, прыжка, двойного прыжка. Они знали, сколько очков требуется для мажорного гейма, гейма в миноре, шлема и большого шлема. Но в действительности их интересовало нечто совсем иное и бридж здесь не причем. Другими словами, они играли в бридж, но не игра была истинной причиной их пребывания за столом. Некоторые из них отрабатывали новые странные системы, ставившие в тупик и противников и партнеров, а их заявок никто не понимал, разве что они неумны и неуместны. Это не бридж, это тренировка памяти. Другие старались ни на йоту не отступить от всех известных им бриджевых догм: на онера клади онера, со второй руки – малую, с третьей – высокую, никогда не импасируй партнера, а хорошая сигара – просто дым. Это не бридж – это рабство. Здесь же мы находим традиционных игроков-тиранов, способных убить партнера, если тот, допустим, не вернул ход. Это не бридж – это садизм. И их партнеры, сидящие, по обыкновению, тихо и сносящие все оскорбления. Это не бридж – это мазохизм.

Наиболее общее заблуждение, на которое я хочу обратить внимание – это детская вера в очки и опирающиеся на них системы. О чем это он толкует? После всех этих лет вдалбливания в наши головы аксиомы о непогрешимости очка, он требует отказа от него? Ни в коей мере. Я предлагаю добавить к «очковому» методу чуть-чуть доброго здравого смысла. Я говорю об этом давно, но прислушиваются, увы, немногие. Большинство игроков лениво подсчитывают очки, прикидывают возможности системы и делают заявку. Из виду упускается самое главное: ни одна система не отрицает возможности использования серого вещества, не говоря уже об органах слуха и зрения.

Парадоксальным в бридже остается тот факт, что большинство игроков значительно ухудшают свою игру, стремясь достичь слишком многого, слишком быстро. Допустим, я утверждаю, что, значительно упростив свою игру, вы значительно улучшите ее. Допустим, я утверждаю, что, чем больше сложностей и нюансов привнесете вы в свою игру, тем хуже она будет. Допустим, я имею наглость обвинить вас в излишней трате энергии на отработку «хитрых» механизмов вашей системы вместо изучения основ бриджевой техники, знание которых и определяет разницу между победителями и неудачниками. Допустим, я утверждаю все это. Не оскорбил ли я вас? Продолжите ли вы чтение этой книги?

Итак, теперь, когда мы освободились от горячих голов, будем поконкретнее. Я сейчас перечислю основные недостатки, присущие среднему американскому бриджисту:

– Он отдает тысячи очков в год из-за стереотипной, предсказуемой торговли и такой же игры.

– Он часто дает контру, когда этого делать не следует, но еще чаще не ставит ее, когда это необходимо.

– Он строго придерживается правил, составляющих не более чем руководство к действию для начинающих игроков.

– Он непоколебим в своих привычках, включая даже такие, на первый взгляд, мелочи, как раскладывание карт в руке, давая тем самым ценную информацию опытным противникам.

– Он стремится разыграть руку непонятным для себя образом, ошибаясь, тем временем, в простых и ясных ситуациях (имеющих столько же шансов на успех).

– Он смотрит на партнера и видит в нем лакея, либо позволяет партнеру относиться к себе подобным образом. И то и другое разрушает теплые спокойные взаимоотношения, приносящие очки любой команде любого ранга.

– Он верит только себе и видит только свою руку, превращая бридж в некое подобие пасьянса.

– И так далее.

Перед тем, как мы начнем исправлять эти недостатки, позвольте напомнить вам совет великого учителя контрактного бриджа Солона. Тогда как большинство игроков полагают, что хороший бридж – это использование все большего и большего числа конвенций и изощренных способов розыгрыша, в действительности, хороший бридж начинается с фразы – «познай себя».

Вернемся к бриджевому столу. Вы разыгрываете контракт, судьба которого зависит от 50% импаса. Но вот вас осеняет: двойной сквиз, играя на обратный стол. Что предпочесть? Ели вы понимаете импас лучше, нежели двойной сквиз с обращенной рукой, выберите пятидесятипроцентный шанс, и в длинной череде сдач вам будет сопутствовать удача. Подавите искушение сыграть витиевато и заумно, подождите пока идея не станет абсолютно ясной, соответствуя вашим техническим возможностям.

В дополнении к сказанному о ваших собственных сильных и слабых сторонах игры следует подчеркнуть, что вы обязаны понимать игру партнера. Что он? Не доставляет или, напротив, ставит чересчур высокие контракты? Способен ли он читать сигналы? Если да, то какие? Нет смысла передавать информацию, которую он не в состоянии воспринять. Ее скорее перехватят оппоненты и используют к своей выгоде. Вот тут-то и лежит одна из фундаментальных аксиом бриджа:

Играйте в пределах информированности своего партнера, особенно, если ваши знания шире его.

В некоторых разновидностях игры, в большей степени это касается робберного бриджа, ваше превосходство может сильно повредить вам. Я исхожу из опыта, приобретенного во множестве индивидуальных турниров, когда после каждого тура перед тобой оказывается новый партнер. Ситуацию можно описать фразой: либо приспосабливаться, либо пропадать. Одно из объяснений столь успешных выступлений в индивидуалах мне видится в умении быстро распознавать сильные стороны и недостатки новых партнеров. Сколько раз я подавлял искушение сделать суперзаявку, которая поставила бы всех на уши субботним вечером в Редженси Клаб. Но очень часто, а точнее сказать, всегда я удерживался от этого, прекрасно понимая, что партнеры ее не поймут. Пять лет подряд, участвуя в индивидуальных турнирах, организованных Чикаго Трибьюн, я трижды выходил победителем (хотя нормальная частота подобных успехов оценивается соотношением 1:40) не потому, что я делал выдающиеся заявки или демонстрировал потрясающий розыгрыш, но как раз потому, что я этого избегал. Вокруг сидели горячие головы, провозглашающие диковинные ложные кюбиды, техасские трансферные заявки, демонстрирующие южно-африканский вист, а напротив восседали их странные партнеры, на лицах которых было написано единственное слово: «Что? Что?»

Итак, мы пришли к следующему выводу: освободив свою игру от различных премудростей, вы начнете играть в победный бридж на любом уровне, не ограничиваясь робберным или индивидуальным бриджем. У вас отпадет необходимость засорять себе голову итальянскими открытиями, конвенциями, связанными с короткой трефой и слабыми бескозырными открытиями и прочей конвенционной атрибутикой, оставляющей смысл жизни коллекционеров конвенций. Основной посылкой моей аргументации служила открытая прямая игра, как наиболее понятная и, следовательно, эффективная. Я играл с большим числом партнеров, чем кто бы то ни было за всю историю бриджа. Я играл на ящичках для обуви в бейсбольных раздевалках, в самолетах, пересекающих оба океана, в европейских салонах и трущобах на юге Филадельфии, на залитых светом сценах душных залов и телестудиях, и моя игра была понятна любому партнеру. Однажды меня назвали простым Саймоном бриджа. Я ответил: «Спасибо, это стоящий комплимент».